Женщины и милиция

     Каюсь, я брезглив от рождения. Для меня всегда имели значение не только сама  еда, но и внешний вид человека, её приготовившего, чистота его рук, одежды и даже свежесть дыхания. В еде я тоже привередлив. Не могу объяснить почему, но некоторые продукты, как например мясо кролика, я навсегда исключил из своего рациона.

     Может поэтому я никогда не понимал и не пойму наших туристов, которые, вырвавшись за границу, скорее из любопытства, чем из-за вкусовых пристрастий, едят лягушек, змей, кузнечиков и все, что даже условно нельзя назвать едой.

     Но это всё присказка, а история, которую я хочу рассказать, вот о чем:

     Давным-давно квалифицированных кадров у нас в милиции не хватало потому что, и работа была трудной, и платили за нее меньше, чем кому-то может показаться. И вот случилось чудо - наш следственный отдел пополнился пятью выпускницами юридического ВУЗа, которые, сразу же впряглись в работу, еще не подозревая,  с какими трудностями им предстоит столкнуться. Ведь следственная работа это - тяжкий труд, когда в производстве десяток, а то и больше уголовных дел, и по каждому процессуальные сроки поджимают, и, не дай вам Бог, если дело будет возвращено на доследование!

     А чего стоит блатной жаргон уголовников, или неистребимый запах следственного изолятора, где следователь проводит не час и не два в допросной камере! Но, к чести девчат, они не сломались, и даже будто повзрослели от ответственности, которую накладывала на них выполняемая  работа, хотя  личная жизнь не у всех сложилась удачно. Для некоторых оказалось невозможным совместить семью и работу, хотя этим нас трудно было удивить.

     И вот однажды, в составе опергруппы мне пришлось выехать на автодорожное происшествие. На загородном шоссе грузовик с пьяным водителем врезался в группу людей на автобусной остановке, в результате чего несколько человек, выражаясь языком протокола, «получили телесные повреждения не совместимые с жизнью».

     Рядом со мной в дежурной машине сидела одна из пяти девушек с портфельчиком на коленях, которой предстояло возглавить работу опергруппы на месте происшествия. Чувствовалось, что она из хорошей семьи, где была единственным и любимым ребенком, где ее баловали и оберегали от жестокостей жизни, и поэтому я не знал, была ли она готова увидеть последствия тяжелой трагедии?

     Невольно я сравнил ее с единственной, до недавнего времени,  женщиной, с незапамятных времен работающей у нас следователем, к которой мы относились с большой теплотой и уважением. Была она тогда в звании подполковника милиции, не юстиции, как сейчас,  и звали ее Вера Павловна. Это была удивительная женщина. Жила она одиноко и было ей лет пятьдесят, но на вид можно было дать и больше. Никто не знал, была ли у неё когда-либо семья, по крайней мере, сама она об этом никогда не говорила. Ее лицо годы не пощадили, а волосы были цвета непонятного – то ли седые, то ли плохо прокрашенные. Поскольку во рту у нее всегда дымилась папироса, зубы, а также пальцы на руках были желтого цвета. Для полноты портрета надо сказать, что губы у нее всегда были ярко накрашены, и благоухала она не только табачным дымом, но и какими-то духами с резким запахом.

     При всем при том, была она следователем «от Бога», за что любили  её все без исключения. А еще у неё всегда можно было перехватить до зарплаты, стрельнуть папиросу, получить дельный совет или поговорить по душам. И в лес за грибами она всегда была в числе первых. Поэтому я спрашивал себя  - неужели и нашу красавицу ожидает такое будущее?

     На месте происшествия мы застали жуткую картину, которая даже меня, много повидавшего, привела в состояние шока.

     Грузовик, протаранив людей, смял автобусную остановку и завалился боком в придорожную канаву.  В результате страшного удара, людей раскидало по дороге на большом расстоянии. Пьяного до скотского состояния водителя, а потому плохо соображающего, сотрудники ГАИ еще раньше увезли в дежурную часть, что спасло его от самосуда водителей, проезжавших мимо.

     Осмотр места происшествия длился до глубокой ночи. Потом прибывшие санитары увезли погибших, предварительно засыпав пятна крови песком.
 
     К отделу мы подъезжали в подавленном состоянии. Кто-то неуверенно предложил пообедать, или точнее поужинать в соседнем кафе, но желающих не нашлось, и мы со следователем отправились вдвоем, при этом я пошел только за компанию, понимая, что после увиденного, переедание мне не грозит.

     И действительно, я вяло поковырялся в салате, и, в отличие от моей спутницы, которая с аппетитом съела свой бифштекс, а потом принялась за мой, глотал второй стакан чаю. Спохватившись, она озабоченно спросила, почему я не ем? Я что-то начал объяснять про отсутствие аппетита, а она, посмотрев на меня понимающе, вдруг, сообщила, что вид трупов не отражается на её аппетите.

     Вот уж, сказала, так сказала!  Всякий раз потом, видя ее утонченное лицо, я вспоминал тот злополучный бифштекс. К слову надо сказать, она стала отличным следователем, вышла замуж, родила сына, но вскоре развелась, снова вышла замуж и снова развелась. Счастливой, как и другие ее коллеги, мне кажется, она так и не стала.

     Но мой рассказ был бы не полным, если бы я, имея такую возможность, не выразил своё глубокое уважение ко всем женщинам, работающим в нашей системе, достойно выполняющим нелёгкую работу, не забывая при этом оставаться заботливыми жёнами, матерями и просто женщинами, как бы сложно это не было.