Казанская. Глава 12. Могила прадеда

У каждого уличного отряда было свое место сбора. Кто-то собирался у школы, кто-то на стадионе, «Романтики» собирались на территории рядом с храмом. Там стояли две большие скамьи, где можно было расположиться, и было достаточно места для игр.
Одной из задач, которую взяли на себя ребята – была уборка территории вокруг храма. Кроме того мальчики каждый год делала вырубку дикорастущих кустарников, которые, если им дать волю, заполонят весь двор. Одним летом, после такой вырубки, слева от центральных дверей посадили молодую сосну и стали ухаживать за ней, а под Рождество Таня и Света приходили одевать ее в блестящую мишуру. Сделали своими руками из картона и фольги восьмиконечную рождественскую звезду и крепили на макушку в канун праздника.
Однажды во время уборки церковного двора, Васины грабли напоролись на какой-то лежащий камень. Приподнять его было невозможно. Очистив от мусора, на камне увидели надпись, но она была такая старая, что прочитать не удалось. После попыток сдвинуть, оставили на месте и больше не трогали. Дома решили расспросить бабушек о камне. Оказалось, что это не простой камень, а могила священника.
После того, как арестовали отца Александра, мужа матушки Веры, настоятелем храма стал иерей Николай, прадед Васи. Он был молодой, достаточно прогрессивный человек, к советской власти относился с уважением, но сотрудничать отказывался и не принимал обновления, которые навязывали храмам в те годы власти. Отец Николай считал обновленцев предателями веры и продолжал служения по-старому. Такое непослушание никак не могло понравиться власть имеющим, отца Николая признали врагом народа и вместе с десятками других священников он был арестован и расстрелян. Подобные расстрелы проходили тайно и хоронили священников в неизвестном месте. Но прихожанам храма, успевшим полюбить молодого священника, как-то удалось найти его тело и, по старой церковной традиции, похоронили во дворе Казанского храма. Вскоре, когда храм был закрыт и взорвана колокольня, то крест над могилой отца Николая тоже был демонтирован мародерами. Могильный камень, постепенно, зарос травой. Сначала прихожане втайне приходили, приносили цветы, молились. Но со временем люди забыли о могиле и об отце Николае, как и дорогу в церковь и все, что связанно с церковной жизнью. Даже в семье отца Николая непринято было об этом говорить, по крайней мере, с детьми. Так постепенно и забыли в Вишневом о любимом батюшке и его могиле.
Самые же верные прихожане до конца жизни хранили память и о храме, и о батюшках. Собирались тайно помолиться в доме прабабушки Жени или бабушки Маши, как собираются во времена гонений. Хотя, сравнение, в данном случае, лишнее, это и были самые настоящие времена гонений.
Матушка Екатерина осталась одна с малолетним сыном Василием, ей было очень тяжело, на работу в школу не брали, а до революции, помимо работы на церковном клиросе, матушка учила грамоте детей в церковно-приходской школе, но в статусе жены врага народа ей дорога в школу была закрыта. После женитьбы сына матушка исчезла в неизвестном направлении. Прабабушке Жени тогда стало совсем тоскливо, после ареста матушки Веры и исчезновения матушки Екатерины ей и посоветоваться по духовным вопросам стало не с кем. Одна отрада, юная племянница Мария поддерживала ее, как могла, во всем и для души отрада и к действующему приходу вместе съездить – хорошая спутница.
С этого времени Таня с друзьями, стали ухаживать за могилой отца Николая. Иногда приносили цветы. Но делали они это без оглашения другим ребятам из отряда, которые удивлялись, появлению свежих цветов на камне у стены церкви. Тогда Таня рассказала им, что это за камень, лежит у храма. С той поры многие дети старались это место обходить. А Васе еще больше захотелось, чтобы храм вернулся к жизни и теперь не сомневался, что сделает все возможное для его возрождения и восстановления имени своего прадеда. Ему было приятно, что у него такие хорошие корни и появилась внутренняя гордость.
Как-то раз ребята уличного отряда играли в области церкви, один мальчик, звали его Саша, стал набивать мяч, ударяя им о церковную стену, так чтобы он падал на камень, обратно в руки, и опять в стену.
- Ты что делаешь, - попытался остановить его Вася.
- А ты что сам не видишь?
- Вижу, разве можно по церкви мячом?
- А ты что-то имеешь против? – сердился и недопонимал Саша.
- Против, конечно, это же святыня.
- Святыня? Святыня для верующих, ты, вроде как, пионер?
- Пионер, по-твоему, не должен уважать духовные ценности своих предков?
- Эти ценности мы 70 лет назад уничтожили, это же суеверия, а ты, Вася, темный, оказывается, - смеясь, Саша стал еще сильнее бить по мячу.
Вася не выдержал и ударил наглеца, завязалась драка. Вожатые стали растягивать дерущихся. Кто-то из детей побежал за учителем, Саша, услышав об этом убежал. Таня позвала Васю с собой:
-  Пойдем к бабушке, умоешься.
Приведя себя в порядок и поужинав, дети пошли в комнату прабабушки, та обложившись со всех сторон шерстью, пряла ее на настоящей прялке, с большим крутящимся колесом, похожим на велосипедное. Нить спускалась тонкой змейкой, в стоящий внизу тазик. Прабабушка попросила Таню собирать ее в клубок.
Таня стала помогать с шерстью, а Вася залез на печку – свое излюбленное место в комнате прабабушки, и гладил кошку. Неожиданно он спросил:
- Бабушка, скажите, быть пионером это плохо?
- Почему плохо? – посмотрела прабабушка на Васю, оторвав глаза от рукоделия.
- Пионеры хулят Бога, высмеивают верующих.
- И ты высмеиваешь?
- Нет.
- Значит, не все пионеры Бога высмеивают. А чем занимаются пионеры, кроме высмеивания Бога.
- Младшим с уроками помогаем, ветеранам по хозяйству, - ответила Таня за Васю.
- Это плохие дела? – спросила детей прабабушка.
- Нет,- хором проговорили те.
- Так что же плохого в пионерах? Важно, чтобы пионер понимал что плохо, что хорошо и для своей души и для окружающих. И жил по совести. Никого не обижал.
- А если пионер дерется?-  вдруг спросила Таня.
- Если из-за хулиганства, плохо, а если по делу, то совсем другое, - ответила мудрая прабабушка.
И добавила,
- Главное, не идите против совести, совесть дороже пионерского галстука. Вот за что ты сегодня подрался? – прабабушка Женя снова подняла глаза на Васю.
Дети наперебой стали рассказывать о происшествии у церкви.
- Саша, конечно, не прав, но и вы его поймите – время такое. Не старайтесь никого переубедить, все само станет на места. Всему свое время.
 - Померитесь и больше не ссорьтесь, - вмешалась в разговор бабушка Таня, которая все это время готовила ужин соседней комнате.
Приятные запахи все больше расходились по дому. В окнах постепенно смеркалось, с улицы доносилось мычание расходящихся по домам коров.
- Так, философы, прошу к столу, - позвала Татьяна Ивановна на ужин, за которым продолжился начатый разговор.