Sparkle, sparkle, Christmas tree! 18

— Устраивайтесь поудобнее, мои маленькие слушатели. Мы начинаем новую историю!

Миссис Болле одарила детей улыбкой, которая появлялась на её лице каждый раз перед началом чудесной рождественской истории. Она прикрыла блёклые серо-голубые глаза, чинно сложила руки на коленях и, покручивая дужку круглых очков с толстыми стёклами, принялась размышлять. Дети, очарованные её нежным голосом, замерли в предвкушении. Миссис Болле выглядела спокойной, но собранной, будто для того, чтобы начать историю, совсем не приходилось пролистывать тяжёлый, пыльный альбом воспоминаний. Она огладила красный клетчатый подол, выдохнула, издавая протяжное мычание, а затем произнесла:

— Приходилось ли вам слышать о старом городе Фелвуд?

— О том, что стоит на горе? — воодушевился Бобби, уставившись на старушку огромными карими глазами.

— Индейцы называли это место «Шепчущие Скалы», — вставил Тони, ковыряя пальцем выемку в деревянном полу. — Мой дед говорил, что всё племя ушло оттуда в одну ночь, но никто не знает, почему.

Миссис Болле ласково улыбнулась, и тень от гирлянды паутиной скользнула по её лицу.

— Именно так, мой мальчик. Именно так. — Она одобрительно покивала седой головой. — Люди покинули чудесные места, хотя олени там толстели, а река одаривала рыбой. Легенда ходила о том, что скалы... стали шептать им в ответ.

В комнате вдруг стало холоднее. Детские эмоции в виде испуганных ахов и удивлённых возгласов на миг заглушили потрескивание дров в камине.

— Мама сказала, что он давно заброшен. И говорить о нём нельзя, — важно отозвалась Полли, грозя указательным пальцем.

— А папа говорит, что там опасно! Старые постройки вот-вот упадут! — быстро и громко выпалил Генри, сопровождая речь звучным шипением и резким «тудух».

— Да! Шериф запретил подниматься на гору Виспер-Рок, — поддержал Том, слегка краснея и крепче сжимая плюшевого медвежонка.

— Что же, мы не будем нарушать запреты. Однако историю о городе Фелвуд я вам расскажу.

* * *

В тот вечер детектив c интересом наблюдал за людьми из офисного окна. Ему нравилось смотреть, как они бегут туда-сюда, подобно муравьям. Как спешат по делам, оставляя на заснеженной дороге постепенно исчезающие следы. Белые пушинки плавно кружили, опускаясь на тротуар, словно старались создать идеально-ровный покров, но пешеходы всё мельтешили и мельтешили, срывая планы отважных снежинок.

Непонятно, что могло так завораживать в обыденной суматохе. Впрочем, атмосфера рождественских и новогодних праздников всегда дарила приятно-нежное волнение. Время единожды в году будто замедлялось, позволяя горожанам всё успеть. Волшебные дни надежд, ожиданий и предстоящих чудес. Однако бесконечный ураган забот сшибал с ног, а марафон продолжался. Это забавляло. Позволяло хоть немного отвлечься от суровой реальности.

Кастер мог бы наслаждаться красотой мерцающих огней вечно, если бы его уединение не нарушили. Дверь со скрипом отворилась, пространство кабинета наполнилось звуком уверенных шагов и горьковатым ароматом сигарет.

— Думаю, Рождество и Новый год — важнейшие праздники. Ценнее даже, чем День Благодарения. Всего лишь несколько недель в году, когда нас всех что-то так сильно объединяет, — мечтательно размышлял Кастер, продолжая наслаждаться умиротворяющим видом из окна.

— Плевать, — сухо отрезал Нолан, усаживаясь в кресло напротив рабочего стола Кастера. Даже оборачиваться не нужно, чтобы определить неторопливые выверенные движения.

— Нет в тебе магического духа, друг мой. Совсем нет, — расстроенно заметил он, отрываясь от разглядывания богато украшенной ели на городской площади.

— Зато знаешь, что во мне есть? — ехидно поинтересовался Нолан.

Кастер не ответил, лишь вопросительно выгнул левую бровь.

— Литр кофе. Ведь я не сплю уже неделю. Знаешь почему? Желаю поскорее решить проблему, которая объединяет этот город сильнее новогодней мишуры.

— Есть какие-то новые зацепки?

— Нет.

— Свидетели?

— Нет.

— Нолан, — Кастер устало выдохнул, потирая переносицу, — мы уже давно бьёмся над этим делом. Почему именно сейчас ты из кожи вон лезешь?

— Участились убийства. Он начал в ночь Рождества, оставив сразу два растерзанных трупа. Потом, словно издеваясь, подбрасывал нам части тела неопознанной жертвы каждый сраный день. Подобные новости не омрачают твоё веселье? Чёртов маньяк активен как никогда. Я не могу спокойно спать, — Нолан распалялся, повышая голос и грозно сжимая папку с материалами дела.

— И поэтому ты решил жить на одном кофеине? Какой от тебя толк, если глаза слипаются, а в голове сплошной туман?

— Я в порядке, — отмахнулся он, немного остывая.

— Знаешь, не стоит впадать в крайности. Нужно сохранять спокойствие и здравый рассудок.

— Это всё, что ты можешь предложить? Впечатляет. Я прямо-таки восхищён.

— Нет, не всё, — Кастер нахмурился, сдерживая порыв нагрубить в ответ. — Мы сегодня пойдём на площадь. Будем там от начала и до конца. Проследим, чтобы никто не пострадал, а заодно приглядимся к окружению.

— Не лучшая идея. Думаешь, он сунется туда? Скорее уж будет прятаться в укромном углу, подстерегая очередную жертву.

— Это отличная идея. Во-первых, мы усилили патрули. Так что с укромными углами будет сложнее. И он наверняка предвидел подобное. А во-вторых, увести кого-то из толпы под любым предлогом более чем возможно. Ты и сам знаешь, насколько эти психи могут быть обаятельными и убедительными. Я считаю, что он не побоится действовать у всех на виду. Он играет с нами, это очевидно.

Нолан встал из-за стола и принялся расхаживать взад-вперёд, задумчиво потирая подбородок.

— Возможно ты и прав. Неплохой план действий. Но мы не можем оставить площадь без патруля, а ты, насколько я помню, расписал все машины.

— После объезда центрального района Смит и Миллер последуют на площадь. Я всё предусмотрел. Кроме того, как минимум два ближайших патруля смогут прибыть на подмогу в течении десяти минут.

— Хорошо.

Лицо Нолана заметно посветлело. Возможно, впервые за тяжёлую бессонную неделю он смог увидеть реальную, многообещающую возможность.

— Хорошо, — повторил он, но уголки его губ тут же опустились, — а если он не появится?

— Ну, как минимум нам будет весело. Ты расслабишься, немного развеешься, а дома выспишься как следует. Это пойдёт тебе на пользу. И делу тоже.

— Ладно. Тогда не будем терять время. Идём?

Кастер поднялся и бодро направился к двери, воодушевившись планами на вечер. Он потянулся к крючку, снимая серое пальто, но вдруг замер, услышав за дверью возмущённые голоса. Выглянув в коридор, он увидел группу патрульных, окруживших сержанта Дэйвиса. Тот, покраснев, тыкал пальцем в расписание, вывешенное неделю назад.

Кастер вздохнул и вышел из кабинета, неспешно поправляя значок на груди. Шум поутих. Всё внимание сейчас было приковано к нему. Вполне понятная реакция. Никто не хотел устраивать сцены перед правой рукой шефа.

— Что не поделили в этот раз? — шутка пресная, но начинать разговор повышенным тоном не хотелось.

— Надоело работать сверхурочно, — начал один из патрульных. — Вот с ребятами думаем, отпустит ли шеф нас сегодня пораньше. Новый год всё-таки.

— Я понимаю ваше недовольство, — Кастер говорил спокойно и ровно, — но через три часа на площади соберётся масса людей. И если этот ублюдок решит устроить бойню…

— Тринадцать лет ничего не было! — буркнул кто-то сзади.

— А теперь есть. Вы хотите потом объяснять семьям, что пожалели пару часов на дежурство?

— Эти убийства могут быть никак не связаны с теми, что произошли ранее! Тем более, всё равно остаются дежурные!

— Ты так уверен в этом, Роджерс? Может, у тебя есть какая-то ценная информация, способная помочь установить личность убийцы? А у тебя, Кавински? Нет? А у тебя, Чейз? Тоже нет? Тогда возвращайтесь к работе.

Кастер обвёл всех внимательным взглядом. Не услышав больше никаких возражений, сержант Дэйвис указал на выход и рявкнул:

— Вы всё слышали! По машинам! И смотрите в оба!

Когда коридор опустел, Нолан прислонился к косяку:

— Горячий шоколад и улыбочки для толпы, а для своих — кнут. Всегда знал, что ты садист.

— Не кнут, — Кастер нахмурился, глядя в окно, где метель заметала следы машин. — Страховка. Если я ошибаюсь — они повеселятся утром и простят мне испорченный праздник. Если нет…

Он недоговорил. В стекле отражались отблески гирлянд — весёлые, словно разноцветные солнечные зайчики. Как будто город уже забыл, что прошлым утром нашли останки новой жертвы — точь-в-точь как в тот день.

* * *

Это произошло ровно тринадцать лет назад. Кастер хорошо помнил то свежее декабрьское утро субботы, головную боль от выпитого накануне и уродливые багровые пятна на искрящемся белизной снегу: растерзанный труп молодой женщины собирали по частям, но так и не смогли отыскать всё. Коронер сухо вынес вердикт о нападении диких животных. И ведь придраться действительно не к чему. Смущало только одно: что дикие звери забыли в центре города у старой трёхсотлетней ели?

На одной из веток нашли окровавленную женскую перчатку. Видимо, несчастная пыталась спастись, взобравшись на дерево, но не успела. Допрос всех возможных свидетелей не принёс результатов: никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Записи с камер наружного видеонаблюдения тоже оказались бесполезными. Создавалось впечатление, что ничего не произошло. Как будто кто-то нажал на кнопку и стёр всё, что могло бы помочь пролить свет на ужасную ситуацию.

И самое странное — никто не заявлял о пропаже. Кем была эта женщина? Приезжала ли она к родственникам в гости? Была ли неосторожной туристкой или всё же стала жертвой похищения? Составить хотя бы примерное описание не представлялось возможным, только общие данные да образец ДНК. Останки тела вместе с материалами дела отправили в центральный офис округа и поспешили забыть.

Маленький, уютный городок постепенно погружался в атмосферу праздника, поэтому желающих вникать в странное, неприятное дело не было. Кроме Кастера, естественно. С его непробиваемой правильностью никто не решался спорить. Тем более, на рабочем месте. Нолан тогда только-только получил звание детектива, поэтому наблюдал за старшим и опытным копом с нескрываемым восхищением. Так они и сдружились. Кастер видел в новобранце себя: схожие качества, бушующий нрав и явный потенциал.

Жители продолжали судачить, пытаясь разобраться в произошедшем. Люди говорили, что девушку жестоко убили, а затем отдали на растерзание волкам, которые растащили тело по округе. Кто-то утверждал, что свежий труп оставил маньяк, а уж хищники сделали своё дело. Порой зарождались небылицы о суровых северных духах, собирающих кровавую дань. Нолан тогда наслушался многого. Пришлось выяснять, что к чему, ведь в маленьком городке легко встретить общительных людей. К сожалению, кроме сплетен да индейских легенд ничего стоящего не нашлось. Вскоре из центрального офиса пришло распоряжение закрыть дело за неимением улик. Кастер тогда и сам расслабился. Как оказалось, зря…

Буквально за три дня до Нового года в участок ворвался местный сумасшедший бродяга Стив. Вопя не своим голосом, он сообщил, что видел страшное, что от людей остались одни ошмётки. Патрульные не поверили пьяным бредням, но на проверку выехали – работа есть работа.

На этот раз, недалеко от проклятой площади с ёлкой, нашли останки сразу троих людей. Тут уже переполошились все. Началось серьёзное расследование. Из центрального офиса выслали коронера и детектива. Версию о причастности животных даже не рассматривали. Слишком уж явные признаки насильственной смерти. А через несколько дней на столе Кастера лежало шесть заявлений о пропаже людей. Тихая пожилая миссис Эванс и её подруга — такая же пожилая миссис Линч, бойкая официантка Дениз, владелец магазина канцтоваров — усатый мистер Робертс, неприметный разнорабочий Мартин и проблемный подросток Эш, называющей себя сыном ворона. Все — местные, которых многие жители знали лично.

Тогда по городу и поползли слухи о рождественском маньяке. Люди боялись выходить на улицу. Нолан, Кастер и Дэйв — приглашённый детектив — рыли землю носом, копы допросили всех, кроме кошек и собак, а новых улик и сведений не прибавилось. Кто-то из горожан уехал, не желая жить в постоянном страхе, остальные же с содроганием ждали следующего декабря. Ждал и Кастер. Он разработал целый план, изменил и усилил маршруты патрульных, предложил установить комендантский час. Но маньяк не появился. Ни в этом декабре, ни в следующем. Убийства прекратились так же резко, как и начались. Люди постепенно забыли о трагедиях. И вот, спустя тринадцать чёртовых лет, зло вернулось.

* * *

На улице давно стемнело, но город не погрузился во мрак: праздничное освещение искрило гирляндами, помимо привычных фонарей. Люди не прятались от холода и пугающих новостей в тёплых кроватях. Всё было с точностью наоборот. Многие желали ощутить редкий момент встречи Нового года в кругу друзей и знакомых. Праздник манил всех на площадь: от пожилых пар, степенно поправляющих шапки и шарфы, до озорной малышни, так и норовящей юркнуть вперёд, оставив родителей позади. Кто-то задирал голову, любуясь замершим тёмным небом, кто-то смеялся в шумной компании, а детишки визжали от восторга, путаясь под ногами у всех. Морозный воздух звенел от радостных голосов и музыки — казалось, сама ночь затаила дыхание, чтобы не спугнуть эти мгновения счастья.

Кастер и Нолан последовали примеру большинства. Правда веселье не интересовало их так, как возможность влиться в толпу, чтобы иметь шанс заранее вычислить предполагаемого убийцу. Однако далеко отойти от участка не смогли — дорогу преградил неопрятный мужчина в зловонных лохмотьях. Он резко бросился на детективов, пытаясь вцепиться в одежду. Кастер благополучно увернулся, а вот Нолану повезло меньше: его хорошенько ухватили за лацканы чёрного пальто и начали трясти, словно тряпичную куклу.

— Детектив! Детектив! Я знаю, о чём говорю. Вы должны меня выслушать! — вопил полоумный.

Мужчина бился в припадке, раскачивался из стороны в сторону, мотая головой и брызжа слюной. Его жёлтые глаза то и дело закатывались, демонстрируя покрытый лопнувшими сосудами белок, а тело содрогалось в конвульсиях. Нолан пытался отступить и отцепить грязные руки в дырявых перчатках от одежды, но, несмотря на хилое телосложение, незнакомец был силён.

— Сэр, — спокойно начал Кастер, — вам нужно отойти.

— Нет! Нет! Я не отойду, пока вы меня не выслушаете.

— Говорите. Мы слушаем, — заверил Кастер, медленно отстраняя незнакомца от Нолана.

— Вы не поверите… — Голова его тут же безвольно поникла, а конвульсии поутихли. — Я знаю, что не поверите…

— Сэр, мы готовы выслушать, — успокаивал Кастер.

— Понимаете, это всё ёлка…

— Ёлка?

— Вот! Я знал! Знал, с самого начала, что мне не поверят. Но я скажу! Люди, слушайте, я всё скажу! Это ёлка. Та, на площади. Она убивает людей. Вы можете мне не верить. Не понимать меня. Но я-то всё вижу. Пока вы носитесь тут со своими подарочками и улыбочками. Она подкрадывается к невинным жертвам сзади, накрывая притворно пушистыми веточками. Но я-то знаю, что они острые. Как ножи. Она всех нас сожрёт… Эта ёлка — демон!

— Нолан, вызови дежурных из участка. Нашему другу Стиву нужно отдохнуть в тепле и уюте. Новый год всё-таки.

— Нет-нет! Не надо! Вы не понимаете? Люди в опасности! Ведь это я, я тринадцать лет назад пришёл в участок! Я всё видел!

— Я помню, сэр. — Кастер почтительно кивнул. — Вы поступили правильно, как законопослушный гражданин, и мы вам очень признательны. Наши ребята сейчас проведут вас в участок. Позволят помыться, дадут чистую одежду и накормят тёплым ужином. Вы это заслужили.

— Отмените праздник! — Стив сжал кулаки и требовательно уставился на детективов. — Загоните всех обратно домой! Вы можете, я знаю! У вас есть полномочия!

Кастер и Нолан лишь устало переглянулись. Ну что взять с городского сумасшедшего? Его бредовые идеи лились нескончаемым потоком, и это могло продолжаться вечно. К счастью, уже подоспели дежурные. Они добродушно похлопали бродягу по спине, уговаривая пойти с ними. Стив поначалу упирался, но потом, всхлипывая, побрёл с дежурными в участок.

— Какой же он… — начал Нолан, но так и недоговорил. Наверное, запнулся о собственные мысли, перебирая в уме ругательства.

— Могучий? — смеясь предположил Кастер.

— Нет. Больше никуда с тобой не пойду. И ни-ког-да.

— Да ладно тебе, — смеялся Кастер. — Если бы не я, у тебя бы не было столь замечательного опыта.

— Вот именно, — подтвердил он, тяжело вздохнув и пристально посмотрев на друга.

— Не горячись, приятель. Просто улыбнись, — убеждал Кастер, похлопывая Нолана по плечу.

Ответа не последовало. Добродушные подшучивания пресекли суровым взглядом, который с лёгкостью мог бы прожечь и сверхпрочную сталь. До площади они шли молча. Рассматривали беспечные, счастливые лица людей и дальние звёзды, едва видневшиеся за блеском искусственных огней. Перекидывались взглядами, но не предпринимали попыток заговорить, предпочитая оставить друг друга наедине со своими мыслями.

— Нужно немного согреться. Как насчёт горячего шоколада? — всё же нарушил тишину Кастер, когда они подошли к розовому киоску с большим пластиковым единорогом на крыше.

— Мне эспрессо без сахара.

— И без души. Ладно-ладно. Не смотри так. Возьму себе радость единорога, а тебе немного жидкого гудрона.

Кастер бодро направился к веренице людей — очередь была длинной, но двигалась быстро, не давая возможности заскучать. Вокруг царило настоящее зимнее волшебство: неспешно кружились мягкие хлопья снега, всюду отражались отблески гирлянд, а в воздухе витали не только запахи сахарной ваты и попкорна, но и ароматы корицы, имбирного печенья и хвои — будто сама зима укутала город в уютное праздничное одеяло.

Беззаботный гул весёлых голосов сливался с новогодними хитами, которые каждый год умудрялись звучать свежо. Кастер, проникнувшись духом праздника, слегка пританцовывал, насвистывая задорную мелодию в духе Jingle Bells. Однако, оглядываясь по сторонам, он всё время натыкался на угрюмый задумчивый взгляд Нолана, который казался чужим в этом сверкающем радостном хаосе.

— Я думаю, он пользуется небольшой ручной пилой, чтобы расчленять жертв, — поделился мыслями Нолан, получив заветный стаканчик эспрессо. — Внутренние органы либо закапывает, либо скармливает зверям. Умный сукин сын.

— Да, но судмедэкспертам так и не удалось идентифицировать орудие убийства. Хотя я согласен с твоими догадками. Без инструмента такого не сотворить. Думаешь, он где-то рядом?

— Уверен. На сердце как-то неспокойно.

— Теперь понятно, почему ты принял моё приглашение. Ты, как и я, хотел убедиться, что люди на площади будут в безопасности.

— Именно. Но и ты не настолько плох, чтобы отказываться провести с тобой часок-другой.

— Вот уж спасибо на добром слове.

Они ещё побродили кругами, разговаривая о деталях дела. По пути им ни разу не попался хоть кто-то непривычный, выделяющийся или подозрительный. Зарядившись новой порцией кофе и горячего шоколада, Кастер и Нолан подошли к площади за пятнадцать минут до Нового года.

— Всё слишком хорошо, не находишь? — отметил Нолан, прикуривая сигарету. — Ни пьяных драк, ни ругани, как это часто бывает. Добропорядочные граждане собрались вместе отметить праздник, прям картинка из доброй детской сказки.

— Думаешь, я ошибся? — сдержанно улыбнулся Нолан.

— Нет. Они все уж чересчур похожи на стадо овец, за которым пристально наблюдает голодный волк.

Когда на табло возник обратный отсчёт, нестройный хор голосов под свист и улюлюканье принялся выкрикивать заветные числа. Ровно в полночь фейерверки озарили и раскрасили небо разноцветными узорами. Светло-золотистые, словно брызги шампанского, ярко-красные, как лепестки хризантем, а вот и изумрудно-зелёные, и пурпурные, и огненно-жёлтые, как россыпи драгоценных камней. Огни всегда знаменовали приход чего-то нового и чистого. Необъяснимо, но в такие моменты и дышалось легче.

Когда вспышки и громкая музыка утихли, люди всё ещё стояли под небом, задрав головы вверх. Блаженная тишина окутала площадь. Кто-то тихо молился, кто-то обнимался, кто-то загадывал желание. Слышались шёпот, смешки и негромкие поздравления. Но даже в такой проникновенный момент кто-то решил признаться в любви не к ближнему, а к еде. Откуда-то доносились едва слышимые, но хорошо различимые звуки чавканья и похрустывания. Люди заулыбались, заозирались по сторонам, пытаясь отыскать взглядом ненасытного едока. Кастер и сам хохотнул, косясь на Нолана, но тот как-то странно таращился в одну точку, а затем резко ринулся вперёд, устремляясь к богато украшенной ели. По непонятной причине беспокойство в толпе нарастало, редкий ропот плавно перетекал в возмущённый испуганный гул. Кастер бросился вслед за Ноланом, которого всего за пару мгновений успел потерять среди чужих спин и затылков.

Оглушительный крик заставил вздрогнуть и перейти на бег. Уже не стесняясь, Кастер расталкивал людей, пробираясь к центру площади. Он вылетел из толпы и чуть не сбил с ног Нолана, державшего пистолет наготове. Женщина, бледная, как туман над рекой, стояла около древней рождественской ели и указывала на почерневшие хвойные ветви.

— Дайте свет! Это приказ полиции! Кастер, свяжись с участком и патрульными!

Люди засуетились, желая помочь детективу. Свет фонариков, камеры смартфонов и даже осветительные прожекторы сместились на ель. На первый взгляд всё казалось абсолютно нормальным: гирлянды, оплетающие пушистые хвойные ветви, блестящие и переливающиеся оригинальные игрушки, пышная мишура, концы которой были испачканы чем-то багряным. И это что-то багряное, и густое, мерно стекало вниз, образуя уже приличную лужу у ствола. Какого чёрта? Почему это так похоже на кровь? Всю площадь разом накрыла могильная тишина. Кастер поспешно набрал номер участка, но трубку никто не взял. Он попробовал снова, но ответа не последовало. Да что там у них происходит? Неужели разошлись по домам вопреки приказу? Зато с первой же попытки откликнулся ближайший патруль. Уже хорошо. Стук капель участился, а странная жижа полилась тоненькими тёмно-красными ручейками. Лужа разрасталась, люди в страхе отступали.

— Да что за дьявол! — выпалил кто-то из толпы. — Что за урод там прячется?

Кастер поспешно достал пистолет, целясь в сторону ели. Нолан кивнул и медленно подошёл к широкому стволу. Осторожно потянулся к свисающей ветви, отвёл её в сторону и, ужаснувшись, отпрянул назад. Кастер, удивившись, последовал его примеру, но тут же сам отскочил подальше.

Увиденное заставило желудок неприятно сжаться. Тошнота подступила к горлу, а страх осел внутри тяжёлым холодным сгустком. Ствол, словно в насмешку гирляндам на ветках, украшали человеческие кишки, а не пресловутая мишура. Именно с них медленно капала кровь. Мир засиял новыми ужасающими красками, как будто в один миг исчез морок, застилающий глаза. Кастер моргнул: среди разноцветных шаров и старинных игрушек на ветвях раскачивались человеческие органы, сверкая кровью, словно лаком. На самой макушке, будто рождественская звезда, сокращалось живое сердце. От него поднимался в воздухе редкий пар. Кастер задохнулся в ужасе — неужели никто этого не видел? По коже пробежали мурашки страха и отвращения.

Кастер подошёл к Нолану и силой оттащил назад, пытаясь вспомнить, как нужно действовать в подобных ситуациях. Он снова набрал дежурных, пытаясь вызвать подкрепление, но связи не было, одни помехи.

— Нолан, надо уводить всех отсюда. Это же какая-то чертовщина, — шептал он, пытаясь не сеять панику. — Этот маньяк разошёлся не на шутку. Боже, здесь же дети!

— Расходитесь! — Нолан отмер, собравшись с силами. В его голосе зазвучали стальные командирские нотки. — Всем немедленно покинуть площадь! Сохраняйте спокойствие и расходитесь по домам! Патрульные скоро прибудут!

Кастер и Нолан медленно отступали, не подпуская любопытных зевак ближе. К счастью, многие стремились как можно скорее покинуть площадь. И не зря. По мере того, как люди отходили от ели, кровавая лужа вокруг ствола разрасталась, будто стремилась их поймать. Кастер учащённо дышал, силясь понять природу столь странного явления. Это всё казалось нереальным. Разве могли человеческие руки сотворить такое?

Неожиданно для всех раздалось громкое, басистое: «ма-а-а-у!», заставившее многих остолбенеть. На верхушке ели, возле окровавленного сердца, показался огромный чёрный кот. Он был настолько большим и устрашающим, что походил на демона из преисподней. Светящиеся ярко-жёлтые глаза пронзали душу. Игольчатая грязная шерсть дыбилась, будто сотни острых кинжалов. Жёсткие вибриссы напоминали проволоку. А мохнатые лапы, вонзившиеся в ветки острыми как сабли когтями, внушали ужас…

Желание броситься бежать заволокло разум, но ноги не слушались. Они будто приросли к земле, мешая пошевелиться. Кастер не сводил глаз с чудовища, чувствуя себя ничтожно маленьким. Он медленно поднял пистолет, целясь коту в голову. Нолан кивнул, держа глок наготове. И тут произошло то, чего никто не мог ожидать. Ель задрожала, точно живая. Смахнула с пушистой хвои снег и потянула ветви к убегавшим людям. Она схватила нескольких беззащитных — тех, до кого смогла дотянуться, нагибаясь почти до самой земли, подняла повыше и бросила оземь. Затем подобрала, жестоко ломая несчастных, как надоевших безвольных кукол, а некоторых с хрустом разорвала пополам. То, что осталось от людей, ель жадно и поспешно засовывала вглубь смертоносных веток. Крики ужаса и гул обезумевшей толпы заполонили площадь…

Но, к счастью, рядом взвыли сирены, оповестив о прибытии патрульных машин. Отважные детективы открыли огонь, целясь в страшного кота, но пули то ли не достигали мишени, то ли не приносили ощутимого вреда. Ломались ветки, осыпалась хвоя, разбивались игрушки и падали оземь уже застывшие человеческие органы. Ель свирепела, точно обладая каким-то разумом. Угрожающе раскачивалась из стороны в сторону, но сойти с места, хвала небесам, не могла. Кот, утробно мяукнув, спрыгнул вниз, однако яростный обстрел остановил его.

Пока одни полицейские отвлекали чудовище пулями, другие вооружились зажигательными смесями, наскоро приготовленными из брошенных бутылок и горючего. Увидев, как в руках людей поочерёдно вспыхивали маленькие оранжевые огни, кот попятился, возмущённо шипя. Первый же залп разнёс пламя по центру площади. Ель снова задрожала, но в этот раз как будто от страха. Она пыталась «отстреливаться» игрушками и останками погибших жертв, но огонь подползал к ней всё ближе. Кот, сверкнув напоследок глазами, бросился к кромке леса и вскоре исчез во тьме.

— Как вы парни? — поинтересовался один из патрульных.

— Бывало и лучше. Тащите канистру. Сожжём дотла эту чёртову ель.

* * *

Миссис Болле торжественно умолкла, наслаждаясь произведённым эффектом. Дети, вовсю раскрыв глаза и рты, едва могли совладать с бушующими эмоциями. Немного погодя маленькие слушатели радостно хлопали в ладоши, благодаря за великолепную страшную сказку. Миссис Болле вежливо кивнула и приложила указательный палец к губам, призывая к тишине.

— Вот так, мои дорогие, и появился заброшенный городок в горах. Но поговаривают, что раз в тринадцать лет в новогоднюю ночь на ёлке загораются огни.

— Но миссис Болле, разве детективы не сожгли ель?

— Сожгли, конечно же. Вот только весной она ожила. Свежая хвоя покрыла ветки, а некоторые люди стали приносить ей подарки. Кстати, как вы думаете, такие упитанные детишки, как вы, понравятся ёлочке?

Голос миссис Болле стих. Дети испуганно переглянулись, боясь промолвить хоть что-то. Они уставились на старушку и только изредка поглядывали в окно, из которого вдали виднелся призрачный город Фелвуд.

Серо-голубые глаза блеснули в свете развешанных гирлянд, отливая ярким зелёным оттенком. Старушечий рот растянулся широкой клыкастой ухмылкой. Звёзды заволокло туманом, и на весь дом разнеслось угрожающее басистое: «ма-а-а-у!»