Эмиль, Генрих, Мария. Сны

Сны о музыкантах

А еще мне снились...
великие советские музыканты.
Я буду называть их
только по имени.
Они давно уже умерли
и, может быть,
вовсе не хотели бы
снова оживать
в чьих-то сумбурных снах…

Странная мысль?!
Ну, ладно, все равно:
лучше — по имени!
=================


ЭМИЛЬ

В сквере на Автозаводской улице
есть клумба.
Я знаю ее много-много лет,
с самого моего малого детства!!
Рядом с клумбой стоит скамейка.

Я сижу на скамейке
и любуюсь
на красные осенние петуньи.

К скамейке подходит
и садится рядом со мной
плотный пожилой гражданин в кепке.

Он тоже смотрит на цветы.
Он, как и я, любит цветы,
и, следовательно,
любит также и музыку.

Связь музыки и цветов
понятна даже без слов.
А слова, рассказывающие о том,
что вполне понятно и без них,
только портят
своей навязчивой риторичностью
прелесть общения с незнакомцами
на скамейках в осеннем сквере!

Впрочем, этого человека я знаю давно,
по-моему, столько же, сколько мою клумбу!
Просто узнавание всегда запаздывает,
отстает от скорости событий!

Ничего!
Главное,
что я узнал Вас, Эмиль!

Эмиль — пианист-виртуоз.
В честную эпоху,
в державе истинных гениев,
в дни концертов Эмиля
у Консерватории
или у Зала Чайковского
всегда дежурила конная милиция:
столько было желающих его услышать!

Музыке в его исполнении
слушатели внимали,
затаив дыхание,
и, после концерта,
долго не желали
отпускать творца со сцены,
крича "бис"
и аплодируя ему стоя!

...А здесь, на сквере, — он похож
на обычного доброго
рассудительного пенсионера.

Ему известно обо всем на свете.
Ведь возраст — это необходимая,
хотя и не всегда достаточная плата
за приобретенный опыт,
за победы и поражения,
успехи и неудачи,
за триумфы
и профессиональные болезни,
которые острой болью
"простреливают"
организм снизу доверху.

Эмиль знает обо мне все.
Его доброта беспредельна!
Бескорыстие и терпение —
бесконечны.
Он с удовольствием
позанимался бы со мной
и даже не поморщился бы ни разу,
слушая мои гаммы... ! Но…

Жаль, что мы не встретились наяву!
А во сне он просто смотрит на меня
добрыми лучистыми глазами,
словно хочет внушить надежду
и веру в мои собственные силы!

А я с благодарностью
принимаю его простые советы:
Надо работать каждый день.
Источник вдохновения — труд
и только труд. Муза летит прочь
от унылых и ленивых дилетантов!

"А что вы хотите! Все дамы таковы!
Не любят они лентяев!"

Важно научиться радоваться малому.
В искусстве нет малых и больших шагов;
нет даже понятий «меньше» и «больше»!

"Будьте благодарны каждому дню!
Каждому звуку!
Каждому верному движению руки!
Каждому прикосновению пальцев
к клавишам Инструмента!

Будьте верны радости!
"Радость — пламя неземное!.."
Помните о Бахе и Моцарте,
о Бетховене и Глинке.
Они тоже пробивались
через тернии к звездам,
преодолевая боль,
усталость,
болезни
и страх перед публикой!

Как они, стремитесь вперед и ввысь!
Как они, никогда не сдавайтесь!"

…Я просыпаюсь почти счастливым!
Голос Эмиля еще звучит в душе.
Теплое присутствие друга,
брата по любви к труду,
согревает меня
этой ветреной и дождливой осенью…
_________________________________



ГЕНРИХ

Я иду по Никитской улице
сверху вниз —
по направлению к Кремлю.

У меня сегодня концерт
в Московской консерватории.
Нет, не в том смысле,
что есть место в четырнадцатом ряду,
которое я займу, чтобы слушать музыку…

Сегодня я сам должен играть!!!
Все билеты уже проданы.
Меня ждут.

Сзади стучит об асфальт
чья-то упрямая палка.

Я оборачиваюсь.
Генрих!
Сам великий Генрих
догоняет меня
и шагает рядом
торопливой походкой
прекрасного старика.

Он устремляет на меня
свой быстрый взгляд
и спрашивает:
«Волнуетесь?»

«Ох, не то слово!
Я от волнения даже забыл,
какое произведение
мне надо сегодня играть!
Ничего уже не соображаю!»

Генрих вздыхает:
«Я тоже всегда
сам не свой перед выступлением.
Укрощение рояля!
Что это за
гладиаторская работа такая?»

...Генрих
был хорошо известен публике,
кроме всего прочего,
еще и бурными порывами
своей артистической души!
Отношения с роялями у него,
в самом деле, были весьма непростыми!
Иногда во время концерта,
пролетев вместе с кистью руки
мимо нужных клавиш,
он прерывал игру
и со всего  размаху
бил по клавиатуре
раскрытой маленькой ладонью,
а то и кулаком,
словно, наказывая инструмент
за непокорность Мастеру.

Раздавался ужасный звук,
публики начинала нервничать:
кто-то вздрагивал,
кто-то вскрикивал;
а кто-то вскакивал
и в ужасе выбегал из зала...

Распахивались двери,
прибегали пожарные и билетеры,
вдруг воцарялся первобытный хаос
и на несколько минут побеждал
хрупкую гармонию высокого искусства

Затем Генрих успокаивался
и продолжал играть,
часто совершенно бесподобно!

...Мы останавливаемся
у памятника Чайковскому.
Генрих отвинчивает рукоятку трости
и протягивает мне
замаскированную в набалдашнике флягу:
«Выпейте, хорошо помогает!»

Я благодарю и отказываюсь.
Мы подходим к дверям.
Вижу большое объявление.
Читаю его!
Мой концерт отменили!
По "техническим причинам"!

Какая радость!
Ведь, я так и не вспомнил,
что именно обещал сыграть
на своем концерте!

…Генрих прав:
гладиаторская, вот именно,
работа у этих пианистов!

…Но гладиаторам было,
все же, проще:
если они промахивались, —
их просто убивали.

А тут, ведь,
хотя, и живым останешься,
но пойдешь...
критикам на съедение!
_________________________________



МАРИЯ

...Царство Марии
было не от мира сего.
Мария была бесконечна,
как атом,
и каждый день расширялась,
как Вселенная…

У нее был Ум Мыслителя.
Руки Работницы,
Сердце
Бескорыстного Человека.

Мария действительно
жила в отдельном Замке
Великих Сокровенных Тайн
и безраздельно царила
в своих владениях.

А   внешне…
А «Внешнее» ей ничуть не мешало!
Она, кажется, могла хорошо играть
в домашнем халате
и выйти на сцену в тапочках.

На ее высоте было уже все равно,
как летать:
в тапочках, в туфлях или босиком!


...Вот мой сон!
Мария со мной в Нью-Йорке.
Мы даем концерт в Карнеги-Холле!
Здесь дирижировал Чайковский,
играли Рахманинов и Горовиц…

А сегодня играем мы.
На этот раз, я хорошо помню ноты.

Но появилась новая забота:
как добраться до рояля,
до благородного «Стейнвея»,
и ни разу не упасть?!
Ноги не слушаются из-за волнения!
Только-бы-не-споткнуться!
Если упаду,
то больше уже не встану!

В моем сознании
время и расстояние
растягиваются...
до бесконечности.
Рояль едва виднеется вдали,
у самой линии горизонта.
Я вижу, как за ним,
над морем сцены,
медленно встает
розовое солнце рассвета.

Я иду к роялю!
Иду по бурному морю!
Иду прямо к солнцу!
Я дошел!

"Мария!
Благослови!.."
_________________________________


P.S.
Кажется, могу придумать все,
что угодно,  —
НО  только не сны!
Сны снились "на самом деле"!