Архитектор иллюзий или верный оруженосец

Архитектор иллюзий или верный оруженосец. Кто нужен современной принцессе?


Дождь барабанил по капоту «Мерседеса», за которым маячил розоватый закат. Виталик смотрел на вход в клуб, пальцы нервно перебирали стебель букета пионов. Девяносто семь дней. Ровно столько прошло с момента, как он встретил Катю на том самом мастер-классе по ароматерапии. Девяносто семь дней служения.
Его телефон вибрировал.
— Через 20 мин, замерзла, хочу капучино с корицей.
Он улыбнулся. Она думала о нем. Он резко развернулся и поехал к кофейне, где знали его и уже умели делать капучино именно так, как любила она: 72 градуса, без сахара, с фигуркой из корицы в виде сердечка.
Пока бариста возилась у аппарата, Виталик листал ленту. И замер. На экране мелькнуло знакомое лицо. Катя. Но не та Катя, что щурилась от вспышки его фотоаппарата в ботаническом саду, а другая — задорная, с оголенными плечами и вызывающим смехом. Она сидела за столиком в том самом клубе, а рядом, положив руку на её стул, был мужчина в идеально сидящей рубашке. Подпись: — Когда встречаешь Настоящего Мужчину, понимаешь, что вся твоя жизнь до этого была подготовкой к счастью. Он сказал: — Твоя работа — сиять, а всё остальное — моя забота. Спасибо, Вселенная! #принцесса #настоящиймужчина #проснисьноваяя.

Виталик прочитал пост три раза. Он не понял. Это был какой-то другой, параллельный мир. У него свело живот. Он вспомнил, как два часа назад уговаривал её надеть шапку, а она назвала его занудой. Вспомнил, как она вчера сказала: — Ты такой предсказуемый, Витя. Как швейцарские часы.
В её голосе слышалась скука.
— Ваш капучино, Виталий.
Он взял стакан, вышел. Дождь усилился. Он сел в машину, поставил кофе на пассажирское сиденье и снова взглянул на фото. На этого… Настоящего Мужчину. У того была уверенная, немного снисходительная улыбка. Та самая, что бывает у иллюзионистов перед тем, как они достанут кролика из шляпы.
Артём, он же «Настоящий Мужчина», в это время проводил пальцем по хрустальному краю бокала. Он наблюдал за Катей краем глаза. Она вся светилась, ловя отражение в огромных зеркалах клуба. Его алгоритм работал безотказно. Первая встреча — случайное «спасибо» за подержанную дверь в дорогом бутике, взгляд, полный извинений и интереса. Второе — «случайный» обед в том самом ресторане, о котором она писала в мечтах в инсте. Третье — уже прогулка, во время которой он, смеясь, отобрал у неё кошелек и сказал: — Пока ты со мной, платит только мое эго. Он видел, как у неё задрожали ресницы. Ключевые слова: «особенная», «богиня», «не для этой мира». Он не покупал любовь, он продавал ей сказку, где она — главная героиня. А каждая сказка имеет цену. Он думал о том, как через неделю, максимум две, он мягко намекнет, что дела пошли не очень, но ради её улыбки готов на всё. И она, вся в долгах перед его щедростью, уже не сможет отказать. Или сможет, но это уже не будет его проблемой. Впереди ждала другая Наташа, другая Катя, другой розовый мир, который он так мастерски распаковывал.
Артём был архитектором иллюзий. Он строил воздушные замки из комплиментов и дорогих ужинов, зная, что фундамент у них — женская жажда быть избранной. Он не ненавидел женщин. Он их… использовал, как используют красивую декорацию для успешного селфи. Его «служба» была тонким, выверенным пиар-ходом, где он выступал одновременно и режиссером, и главным спонсором спектакля под названием «Я — Его Принцесса».
Виталик же служил по-другому. Его служба была религией без священных текстов, которую он выдумал сам, насмотревшись старых фильмов и начитавшись форумов «истинных альфачей», которые на деле оказались сборищем запуганных мальчиков. Он верил, что если отдаст всего себя, растворится в ее желаниях, станет идеальным обслуживающим персоналом при Её Величестве, то в награду получит чистую, настоящую любовь. Он отсекал части себя: свои желания (хотел в поход, но она сказала, что это скучно), свою гордость (молча сносил её колкости про «скучного офисного планктона»), даже свои страхи (боялся скорости, но возил её ночью по трассе, потому что ей «нужен был адреналин»).
Он копил на её колечко, откладывая с каждой зарплаты, и мечтал, как однажды она поймет, что он и есть тот самый настоящий мужчина. Просто тихий, невыразительный, но надежный. Как фундамент. На который никто не обращает внимания, пока дом не рухнет.
Он подъехал к клубу. Она вышла не одна. Рядом с ней был Он. Артём. Они смеялись над чем-то. Катя увидела машину Виталика, и её лицо на миг исказила досадливая гримаса. Она что-то быстро сказала Артёму, тот кивнул с той же снисходительной улыбкой и, легонько шлепнув её по плечу, скрылся в темноте на своем мощном внедорожнике.
Она влетела в салон, пахнущая дождём и её парфюмом.
— Ты чего приехал так рано? Я же писала через двадцать!
— Прости, — автоматически сказал Виталик. — Кофе.
Она взяла стакан, отхлебнула.
— Уже холодный. И сердечко развалилось.
— Катя, кто это был?
— О, не начинай, — она закатила глаза. — Просто друг. Интересный человек. В отличие от некоторых, он не считает каждую копейку и умеет жить красиво.
— Я видел твой пост, — тихо сказал он.
Она на секунду замерла, потом пожала плечами.
— Ну и что? Я имею право на личное пространство. И на интересное общение. Ты же хочешь, чтобы я была счастлива?
— Я делаю для этого всё.
— Всё? — она фыркнула. — Всё — это сидеть на одной работе десять лет? Всё — это бояться заказать в ресторане стейк, потому что «дорого»? Твой «всё» — это скука, Витя. А он… он делает жизнь праздником.
Виталик смотрел на дорогу, по которой струились отражения фонарей. Он чувствовал себя идиотом. Не потому, что его предали, а потому, что он сам, своими руками, выстроил эту схему. Он предложил ей роль принцессы в своей скромной, тесной сказке, а она нашла более талантливого сказочника с большим бюджетом.
Тем временем Артём, стоя под душем в своем лофте, строил планы. Катя — милая, но эмоционально затратная. Уже начинает требовать больше внимания, намекать на встречи с подругами. Пора слегка отойти, создать дефицит. Пусть потоскует. А там, глядишь, или сама отцепится, обидевшись, или станет более сговорчивой. Он включил телефон, пролистал список контактов. Аня, Юля, Оля… все они на какой-то момент были «особенными». Он думал о них без злости, даже с легкой благодарностью. Они были его зрителями, без которых спектакль терял смысл. Но ни одна из них так и не узнала, что его «щедрость» была кредитом под немыслимые эмоциональные проценты, а его «забота» — ловушкой, захлопывающейся в тот момент, когда ты начинаешь верить, что она вечная.

Два мужчины. Две формы служения. Один служил, чтобы получить власть. Другой служил, чтобы получить любовь. И оба в каком-то смысле были куколдами: один — от своей циничной расчетливости, которая не позволяла ему верить ни во что настоящее; другой — от своей слепой веры в то, что любовь можно заслужить, как повышение.
А Катя? Катя, допивая остывший капучино в машине молчаливого Виталика, листала инстаграм Артёма. Там были фото яхт, закатов в Дубае, изысканных блюд. И ни одного лица предыдущих «принцесс». Она чувствовала щемящий восторг и легкий холодок страха. Страха, что она недостаточно хороша, чтобы удержать такую сказку. Страха, что сказка закончится. И в этот момент ей так хотелось, чтобы Виталик сказал что-то жесткое, уверенное, повернул руль и увез ее не домой, а куда-нибудь, где темно и страшно, но он — сильный — защитит. Но Виталик молчал. Он просто служил. Вёз её домой. Как таксист.
И в этой тишине, разорванной только звуком дворников, рушились сразу три мира. Мир Виталика, где служение вело к любви. Мир Артёма, где любовь была инструментом. И хрупкий, розовый мир Кати, зажатый между скукой искреннего обожания и головокружительной, но такой скользкой красотой искусственной сказки.
А дождь, стирающий с асфальта и следы шин «Мерседеса», и отблески неоновых огней клуба, лил и лил, равнодушный к их маленьким человеческим драмам. Настоящих мужчин, как и настоящих чувств, в эту ночь так и не нашлось. Были только очень одинокие люди, играющие в странные, выдуманные кем-то игры, правила которых вели всех только в тупик.
А вы что думаете об этом?