Рябой наследник

Юный Томас Грей нехотя шел по размытой вчерашним дождем дороге в сторону усадьбы Лорда Ричарда Уэнтворта, где служил уже три месяца поденщиком. Остановившись, он осмотрел владения своего работодателя и с удовольствием вспомнил, как недавно смог пробраться на хозяйскую кухню и стащить четверть головки сыра. Ловкости ему было не занимать, а живой ум позволял выбираться порой из таких ситуаций, от которых у большинства слетела бы голова с плеч. Вдалеке, где-то между псарней и покосившимся амбаром, промелькнула она. Та, которая не давала покоя молодому Томасу. Элинор Уэнтворт – единственная дочка лорда и его покойной жены. Воспитание девушки с ранних лет взяла на себя ее тетка по отцовской линии – вредная старуха Агнес, но ее неоспоримым преимуществом была практически полная глухота. Это позволяло Томасу хоть и иногда, но пробираться к юной Элинор, которая от скуки одаривала его несмелыми поцелуями и возможностью поживиться содержимым господского кошелька.
- Пошевелись, Томас! – раздался голос его отца – конюшего при дворе лорда, проезжавшего мимо паренька на лошади. – Пока твои братья и мать работают в поле, ты гоняешь мышей на кухне да трясешь тряпки лорда, хотя бы имей честь не опаздывать!
Примерно после обеда, когда Томасу удалось вздремнуть в кладовой, его нашла Элинор и смущаясь пригласила в свои покои после захода солнца. Старуха Агнес слегла с лихорадкой и оставила без присмотра свою подопечную, чем она и рискнула воспользоваться.
На утро сэр Ричард пришел известить дочь о том, что его дорогая сестрица Агнес отдала Богу душу, но вместо скорби и молитв, он обнаружил в постели дочери сына конюха. И обуреваемый яростью приказал вытащить наглеца во двор, а после высечь на глазах всего двора и его семьи. Мать и отец Томаса пытались вымолить у сэра Уэнтворта прощение для сына, ведь лишние руки очень нужны в хозяйстве, предлагали поженить детей, чтобы избежать позора, ну или хотя бы уволить виновника и дать возможность работать в поле с братьями, но разгневанный лорд принял решение выгнать его за пределы своих владений без права вернуться туда, то есть навсегда. Элинор, раскрасневшись, наблюдала за происходящим со стороны и даже пустила слезу на моменте порки своего неудавшегося любовника. Мать только успела передать сыну старый плащ и суму с черствым хлебом, большее отец не позволил, потому что тот, кто опозорил семью, должен ответить за свой грех сполна.
Томас, изгнанный прочь из родного дома, нашел убежище в охотничьем домике в Пеннинских горах, куда еще совсем мальчишками они с братьями бегали играть. А вокруг только лес. Какое-то время его выручала охота, ведь в домике были нехитрые снасти. Иногда удавалось стащить что-то у одиноких пастухов. Но приближалась осень и холод стал изводить парня. Голод породил страх в сердце Томаса, который прежде не знал лишений. Отчаяние накрыло его с головой, он клял судьбу, Бога и самого себя. Ах, если бы он знал, что все так обернется, то не посмотрел бы на эту чертову Элинор, не так уж она и хороша, не то, что грудастые молочницы из его деревни. Угораздило же дурака. И слезы в минуты отчаяния катились по его юным щекам.
Осень выдалась на удивление тихой. Листва еще не облетела с дубов, но Томас внезапно почувствовал холод, пробирающий его до костей, а голову поразила боль, будто сотни кинжалов разом воткнули ему в затылок. Сил хватало только на то, чтобы добираться до ближайшего ручья за водой, а порой он и вовсе не мог идти, падая на колени и уползая обратно в свою хижину.  Болезненные язвы появлялись на его теле, прорываясь зловонной жижей. И в один день Томас понял, что он ничего больше не чувствует, только слабость, поглотившую его целиком, даже мысли. Если до этого он еще пытался молить Бога об избавлении, то сейчас он уже понимал, что скоро встретится с ним лицом к лицу. Юноша ненадолго просыпался, потом снова впадал в забытье, ожидая смерти. Но спустя время, лихорадка отпустила его, тело, пусть покрытое рубцами и ранами, начало крепнуть. Он уже смог приподняться на своей самодельной лежанке и даже попить воды, не ожидая рвоты. Он выжил – один из немногих, кому повезло. В тот год Англию накрыла чума.
Весной, достаточно окрепнув и набравшись смелости, Томас спустился в долину, чтобы поведать родным о чуде исцеления и попытаться вымолить прощения, раз Господь упас его от гибели, но по пути не встретил ни пастухов, ни собирателей хвороста, как будто мир перестал существовать. Добравшись до своей деревни, он застал картину, ужаснувшую его: дома с заколоченными окнами, во дворах воронье, слетевшееся на мертвый скот, зловоние и мрак, а за его родным домом могила, которая стала последним пристанищем его матери, отца и двух братьев. Чума не пощадила никого. И из всех Греев в округе остался только он. Это могло означать только одно – с этого момента Томас Грей, нерадивый сын, воришка изгнанный из дома и со службы с позором, стал наследником всего надела: земли, уцелевшего скота и полей. Но пахать было некому, соседи мертвы, работников нет, есть только он, юноша, пока еще не прочно стоявший на ногах после страшной болезни.
Спустя неделю, на пороге дома Томаса появился сэр Ричард Уэнтворт. Старик поседел, осунулся, глаза впали. Его имение разорено, большинство слуг умерло, поля зарастают бурьяном, амбары пусты и голод уже стоит на пороге. Элинор жива, но очень больна и слаба. Упав на колени, когда-то грозный лорд, взмолился:
- Томас, возьмись за работу. Паши, сей, собирай, я дам тебе долю от всего урожая и то, что ты сам соизволишь попросить: земли, лошадь, серебро.
Томас, лицо которого было исчерчено рубцами и уже не имело той миловидности, что прежде, крепко задумался и произнес:
- Я возьму себе все земли, что были у моей семьи, руку вашей дочери и комзол, расшитый золотом.
Сэр Ричард побледнел, но согласно кивнул: выбора нет. Этот наглый рябой мальчишка – его спасение, ведь в его изломанных болезнью руках, находится последний шанс на выживание.
Через месяц Томас обвенчался с Элинор в полуразрушенной церквушке недалеко от имения. Она худа, тиха и смиренна. Даже немного довольна, что ее судьба устроена не так уж и дурно.
В день первой пахоты, Томас вышел в поле в золотом комзоле, подаренном сэром Ричардом, на кривом пальце сияло обручальное кольцо, солнце играло на вышитых золотом лилиях, ветер раздувал оборки, а вокруг пустота. Он счастлив, жив, сыт. Что еще нужно? Он был последним, кого хотели видеть на этой земле, а теперь станет первым, кто засеет ее заново.