Недремлющая империя. Ч1. Серебро и кости. Гл. 10

Глава 10. Пугать ворон

Насыщенные событиями, следующие три дня исчезли, словно один час. За это время гостиная дома на Гровенор в буквальном смысле восстала из пепла: ее стены вновь покрылись темно-красными обоями, а стройный ряд полотен из темного дерева снова раскрыл свои объятия навстречу круглобоким роузбоулам и прелестным цветам на белых полях костяных сервизов. Завершение восстановительных работ ознаменовала утонченная бонбоньерка из клюквенного стекла, застывшая на круглом чайном столике крупной ледяной слезой цвета розового рубина. Оборки из стеклянного кружева придавали ее круглым бокам легкость, а скупые ноябрьские лучи заставляли светиться всеми мыслимыми оттенками, от прозрачного розового до густого винного.

      Но идиллия мирной повседневности была иллюзорна: и Сильвер, сидя в холодной тьме у немого камина, и Рип, склонившись над телом Хелен в очередной раз, неустанно думали о произошедшем, убеждаясь, что иного пути определить убийцу в кратчайшие сроки нет. А Рагнелле и Кэтлин, по-своему истолковав сосредоточенную задумчивость старшей Лейн, загадочно переглядывались, понимающе кивали и тихо улыбались.
Однажды решившаяся все прояснить Рагнелле убедилась, что сестра находится в благоприятном расположении духа, и, бросив на нее красноречивый взгляд, начала издалека:             
– Я очень рада нашему приезду в Лондон, а ты сестра? Жизнь здесь гораздо богаче и интереснее, чем в наших высоких стенах! А уж если говорить о местном обществе… Господин МакНоэлл умен и привлекателен, он мог бы стать хорошей партией для кого-то из женщин рода Лейн, если бы отец принял решение и далее укреплять отношения наших семей…

       Когда же Сильвер продолжала хранить молчание, вопреки своему обычному поведению, Лейн-младшая набралась храбрости продолжить мысль:
– Однако в личных делах следует быть чрезвычайно осторожными. Ты не хуже меня знаешь, как мстителен Дзин, и, может случиться, что его не остановит даже гнев Главы.    
– Исследования Рипа полностью законны с точки зрения нашего отца, – спокойно ответила Сильвер, сосредоточенно глядя на темно-зеленый переплет университетской книги у себя на коленях.
– Я рада, что отец полностью поддерживает важные исследования господина МакНоэлла, но сейчас имею в виду не это. Я говорю о твоих глазах. Тому, кто тебя знает, будет легко увидеть эту перемену и понять, какие обстоятельства к ней привели. Твой взгляд, прежде такой тяжелый, потеплел, – радостно поделилась Рагнелле, понимающе улыбаясь.
– Я всего лишь позволила себе отпустить напряжение вдали от поместья, – невозмутимо ответила Сильвер, отворачиваясь, чтобы бросить в огонь какие-то мелко исписанные листы бумаги, вынутые из книги; один листок, впрочем, она вернула в книгу.
– Ты поэтому пощадила Оливера? Я очень рада, что даже твое сердце способно смягчаться.
– Причина совершенно иная, – оборвала ее Сильвер.
– Может быть, со временем ты сможешь простить и того волка… – опрометчиво продолжила Рагнелле.
– Еще слово, и ты завтра же вернешься в поместье, – жестко ответила Лейн-старшая, резко поднимаясь и стремительно выходя из комнаты.
Вздохнув, Рагнелле позволила спугнутой тихой улыбке выплыть вновь и утвердительно кивнула в ответ на вопросительный взгляд заглянувшей в комнату Кэтлин. Закрывшаяся у себя в комнате Сильвер решительно запечатала записку в две строчки для хозяина дома на Гровенор. Она еще не знала, что известие, которое придет с утренней почтой, заставит ее и Рипа изменить университетским лекциям, чтобы обговорить свои действия в последний раз.

Войдя в комнаты, любезно отведенные для семейства Рот, Ланг увидел застывшие изваяния трех рыжих сестер и Вильяма; фигура Кристиана окаменела у окна.
– Что случилось? – услышал Ланг свой настороженный голос.
– Оливер… – глухо ответил Вильям. – Он прервал свое существование.
– Предательство оплачивается кровью, – резко сказала Роуз.
Пораженный услышанным, Ланг молчал. Вильям же не унимался:
– Только я сомневаюсь в том, что это была не казнь.
– Держи свои сомнения при себе! – вдруг резко и четко проговорил Кристиан, быстро поворачиваясь к нему. – И слушайте все вы: я лично передам Главе каждого, кто посмеет сказать хоть слово в защиту предателя! И мне безразлично, что мое собственное семейство из-за этого будет сокращаться!
– Что теперь будет с его телом? – напряженно спросил Ланг.
– Мне все равно. В фамильном склепе ему не место! – бросил Кристиан в ответ.
– Да у нас теперь и нет фамильного склепа, – продолжил Вильям недовольным тоном, и тут же ловко уклонился от цепкой руки рыжей Розмари.
Еще несколько тягостных минут среди растревоженных новостью остатков семейства Рот заставили Ланга поспешить с подробным отчетом о произошедшем, как он ежедневно поступал с момента последнего отъезда Сильвер; даже если день проходил без происшествий, Ланг не мог отказать себе в удовольствии написать несколько строк в дом на Белгрейв, представляя, как тонкие пальцы Лейн-старшей развернут бумагу, и несколько мгновений будут отданы лишь ему одному. Но ответных писем не было, и Ланг уже начинал беспокоиться, доходили ли его послания до адресата.

         Запечатав конверт, Ланг поднялся на стену, окружавшую поместье, и отдался густым ноябрьским сумеркам. Мягкие снежные хлопья ткали в темном воздухе тонкое зимнее полотно. Вспоминая обыкновенно бесстрастное лицо Главы, с которым недавно столкнулся в коридоре, и которого, еще не зная о постигшей их семейство трагедии, горячо заверил в собственной верности, Ланг гадал, действительно ли Оливер сделал это с собой, осознав свою ужасную ошибку, или же Вильям был прав, и именно таким образом расправа настигла предателя.
– Будь это казнь, ее бы сделали публичной, – ответила на его мысли рыжая Роуз, возникая рядом на стене. – А этот сумасшедший, Вильям, словно намеренно сердит Кристиана. 
– Как это случилось?
– Традиционным для нас способом. Складывается впечатление, что у него был где-то спрятан нож... Или ему подложили, но в этом случае нужно быть уверенным в том, что Оливер решится отнять собственную жизнь. А ведь вспомни: когда мы его привезли, перед всеми он не показал ни капли слабости.    
– Мне не жаль его, – коротко произнес Ланг.
– Почему-то я не удивлена, – усмехнулась Роуз, – к тому же, бросать вызов Мак-Лейну в лице его старшей дочери было глупо.
– Наверное, это он убил Хелен… – бесстрастно предположил Ланг.
– Лично у меня в этом сомнений нет. Он не желал делить ее ни с кем, а Хелен это было…
И Роуз, закончив фразу неожиданно грубым словом, подставила ладони навстречу летящему снегу, а Ланг бесцельно побрел по стене, пытаясь справиться с беспорядочными мыслями в своей голове. Что ему теперь делать? Отдать себя на суд Сильвер – и будь, что будет? Ведь, если все откроется, – вне сомнений, так и случится, – то сурового наказания ему не избежать, и на сей раз это будет публичная казнь. Так не лучше ли в очередной раз тайком сбежать из поместья, чтобы рассказать все той, кого стремился защитить, и принять смерть от ее рук?

         Подняв голову, Ланг тщетно пытался разглядеть луну в темном кармане небосвода и вспомнил, что в день гибели Хелен ночное светило также отказывалось себя показать, словно страшась кровавых событий в тупиках Уайтчепела. Тогда Ланг, возлагая большие надежды на находчивую Кэтлин, впервые украдкой выбрался из поместья, поклявшись вернуться к рассвету. Изучивший переплетение улиц на прямоугольниках лондонских карт, так удачно привезенными Хелен после первого визита в город, он безошибочно нашел стройные ряды Белгрейв и, скрытый темнотой, с трепетом смотрел на окна, гадая, дома ли его обитательницы и что происходит внутри. Вдруг рама одного из окон поднялась и выпустила какую-то темную фигуру, мгновенно оказавшуюся на крыше. Осторожная слежка привела Ланга в переплетения городских трущоб, как вдруг фигура исчезла, проглоченная отвратительным мраком кривых улиц, и Ланг остановился. Однако через какое-то время воздух прошила нить знакомого аромата, делаясь все интенсивнее, и он, отбросив сомнения, прошел еще несколько поворотов и толкнул дверь одного из угловых домов: стены и нехитрая мебель крохотной комнатки уже были украшены к празднику смерти, а постель на эту ночь была превращена в пиршественный стол. Закутанная в плащ фигура, первой получившая кровавое угощение, обернулась, а в ее руках Ланг успел заметить нож и еще теплое сердце, точно символы вечного торжества самой могущественной силы на свете – смерти.

– Вижу, ты раскрыл мой секрет, – прошептала незнакомка, приближаясь, и он узнал сладкий шепот Хелен. – Но как я рада именно тебе!..
– Не боишься быть пойманной? – спросил Ланг так буднично, словно речь шла о мелких шалостях.   
– Видишь ли, по сравнению с нами, люди – более хрупкие существа, а мне очень нужно избавиться от напряжения… Жить с нею бок о бок куда сложнее, чем я полагала!
В его душе зашевелились смутные подозрения, но он также чувствовал готовность Хелен к откровенности, поэтому позволил себе чуть улыбнуться.   
– О, значит, твоя цель недостижима? Надеюсь, это не я?
– Ты… Насчет тебя у меня совсем другие планы… А вот она так близко, но до нее невозможно дотронуться!.. Как я это ненавижу – ее саму и эту ее неприкосновенность! 
Хелен говорила возбужденно, одурманенная пролитой кровью, а неожиданная встреча и вовсе ломала ее последний барьер, но каждое произнесенное ею слово укрепляло в Ланге внезапно родившуюся догадку и заставляло холодеть при мысли, на что еще могла быть способна Хелен в минуты безумства. 
– Но то, что ты здесь, – знак того, что я победила… Лучшее оружие против нее – не нож и не кислота; лишь твое присутствие все определяет, я должна была понять это сразу!
Алые губы Хелен, уже вкусившие свежей плоти, снова оказались слишком близко, как в тот странный вечер, и Ланг вдруг осознал, что другой возможности у него не будет.
– Так пусть здесь и сейчас восторжествует плоть… – еле слышно прошептала Хелен, упиваясь неожиданной победой.
Пропитанная кровью тьма этой ноябрьской ночи, казалось, не могла быть осквернена больше, но то, что произошло после этих слов, ужаснуло бы самые черные души…
Окутанный предрассветной лондонской чернотой, Ланг старался хладнокровно обдумать то, что случилось за последний час. Он, как мог, стер свежевыпавшим снегом следы произошедшего со своей кожи, а от потемневшей и испачканной кладбищенской землей одежды нужно было избавиться на обратной дороге в поместье. Лангу казалось, что он все еще ощущает вкус человеческой крови с губ Хелен и ее жадные прикосновения, слышит ее ядовитые речи, а потом – треск разрываемой ткани и чувствует, как кровь Хелен течет по его губам и быстро достигает своей бьющейся цели неумолимая сталь…  Уверенный, что тело Хелен не будет обнаружено, он испытал чрезвычайное потрясение, увидев его на столе в кабинете Рипа МакНоэлла. И тогда Ланг понял, что развязка близка, как никогда. И в его голове стучала единственная мысль: что теперь?..

       Ни тогда, на глухом лондонском кладбище, ни в кабинете дома на Гровенор, ни в эту минуту, стоя на стене, окружающей поместье, Ланг не знал, как поступить, но хорошо осознавал, что его разоблачение – лишь вопрос времени. И чем больше он думал об этом, тем сильнее его тянуло в город, к ногам той, кого он безоглядно оберегал, пусть даже ему пришлось бы разделить незавидную участь Оливера.   
       Поэтому, когда через несколько часов Кит Мак-Лейн внезапно приказал заложить фамильный экипаж и объявил о своем решении покинуть имение на несколько дней, Ланг без колебаний вызвался сопровождать его.      

– Как знаток нашей натуры, уважаемый Рип, что вы думаете о самоубийстве Оливера? – хмуро спросила Сильвер, когда МакНоэлл выслушал новость, пришедшую утром из поместья.
– Как знаток нашей натуры? – переспросил он, усмехаясь. – Что ж, наша натура не слишком отличается от человеческой, насколько я успел понять. Признаться, я удивлен описанным исходом, ведь считал, что дело закончится изощренной казнью. Я нисколько не обвиняю Главу в жестокости: такие проступки требуют соответствующих наказаний.
– Но вы ведь имели удовольствие видеть Оливера в ту ночь здесь, в этом кабинете. По-вашему, что могло привести к такой развязке? Разве можно было рассчитывать хоть на малейшее движение совести в этом человеке?
– Совести – вряд ли; а вот осознание неизбежности смерти, да еще и публичной, и того, что другие, за ним стоящие, не явились спасти его, могло заставить его передумать, даже если он, по вашим словам, был так бесстрашен на допросе. Произошедшее кажется вам странным?       
– Мне кажется странным все, что происходит в последнее время. Нападения, три загадочные смерти, заговор… И вы, разумеется, знаете о постигшей наши семьи проблеме с продолжением рода.
– Увы, к сожалению, мне случилось получить и эту прискорбную новость. Поэтому чрезвычайно хочется привнести в нашу повседневность что-нибудь хорошее. Позвольте полюбопытствовать, дорогая Сильвер, как себя чувствуете вы? Мне думается, пребывание в Лондоне несколько изменило вас.

Она лишь искоса взглянула в ответ, и Рип уверенно продолжил:
– Вы ведь действительно ощущаете себя иначе, и я оказался прав. Знаю, вы постоянно следите за собой, но опытный глаз исследователя способен улавливать нечто несвойственное объекту изучения…
– И что же, по вашему мнению, является мне несвойственным? – спросила Сильвер, допуская легкую улыбку.
– Факт вашей изменившейся реакции на тепло, – немедленно ответил Рип. – После моего замечания тогда у тела незабвенной Хелен, вы полностью избавились от неосознанного стремления согреться, взяв его под контроль, но эта перемена доказывает обратное: я все же был прав.
– Очень интересно, – ответила Сильвер с застывшим выражением лица.
Рип усмехнулся.

– Понимаю… Дочери самого Главы с такой репутацией, как ваша, невозможно признаться в собственной слабости. Но также с горечью признаю, что, несмотря на все случившееся между нами… – тут он сделал многозначительную паузу, – вы не стали доверять мне больше.
– Я не доверяю своих секретов даже Рагнелле, – спокойно ответила Сильвер после непродолжительного молчания, – поэтому вам не следует принимать это близко к сердцу.
– Насколько мне известно, после объединения семей уважаемая Рагнелле сблизилась с Кэтлин Рот. А вы?
– У моего отца нет наперсников, а я следую его примеру.
– Вы не задумывались о том, чтобы доверять хоть кому-нибудь в нашем сообществе?
– Безоглядная близость может обернуться слабостью, – спокойно отозвалась Сильвер. – И поверьте мне, доверие следует распространять далеко не на всех наших сородичей.

МакНоэлл с пониманием качнул головой.
– Значит, я могу утешиться мыслью, что не стану причиной беспокойства Сильвер Лейн... Пусть так. Я не требую от вас полной откровенности, но позволю себе заметить, что в одиночестве нести бремя собственных терзаний тяжело. Однако я также понимаю риск, на которой вы идете, приходя на Гровенор без сопровождения, но, даже если рядом будет находиться кто-то еще, мне достаточно одного вашего присутствия. Пока вы здесь, моя деятельность во много раз эффективнее.
– Я весьма тронута, – Сильвер продолжала говорить сдержанно, какое-то недоброе ощущение заставляло ее сейчас сохранять холодность даже наедине с Рипом.    
– Но если бы я попросил вашей руки? А ведь я совершенно серьезен, да и кем бы я был, если бы не сделал этого?
Толкнув небольшую секретную панель в письменном столе, он вынул какой-то маленький предмет и, сняв очки, тихо произнес:
– За то короткое время, что мы провели вместе, вы мне стали очень дороги, Сильвер.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Лейн, но Сильвер спокойно сказала:
– Должна признать, вы умеете производить впечатление, уважаемый Рип… Однако вам известно о сковывающих меня обстоятельствах, и я не хочу лишать вас ваших собственных брачных перспектив. Уверена, Максимиллиан уже делился с вами своими мыслями на этот счет.
– Уверяю вас, если бы сам Глава был здесь, я бы немедленно обратился к нему с этой просьбой.
Не успев ответить, Сильвер увидела на своей руке аккуратный круглый перстень, скрывавший какую-то тайну под своей небольшой крышкой, выполненной в форме цветка.
– Вы не знаете всего моего упорства в достижении цели, драгоценная Сильвер. Я нетерпелив, как исследователь, но в других вопросах готов ждать вечность. И еще, я прекрасно осознаю все последствия, и что с одним из моих недоброжелателей мне пришлось делить оперную ложу несколько дней назад. Но всем этим меня не напугать.

     Внезапный тихий стук в дверь разорвал наваждение, и донесшийся следом несмелый голос Джеймса заставил Сильвер сомкнуть губы, так и не ответив.
– Господин МакНоэлл… Господин МакНоэлл, вы там?
Вынужденно оставив Сильвер наедине с загадкой кольца, Рип недовольно приоткрыл дверь:
– Я просил не отвлекать меня от работы!
Но, приняв визитную карточку, которую Джеймс протянул с многократными извинениями, Рип едва заметно нахмурился:
– Извинись перед гостем! Попроси подождать, будь предельно вежлив! Я сейчас приду. Здесь ваш отец, Глава Мак-Лейн.

      Услышав над ухом этот встревоженный шепот, Сильвер сразу прикрыла ладонью дерзкий цветок, скрывающий под золотым покровом крошечной крышки трепетное созвездие из семи драгоценных огней, и ее глаза, мягко засветившиеся после прочтения зашифрованного в камнях послания, вновь приняли серьезное выражение.   
– Какое разумное решение навестить нас, вы не находите, уважаемый Рип? – прохладно бросила Сильвер, с готовностью встречая укрепившееся внутреннее напряжение. – Теперь у вас есть возможность лично заверить Главу в своей всесторонней поддержке.
И, спрятав драгоценный подарок в потайном кармане платья, добавила:
– Помните: за нами будут пристально наблюдать. 
Подняв руку, МакНоэлл поспешил коснуться холодных пальцев, предупредительно легших на его плечо.

– Уважаемый Глава, какая честь принимать вас здесь, в моем скромном доме! – с поклоном произнес Рип, появляясь во второй, зеленой, гостиной, где Глава Кит Мак-Лейн изваянием застыл возле книжных рядов, заключенных в темную раму шкафа. Из-за спины МакНоэлла с достоинством выплыла Сильвер, раскрывая бесстрастные объятия:
– Отец, право, какая неожиданность! Не говорите мне, что вы прибыли в Лондон секретным образом по железной дороге!
– Рад встрече, дорогая дочь. Отчего же, меня привез твой достойный доверия человек из семейства Кристиана, – ответил Кит, посылая ей внимательный взгляд. – Очень рад увидеть Лондон, я слышал, его не портит даже пасмурная погода… Ну, расскажите мне, уважаемый Рип, как идут ваши городские дела. Завершились ли ремонтные работы после того возмутительного вторжения?
Пока МакНоэлл витиевато описывал достоинства лондонской жизни, Сильвер, за несколько мгновений выстроившая все последующие действия, сделала ему несколько знаков за спиной отца: рискованный эксперимент, на который они оба решились, состоится ближайшим вечером, перед традиционным посещением театра и последующими прогулками.
– …в данный момент произвожу опыты. Мне бы хотелось открыть связь крови и характера ее носителя... Именно мы – те, кто должен уметь понимать ее язык, – продолжал увлеченно говорить Рип. – Я проводил множество опытов, в том числе, вводил свою кровь другим существам, но, увы, им не удавалось обнаружить нашей регенерации.
– Весьма многообещающе, – одобрительно кивнул Кит, – но мне любопытно узнать, что вам поведала кровь нашей несчастной Хелен?
– Увы, на сетчатке глаза жертвы увидеть портрет убийцы возможным не представляется…  В ее современном состоянии, наука все еще далека от идеала раскрытия преступлений, – посетовал Рип, – но у нас с уважаемой Сильвер есть несколько мыслей.

     Голос Главы прозвучал требовательно:
– Буду рад выслушать их. Вы должны выявить убийцу до конца этого года. Загадочная утрата уже двух прекрасных представительниц чрезвычайно волнует сообщество. И ни в коем случае нельзя допустить, чтобы мы лишились кого-то еще! Не исключаю, что у вас обнаружились более важные дела… – Кит сделал многозначительную паузу. – Хотя, в данный момент нет ничего важнее расследования.
– Вы желаете, чтобы мы действительно вычислили того, кто это сделал, или вы укажете нам нужного человека, а нашей задачей будет найти подходящие под него доказательства? – вдруг спросила Сильвер, и ее глаза, в упор смотревшие на отца, недобро засветились. 
Не выказав удивления такой постановкой вопроса, Кит ответил без колебаний.
– Оливер не был первым в своих действиях, и его мотивы мне вполне ясны; но этот убийца представляет собой нечто новое в наших рядах: никто до него не начинал уничтожать нас столь избирательным образом. Поэтому буду рад побеседовать с ним один на один… Также я желаю увидеть тело Хелен, уважаемый Рип.

Глава был с почтением проведен в кабинет, где получил подробный отчет о ходе расследования. Все это время внимательный взгляд Сильвер следил за выражением лица Кита, стараясь подметить малейшие изменения: но его глаза оставались бесстрастны, а губы были плотно сжаты, и Сильвер оставалось лишь предполагать, вспомнил ли Мак-Лейн свою жену, глядя на обезглавленное тело на ледяном столе.         
Выслушав все в подробностях и осмотрев все доказательства, с готовностью продемонстрированные воодушевленным Рипом, Кит лишь снова одобрительно кивнул, а после нескольких ничего не значащих фраз вдруг повернулся к старшей дочери:
– Мне нужно передать Рипу послание от Максимиллиана, не могла бы ты оставить нас на пять минут?
– Подожду вас в гостиной, отец, – с пониманием отозвалась Сильвер, степенно покидая комнату.
Словно ожидая чего-то, Мак-Лейн спокойно ходил мимо письменных столов, лениво оглядывая измерительные приборы, кипы бумаг и стопки книг, и, едва Рип набрался решимости, Кит тихо, но твердо произнес:
– Меня интересуют лично ваши соображения о действующем в наших рядах убийце.
– Простите меня, Глава, но мне казалось, мы изложили вам все имеющиеся у нас факты…
– Так сделайте это еще раз.

Чуть поколебавшись, Рип повторил в точности то же, что несколько минут назад рассказывали они с Сильвер, и все это время в его голове стучала мысль: Кит не доверяет даже своей дочери, равно как и она не доверяет никому. Снова внимательно выслушав его доклад, Глава с тем же спокойствием отрезал:
– Довольно скудная информация. Это дело рук волка или одного из нас? Людей, полагаю, можно не учитывать, это маловероятно. Как я понимаю, у вас нет четкого представления об убийце, которого вы обязаны привести ко мне до конца ноября. Я был неприлично щедр, давая вам на эту работу полтора месяца. От вас зависит безопасность остальных наших сородичей. Надеюсь, вы меня понимаете.
– Конечно, Глава, мы делаем все возможное! Обещаю, в скором времени череп виновного будет пугать ворон на стене, окружающей поместье… У нас даже есть один эксперимент…
И МакНоэлл осекся, понимая, что дальнейшее описание будет излишним, даже при условии, что Глава давно привык к безумствам старшей дочери.
– Мы все возлагаем на вас, Рип, большие надежды, и это дело – первое, чем вам предстоит нас удивить.

Тот, кивнув, нашел в себе силы промолчать и об опасной смеси, первый образец которой был испытан на предателе, а второму предстоит пройти через усовершенствования. Между тем, Мак-Лейн продолжал испытующе смотреть на него, словно пытаясь вытянуть наружу как можно больше тайн и недомолвок. И Рип решил, что лучшего момента ему не найти.
– Я хотел бы поговорить с вами, Глава, и этот вопрос очень серьезен. Я осознаю, что сейчас общие скорбные обстоятельства таковы, что не располагают к обсуждению подобного, однако…
Мак-Лейн смерил его внимательным взглядом.
– Я вас слушаю, уважаемый Рип.
– Когда завершится период нашей скорби… Я желаю попросить у вас руки вашей старшей дочери, уважаемой Сильвер.
Кит Мак-Лейн уверенно опустился в кресло, жестом позволяя МакНоэллу сесть напротив.
– Не скрою, я подозревал нечто подобное, и ваше предложение нахожу весьма интересным. Не затруднит ли вас поделиться, чем вас очаровала Сильвер? Безрассудный флирт не в ее характере; к тому же, она сейчас переживает не лучшие времена. Отчасти поэтому она сейчас в Лондоне, и, кажется, это идет ей на пользу. Я ни в коей мере не упрекаю вас в поспешности, но можете ли вы быть уверены в том, что ваше намерение останется прежним по истечении срока траура?

      Не дав Рипу ответить, Мак-Лейн продолжил:
– Кроме того, эта ее известная всем клятва… Скажу открыто, она поставила меня в неудобное положение перед другими уважаемыми членами нашего сообщества.
– Поистине, обе ваши дочери отличаются острым умом, невероятной красотой и безупречными манерами… Но Сильвер – несравненный бриллиант среди всех прелестных дам нашего небольшого мира.
– Кроме того, поскольку речь идет об отношениях между нашими крупнейшими семьями, вы должны быть уверены в серьезности ваших намерений. Я не хотел бы, чтобы тяжелый характер Сильвер – увы, здесь я вновь вынужден говорить прямо – уничтожил и второй перспективный брак.
Не ощутив никакого облегчения, вопреки своим ожиданиям, Рип улыбнулся, стараясь ничем не выдать своего волнения.
– О, я имел удовольствие не так давно встречаться с господином Дзином здесь, в Лондоне. Это был весьма памятный вечер, и, если наш с вами разговор носит откровенный характер, то я слукавил бы, если бы назвал ту встречу удовольствием.
– Вот как… – с пониманием кивнул Кит, и его глаза чуть сощурились. – Тогда я вынужден задать вам еще один важный вопрос и сделать одно не менее важное предупреждение. Вопрос заключается в следующем: уверены ли вы во взаимной симпатии со стороны моей старшей дочери? Я задаю его по следующей причине: даже при некоторой взаимной склонности Сильвер и Дзина, в их отношениях произошел разлад. Уверены ли вы, уважаемый Рип, что можете опираться на что-либо, помимо собственного увлечения?

Снова едва улыбнувшись, Рип с некоторой досадой вспомнил, что Сильвер так и не дала ему утвердительного ответа.
– Об этом вам было бы лучше узнать у самой уважаемой Сильвер, – спокойно ответил он.
Некоторое время Кит молча рассматривал его, а затем произнес:
– А теперь предупреждение. Не сочтите это угрозой, уверен, вы отлично понимаете всю сложность ситуации. О вашем предложении не должен знать никто – кроме тех, кому это знать необходимо. Я могу поговорить с Максимиллианом, но надеюсь, вы, как и я, воздержитесь от излишних разговоров. Нашему сообществу, такому жадному до свежих поводов для сплетен, сейчас ни к чему новые пересуды. 

– Рип МакНоэлл попросил твоей руки, – спокойно сказал Кит, когда нанятый экипаж тронулся по улице Гровенор в сторону центра города.
– Вот как?
Под внимательным взглядом отца голос Сильвер продолжал звучать неизменным холодом, и Мак-Лейн спокойно продолжил:
– Видишь, сколько проблем создала данная тобой клятва. Стоило Дзину отступить в тень, как стали появляться те, кто решил, что более удачлив. А, отказывая им, я создаю лишние сложности в отношениях с сородичами…
В лице Сильвер не дрогнул ни один мускул, она лишь покачала головой и ответила, скрывая насмешку:
– Сожалею, отец, но разве это не замечательный повод отточить навыки дипломатии? Полагаю, Кадоген весьма расстроен моим отказом, но ему следует научиться принимать удары судьбы. Люди часто не получают желаемого, особенно в наших кругах, несмотря на иллюзию обратного.
– Что бы ты сказала, ответь я согласием на предложение Рипа? Я достаточно слышал об этом господине от Максимиллиана, кроме того, хорошо его помню сам. Однако чтобы быть достойным моей дочери, ему придется доказать, что он способен на многое.
– Вы не стали принимать предложение господина МакНоэлла, чтобы избежать междоусобиц, так что к чему этот вопрос?   
 – Однако ты провела в его компании много времени, и я желаю услышать мнение своей дочери об этом господине.
Помня о словах младшей сестры, Сильвер с безразличием ответила:
– Умен, весьма красноречив, любознателен… настойчив, и последнее позволит ему вычислить убийцу еще до истечения установленного вами срока.
– Он выглядит целеустремленным, поэтому я нисколько не сомневаюсь в последнем, – уверенно проговорил Кит, приоткрывая тростью черную занавеску и с интересом глядя на по-вечернему оживленную улицу.
Проследив его действия, Сильвер задумалась, предполагая новую волну тревоги, грозившую накрыть младшую сестру по приезде отца. В данное мгновение Лейн-старшая ненавидела едва успевший начаться траур, препятствующий переезду Рагнелле в поместье МакНоэллов и вероятному изменению ее душевного состояния. Но сейчас Сильвер не могла знать, чем обернется для младшей сестры ее долгожданное замужество. 

Вопреки опасениям Сильвер, в доме на Белгрейв царило оживление: дамы возбужденно готовились к предстоящему выходу в свет, и только стянутый напряжением Ланг не разделял их радости, зная, что этот приезд в Лондон для него последний. Но когда вернувшаяся Сильвер прошла мимо него, на несколько мгновений задержав оценивающий взгляд, вся решимость вдруг покинула Ланга вместе с фразой, подготовленной для начала разговора... Между тем, вечер разворачивал свои многообещающие объятия, на Белгрейв прибыл болтливый Рип МакНоэлл, завязалась оживленная беседа, но расположившийся в стороне Ланг порой ловил на себе его взгляды, брошенные невзначай.

     Через какое-то время Сильвер, извинившись, исчезла в холле. Потерявший способность думать, выскользнувший вслед за ней на лестницу Ланг обнаружил, что Сильвер стоит на ступенях, ожидая его. Он оторопел и, когда она вдруг поманила его изящным жестом, почувствовал прилив радости.          В гостиной, куда оба вошли, уже трепетал огонь в камине, и Сильвер, плотно закрыв дверь, повернулась к застывшему собеседнику, внезапно потерявшему дар речи. 
– Итак… – тихо начала Лейн, – ты исправно исполняешь мои указания, это похвально. Изменилось ли что-то со времени твоего последнего письма?
– Вы все же их получали, – с облегчением ответил Ланг, заставляя себя заговорить. – Из новостей: Кадоген оставлен за главного…
– Это будут несколько упоительных дней для него, – насмешливо заметила Сильвер. – Конечно, получала. Местная почта работает исправно.
– Остальное пока без изменений.
– Кроме смерти Оливера… Бедняга Кристиан. Столько ударов для вашего семейства за несколько кратких недель!
– Я не сожалею, – вдруг сказал Ланг, и неожиданно сам испугался собственной поспешности, – того, кто покушался на вашу жизнь, всегда ждет расплата.
Договорив, он умолк, надеясь, что даже острый ум Сильвер не увидит двусмысленности в его словах. Но та усмехнулась одной ей известной мысли и вдруг повернулась к нему.
 – На чьей же стороне ты?
Опасная близость ее лучистых глаз заставила Ланга невероятным усилием отвести взгляд, принимая из ее рук соблазнительно темневший хрустальный бокал.
– Я всегда был на вашей стороне, – ответил он, стараясь сохранять спокойствие.
– Тогда, полагаю, твое мнение относительно политики моего отца будет положительным, – вдруг прямо сказала Лейн.
– Я считаю его решения мудрыми.
Сильвер холодно улыбнулась.
– О, иного я и не ожидала услышать.
Совладав с собой и стараясь сосредоточиться на настоящей цели своего приезда в Лондон, Ланг сделал попытку приблизить благоприятный момент, повторив:
– Этим действиям нет прощения. Всякий, кто посмеет посягнуть на ваш род, должен быть наказан.
С самого начала их встречи наедине он ощущал, будто ступает по лезвию острейшего ножа, но снова оборвал себя, уже вплотную подобравшись к признанию. Возвращаясь в Лондон, он был готов со всей ясностью донести причины своего проступка до Главы и целой толпы сородичей, а затем с достоинством уйти из этого мира, ни на мгновение не сводя взгляда с той, что явилась причиной его безумства. Стань все это явью, думал он, – остановит ли ее властный голос руку палача и дарует ли прощение, как это было сделано для Оливера, пусть даже холодная жестокость вела его обладательницу? Но теперь, когда признание уже должно было сорваться с его губ, Ланг этого сделать не мог. 

Не замечая его терзаний, Сильвер лишь пожала прелестными плечами, притягательно белевшими над пеной выходного платья. В голове Ланга мелькнула дерзкая мысль о нескольких часах в оперной ложе в обществе Лейн-старшей, заставив его на мгновение забыть настоящую причину своего появления здесь. Совладав с собой, он тут же проклял себя за желание отодвинуть миг рокового признания ради прекрасных мгновений рядом с Сильвер.
– Чтобы изменить что-то, нужна власть, а у бедняги Оливера ее не было. Дело наших родов – выжить. Мы должны перестать уничтожать себя изнутри. А известно ли тебе, почему мы начали это делать? – вдруг спросила Сильвер, метнув на собеседника острый взгляд, и Ланг на мгновение испугался разоблачения.
– Эти новые законы… Ограничения выстроены вокруг нас словно острый, непреодолимый частокол, и мы, лишенные возможности выплескивать ярость на своих недругов, начинаем искать таковых внутри своих семейств. 
Легкомысленно отвернувшись к огню, словно ища у него подтверждение своих слов, она позволила Лангу едва дыша приблизиться почти вплотную. Ее убранные наверх локоны открывали пленительную в своей беззащитности шею.
– Но вы ведь понимаете, госпожа Сильвер, что бывают угрозы, о которых вы можете даже не догадываться.
Не оборачиваясь, Сильвер медленно поставила свой полупустой бокал на круглый столик перед камином, чувствуя обнаженной кожей каждое слово, произносимое человеком позади нее. И Ланг, точно мольбу о помощи, повторил в третий раз: 
–  Я не чувствую сожаления.
Быстро повернувшись, Сильвер встретила его глаза, неожиданно ставшие серьезными, и этот ее жест вернул ему утраченную решимость:
– Но вы должны также знать, что есть те, кто всецело предан вам и вашему отцу. А Хелен вам предана не была, напротив, она желала вам смерти.
Вдруг Сильвер вперила в него зажегшийся интересом взгляд, чуть подалась вперед, и ее шепот обжег его щеку:
– И что же?..
Внезапно вокруг них будто вознеслись темные стены нищенской комнаты в Миллерс-Корт, мрак ухмыльнулся окровавленными губами, и Ланг безоглядно шагнул в зияющую бездну.
– Я защищал вас… – выдохнул он. – Хелен убил я. 
И он застыл, закрыв глаза и все еще сжимая непочатый бокал, ожидая мгновенной кары за содеянное; но в испуганной тишине лишь потрескивал нетерпеливый огонь.
– Вот как… И почему же ты решился открыться мне? – вновь прошептала Лейн.
Открыв глаза, Ланг столкнулся с ответным взглядом, полным интереса и чего-то нового, чего Лангу прежде не приходилось в нем встречать.
– Потому что вы должны об этом знать, – медленно выговорил он.
– И тебе не страшно? Ты ведь знаешь, какая участь тебя ожидает?
– Поэтому я пришел именно к вам. Я…

     Но стук внезапно распахнувшейся двери заставил говорившего резко умолкнуть, и ворвавшийся в их разговор МакНоэлл неожиданно жестким голосом отрезал:
– Довольно!
Сильвер встретила его таким суровым взглядом, что любой тут же пожалел бы о своем решении.
– В чем дело? – без тени возмущения спросила она. – Отчего вы таким странным образом прерываете нашу беседу?   
Быстро оценив увиденное и удовлетворенно отметив, что успел вовремя, Рип выдохнул:
– Позвольте несколько слов наедине, Сильвер, это не терпит отлагательств.
Пригвоздив Ланга к месту прощальным взглядом, Лейн степенно вышла, чтобы мгновенно толкнуть одну из соседних дверей и, втащив Рипа внутрь, захлопнуть ее.
– Что вы себе позволяете?! – жестко выговорила она.
– Подозреваемый мог вам навредить! Все же я не могу пойти на такой риск!
Отступив на шаг, Сильвер вдруг тихо рассмеялась.
– Навредить? Мне? Сильвер Лейн?
Волнение, читавшееся в глазах МакНоэлла, стало забавлять ее, и Сильвер позволила себе несколько смягчиться, однако голос ее продолжал звучать строго. 
– Вы осознаете, что провалили собственный многообещающий эксперимент?!
Умерив волнение и глубоко вздохнув, тот признал:
– Увы… Но я не смог заставить себя спокойно провести еще хоть пару мгновений, зная, что вы наедине с возможным убийцей… 
– Не с возможным, – на губы Сильвер выплыла улыбка превосходства, – у меня есть его признание. И если бы не ваше эффектное появление, я бы добилась от него большей информации. 
– Что?! – не веря своим ушам, выдохнул МакНоэлл. – Признание?! Но ведь…
Он сделал по комнате несколько возбужденных шагов и радостно обернулся:
– Как удачно, что здесь сам Глава, мы можем закончить дело Хелен сейчас же!
– Мы не будем ничего рассказывать моему отцу, – отчеканила Сильвер, подходя к нему вплотную. – Ни сегодня, ни после.

Замолчав, Рип негромко пояснил:
– Глава лично потребовал от меня предоставить ему убийцу в ближайшие дни. Вы представляете, что он со мной сделает?
– Даже, если отец был предельно суров с вами, он не исполнит своих угроз, если таковые вообще имели место: ему не нужен конфликт с Мкасимиллианом, – уверенно произнесла Сильвер. – А мне нужен Ланг Рот. Он весьма любопытен. 
– Вы ведь понимаете, что я рискую свой репутацией? – серьезно спросил Рип, вдруг сдергивая очки и понижая голос. – Кроме того, я не считаю правильным покрывать преступника, который, возможно, причастен к гибели уважаемой Летейи. Прошу пояснить мне, если вам не составит труда, Сильвер, чем вас так привлекает этот человек?
– Он мне нужен, – не терпящим возражений тоном повторила Лейн. – Я отдала ему приказ кое-что сделать для меня, а это работа не на один десяток лет.

        Неожиданная холодность зазвучала в голосе МакНоэлла.
– Вот как… Неужели в наших обширных семьях не найдется никого, кто мог бы его заменить?
– Увы, нет, – ответила Сильвер. – Я думала об этом. И могу вас заверить, что он не имеет отношения к смерти Летейи.
– Откуда вам это известно? – быстро спросил Рип.
– Просто поверьте моему слову. Это не от недоверия к вам, в котором вы неоднократно меня упрекали. Я не хочу подвергать вас опасности. А она вполне реальна.
– И, позвольте полюбопытствовать, от кого же нам ждать удара?
– Большего я вам пока открыть не могу. Скажу только, что к заговору, в котором участвовал Оливер, это отношения не имеет.
– Иными словами, вы догадываетесь, как была убита уважаемая Летейя, но по каким-то собственным причинам не собираетесь это раскрывать. Вижу, вас не переубедить даже мне, несмотря на многие часы совместной работы!
Голос Сильвер зазвенел сталью.
– Иными словами, господин МакНоэлл, моего слова вам недостаточно!
– Я полагаю, госпожа Лейн, что все семьи ждут развязки расследования, и наше дело – предоставить ее!
– Главы примут любое ваше убедительно доказанное решение, поэтому не вижу большой сложности: укажите в отчете, что Хелен была убита Оливером – обратного никто из них обоих уже не докажет! К тому же, многие сородичи придерживаются этого мнения, зачем их разочаровывать?
Рип замер, сдвинув брови, и стряхнул на ковер остатки очков, изломанных в крошки.
– Неужели личные интересы заставляют вас изменить правде? – с неожиданной резкостью спросил он через несколько мгновений.
– В данном случае правду лучше скрыть. Позже вы сами извлечете из этого выгоду: уверена, этот человек согласится даже на роль подопытного, который вам так нужен!
Погрузившись в мрачное молчание, МакНоэлл ответил не сразу.
– Мне нужно все обдумать, – сказал он, наконец.
– Хорошо. Пересмотрите свои взгляды, уважаемый Рип, – медленно закончила Сильвер, удаляясь, – мне не хотелось бы видеть вас в числе своих недругов.   

И МакНоэлл впервые пропустил прекрасное представление «Прозерпины»: бархат великолепного кресла вдруг обернулся для Рипа острыми иглами, а очаровывавшие прежде голоса певцов звучали фальшиво и невпопад. Пустующее место в оперной ложе напоминало о коротком извинении старшей Лейн без объяснения причин, которое было озвучено Кэтлин уже в экипаже. Уверенный в причинах такого поведения, Рип не предполагал, что ошибался. Все это время Сильвер сидела перед камином в пустом доме на Белгрейв, опершись подбородком на руки, и перед ее внутренним взором проносилось все произошедшее, начиная с минуты, когда лошади семейства Рот ворвались на территорию поместья. Разум Сильвер, быстро соединяя события невидимыми линиями, выявлял взаимосвязи и предугадывал далеко идущие последствия действий, уже совершенных и еще только запланированных. И она уже знала, что будет делать, если принципиальность МакНоэлла окажется сильнее ее авторитета, и как следует поступить, когда ее бывший жених снова вздумает проявить свою неуместную настойчивость. В пальцах Сильвер был зажат сложенный в несколько раз листок, которому удалось избежать огня, в отличие от его собратьев; стряхнув задумчивость, она развернула эту бумагу и, прочитав несколько рифмованных строк, вновь погрузилась в глубины своих тяжелых мыслей.            

      Через три дня короткая лондонская поездка Кита подошла к концу, и Мак-Лейн в сопровождении верного человека из семейства Рот отбыл в поместье, надеясь, что никакое происшествие не нарушило покой его обитателей за время отсутствия Главы. Ошеломленный бурей переживаний, Ланг покинул Белгрейв со смешанным чувством: досады на самого себя и робкой надежды на зарождающуюся привязанность со стороны старшей дочери Мак-Лейна. А Сильвер, понимая, что Рип не проронил ни слова о завершении расследования, ощущала удивительное для нее самой облегчение и в одиночестве, украдкой приподнимая крышку заветного кольца, слушала речь камней, улыбаясь ей одной известной мысли. 
       
Несмотря на лестное внимание со стороны Главы Мак-Лейна, самому Рипу все эти дни показались далеко не самыми приятными, и не только из-за бесконечных раздумий, занимавших каждую свободную минуту. Постоянно взвешивая предложение Сильвер, он стал заметно рассеянным, что, должно быть, портило его репутацию в глазах Главы и дочерей. В тот день, когда фамильный экипаж Лейнов покинул городские улицы, МакНоэлл понял, что сознательно упустил момент указания на настоящего убийцу, и это определило его дельнейшие действия. В одиночестве вернувшись на Гровенор, Рип решился написать пробный отчет о завершении дела Хелен, когда, едва ступив в холл, почувствовал чье-то присутствие. Гостей он не ждал, а первоначальное предположение о появлении университетских коллег оказалось безосновательным: в доме ощущался лишь один носитель человеческой крови – его слуга.   

     Ведомый этим ощущением, Рип пересек отремонтированную гостиную, надеясь, что вторжение не означает тайного возвращения Главы. Настороженно толкнув незапертую дверь своего кабинета, Рип к своему неудовольствию увидел Дзина Лейна, свободно устроившегося на одном из стульев, закинув ноги на стол, и лениво переворачивавшего страницы одной из взятых из стопки книг. Взгляд Рипа сразу метнулся к заветному ящику стола, где хранились все записи, а затем – к секретной двери в укрытии шкафа, что скрывала в холодных недрах небольшой кладовой объекты его исследований в то время, пока сам хозяин дома отсутствовал. К счастью, все было заперто.
– Что вы здесь делаете? – холодно спросил Рип, и незваный гость неспешно поднял голову.
– Знакомлюсь с тем, чем вы занимаетесь.
Дзин неторопливо закрыл книгу и, поднявшись, воззрился на вошедшего.
– Я спрашиваю, кто разрешил вам войти и распоряжаться здесь?
– Ваш человек любезно предложил мне, как гостю, подождать возвращения хозяина. Право, вам было бы приличнее расширить штат прислуги и нанять девушек, и помилее… Уверен, вы понимаете, что эстетика сервировки тоже имеет значение.
Ледяной взгляд Рипа скрестился с насмешливым взглядом Дзина.
– Я требую, чтобы вы покинули мой дом!
– Не нахожу причин для вашего волнения, – развязно ответил тот. – Все увиденное мною, конечно, свидетельствует о вашей увлеченности – но не более.
Его слова заставили Рипа нахмуриться.
– Вот как? Отчего же?
– В наших кругах вас боготворят… Особенно дамы любят помечтать о несбыточном. Но неужели вы не понимаете, что никто не торопится вам помогать? Видите ли вы здесь хоть кого-то, кто, помимо слепого восхищения, был бы способен на настоящее дело ради своего же будущего? Все они любят красивые слова, но никто и пальцем не шевельнет, их поработила привычка…
  И Дзин, кривя губы улыбкой превосходства, широким жестом обвел комнату.
– Вы ошибаетесь, – вдруг твердо произнес МакНоэлл.
Этой короткой реплики было достаточно, чтобы острые глаза Дзина вновь обратились к нему.
– Вот как? Неужели? Не продолжайте, позвольте мне самому догадаться, чье имя вы сейчас готовы произнести.   
Однако Рип, спокойно выдержав его неприятный взгляд, твердо повторил:
– Если ваше воображение настолько богатое, почему бы вам самому не подумать о помощи в моих изысканиях? Тем более что, похоже, вы уже достаточно ознакомились с кругом моих интересов. А сейчас уходите сами, и закончим этот разговор!
Поравнявшись с соперником, Дзин, сощурившись, холодно ответил:
– Меня это не интересует.
– Но когда наше сообщество получит пользу от моей работы, вы воспользуетесь этим наравне с остальными, – спокойно заметил Рип.
– Мне думается, это время настанет далеко не так скоро, – усмехнулся Дзин, покидая комнату. – Кстати, моя прекрасная кузина дома? Не терпится обрадовать ее приездом!

Едва за возмутительным гостем закрылась входная дверь, Рип быстро подошел к письменному столу и, положив перед собой листок чистой бумаги, замер. Однако новая мысль заставила его отодвинуть письменный прибор, и ни требуемый отчет, ни записка на Белгрейв так и остались ненаписанными. МакНоэлл застыл у стола, напряженно обдумывая свои следующие действия, и ему вспомнился недавний разговор с сестрами, когда случайное замечание Рагнелле рассердило Сильвер:
– …Если он снова покажется в Лондоне, клянусь, я утоплю его в Темзе по частям.
– К чему эти пустые угрозы? – резонно заметила младшая сестра. – Наш род уже достаточно пережил, и не следует снова сердить Главу.
– Тогда пожертвую на благо науки! Вы ведь возьмете еще одно тело, уважаемый Рип?
– Тысяча извинений, уважаемая Сильвер, но, боюсь, на второй труп официальное разрешение мне не дадут... – шутливо отозвался тот…

     И МакНоэлл бросился обратно на Белгрейв; к счастью, дамы не успели куда-либо уйти и были весьма удивлены его поспешным появлением. Внимательно выслушав его объяснения, Рагнелле и Кэтлин тревожно переглянулись, а Сильвер лишь испустила усталый вздох.
– Кажется, придется нанять одного из лесных людей для работы швейцаром у нашей двери, – посетовала она. – Право, господин МакНоэлл, новость не стоила вашей спешки.   
– Я прибыл не только за этим, – вдруг сказал Рип. – Позвольте воспользоваться вашими письменными принадлежностями.
За то время, пока он сосредоточенно набрасывал что-то на бумаге, Рагнелле и Кэтлин, украдкой многозначительно переглянувшись, оставили гостиную; Сильвер, делая вид, что продолжает смотреть в огонь, слушала ритмичный скрип пера по бумаге, и внутренне улыбалась. Окончив, наконец, работу, Рип протянул ей свежий экземпляр.   
– Мой отчет по делу Хелен. Извольте ознакомиться. Копия будет отправлена мной в поместье, этот вариант всецело ваш.
– Я понимаю, чего вам это стоило и ценю это. Я также очень рада, что нам не пришлось разрывать наш союз, – мягко ответила Сильвер, пробежав глазами листок.
– Я тоже весьма рад, – с облегчением ответил Рип. – Вы станете достойной преемницей Главы, уважаемая Сильвер.
– Вы слишком добры, – усмехнулась та, поднимаясь и подходя к нему. – Однако будем надеяться, что отец не отправится на покой еще очень долго.   
Она сделала паузу, словно скользнув за случайной мыслью, но потом, вернувшись в реальность, утвердительно проговорила: 
– Вы все же решили заявить отцу о своих намерениях и получили отказ...
Встрепенувшись, Рип бросил на нее быстрый взгляд и размеренно ответил:
– Признаю, это было самонадеянно, но, видимо, я еще недостаточно зарекомендовал себя в глазах уважаемого Главы.
– Разочарованы?

       МакНоэлл грустно усмехнулся.
 – А вам бы этого хотелось, дорогая Сильвер? Понимаю, это ваша маленькая месть за то, что посмел обнажить вашу боль. Изощренный способ, но, увы, я привык к провалам: в научной области они неизбежны! Что ж, не буду оправдываться и прикрывать свое любопытство… Этот момент триумфа всецело ваш. Но, в таком случае, отчего же вы не возвращаете мне кольца?

     Сделав несколько шагов к МакНоэллу, Сильвер протянула руку к высокому вороту своего платья, извлекая подарок Рипа на тонкой золотой цепочке. Его глаза метнулись к заветному предмету, а затем встретились со взглядом Лейн.
– Потому что я и не думала делать этого, дорогой Рип, – лукаво произнесла Сильвер, впервые называя его так...      

Постепенно срок траура истончился, как рябь облаков на переменчивом небосводе, и, наконец, настал день, когда было объявлено о долгожданной свадьбе Лоуренса и Рагнелле.