А Лезгистан живёт, разделённый насквозь

Горцы-лезгины живут у скал,
Где камень учит держать удар.
Здесь каждый дом уже пережил
И разлом,
и чужой
приказ.

Лезгистан — не на карте след,
Не подпись в папке чужих столов.
Он в шрамах гор и в молчанья лет,
Он в тяжком хлебе
и в силе слов.

Самур пролёг, как холодный шов,
Разрезал кровь, не спросив имён.
По эту — дом.
По ту — родство.
И каждый берег
осиротел.

Сын растёт без руки отца,
Отец стареет без глаз сына.
Свадьбы идут без конца лица,
Похороны —
без половины.

Мать смотрит в реку — там не вода,
Там годы, утёкшие в никуда.
Её тишина тяжелей суда,
Её ожидание —
как беда.

Тоска здесь ходит из дома в дом,
Не прячась, не требуя слов.
Она ложится с людьми за стол
И спит под крышей
вместо снов.

Но горец стоит.
Не согнут, не сломлен.
Он держит спину, как держат клятву.
Народ, переживший нож и омут,
Не учат жить
на коленях
и вслух.

Самур течёт.
Семьи — врозь.
Горы глядят сквозь года.
А Лезгистан живёт,
разделённый насквозь,
но характер его —
как скала.

Автор: ‘Али Албанви