Последователь

Увидев первый в своей жизни рекламный баннер, Сону заворожённо смотрел на него минут пять. Огромный «плакат» (именно так он обозначился в сознании героя), расположенный на высоте, сравнимой с пирамидой из трех среднестатистических корейских мужчин, навевал мысли о смене эпохи и культурном перевороте. «Торговый центр ДримПарк: сегодня открытие!» - прочитал Сону, сглотнул и улыбнулся так, что лишь левый уголок рта приподнялся.
Заплетающиеся с детства ноги в этот солнечный день несли его на работу, в библиотеку Seoul National University, особенно медленно. Американо, или по-человечески - черный кофе, пролитый на светлую рубашку, имитировал следы кровотечения в области левой грудной. Переходя на улицу Гванак, Сону случайно заметил, что его всегда вычищенные до блеска кожаные лакированные ботинки были осквернены засохшим комком грязи. Расстроился, но решил не останавливаться и избавиться от следов преступления уже на работе.
Сону спешил, поэтому лишь немного обиделся на студентов, столпившихся у входа в кампус, когда они перевели взгляд с его плотно устроенного чернобрового лица на ноги и пустили коллективный смешок. С наигранной медлительностью он протолкался в лифт и нажал на кнопку «шесть».
В штате университета Сону значился стажером-исследователем по профилю «История современности», конкретно - писал кандидатскую диссертацию про развитие капитализма в век двух мировых войн. Работа наделяла той свободой, которая окончательно выбивает из колеи всякое безвольное существо. Сону понял это в тот момент, когда уже укоренился в собственном воображении в позиции «великого ученого», что априори означало отсутствие дисциплины в жизни. Одаренные, они же подмечают то, что другим недоступно, живут и творят на более высоком уровне, где нет планов и структуры.
Пока лифт ехал, Сону прокручивал в голове: дописать последнюю главу, узнать про конференцию. Дописать последнюю главу, узнать про конференцию. Дописать последнюю главу и точно узнать про конференцию.
-Начни уже следить за собой! - прикрикнула на него пожилая женщина в строгом твидовом костюме, суетливо проходя мимо.
Имени и должности ее Сону не знал, однако на некоторое время погрузился в чувство стыда. Герой боялся взрослых людей, в особенности женщин, всякий раз при взаимодействии с ними вспоминал мать, приходящую в бешенство от «хорошего». Неудавшаяся в собственной жизни мисс Хаюн оценивала окружающих исключительно категориями «отлично» и «плохо», реже первое. «Хорошо» же вызывало в ней еще большую злость, поскольку было невероятно близко к «отлично» и настолько же близко к «плохо». Глаза открывались шире обычного, редкие брови сближались, а изо рта отрывисто выходили два слова. Так нельзя. Фраза эта настолько часто звучала в детстве и юности Сону, что стала его собственным внутренним компасом на глобусе жизни. «Северные» поступки он совершал чаще - реверанс нарциссической стороне личности, на «южные» решался, когда «так нельзя» начинало звенеть в ушах.
Заняв свободный стол в дальнем углу читального зала, Сону достал из рюкзака ноутбук, включил лампу и начал настраиваться на работу. Процесс этот включал в себя напряжение мозга, дабы соединить гениальные, но разрозненные мысли в более или менее читабельный текст, тщательный осмотр окружающего пространства на предмет хорошенькой особи женского пола, за которую можно зацепиться взглядом и пофантазировать в перерыве от анализа послевоенных экономических реформ, и бесконечное перечитывание уже написанных глав в поисках речевых неточностей. Сону приступил к делу только спустя час.
Работа у него всегда кипела: написал абзац - проверить по десять раз, подправить, добавить, убавить, выдохнуть. Усомнившись, перечитать. Пока мысли находятся в голове, они кажутся куда более интересными и новаторскими, а как только звучит стук последней нажатой клавиши, внутренний критик неизбежно просыпается и обрушивается тирадой оскорблений на горе-ученого. По жизни Сону его, то есть критика, голос вполне спокойно подавлял, не замечая порой очевидных ошибок, ссылался на глобальную несправедливость, плохое настроение или проблемы с потенцией. В работе же он был педантом до мозга костей, ведь в науке по-другому нельзя. От каждого твоего слова зависит уровень образования следующих поколений, признание в профессиональном сообществе, а еще зарплата. Денег всегда не хватало.
«Анализируя развитие институциональных, структурных и функциональных аспектов капитализма в контексте эпохи мировых войн, можно констатировать, что данный исторический этап сыграл огромную роль в трансформации основных механизмов экономической системы. Усиление роли государства, расширение его вмешательства и мобилизация ресурсов привели к формированию новых конкурентных условий, связанных с необходимостью обеспечения военно-промышленного комплекса и поддержания социальной стабильности.» - Сону поставил точку. Оставалось внести финальные незначительные правки, и диссертация, кажется, готова. Жизнь потихоньку превращалась в предвкушение научного «поединка», а вкус победы уже ощущался на кончике языка. «С какими мыслями умирал Мисима?» - пронеслось в голове у Сону словно разрушающим вихрем. Не обладая возможностью концентрироваться на нескольких задачах одновременно, он отложил ноутбук и погрузился в размышления, коими, как сказал бы герой, не стоит засорять текст. Про конференцию не вспомнил.
День в истинном его смысле подошел к концу, молодые и не очень ученые спешили вернуться в реальность и насладиться вечерним ароматным воздухом. Сону досуг распланировал еще с утра: «ДримПарк», обитель капитализма, очередное место реализации экономического цикла, не мог оставить его равнодушным. Нужно зайти, посмотреть, на что люди тратят деньги. Нельзя сказать, что Сону ожидал чего-то сверхъестественного, просто хотел в очередной раз убедиться, что он выше этого.
Дорога, соединявшая университет и торговый центр, была короткой и прямой, проходила мимо оживленного шоссе, по обе стороны которого уже появились первые «небоскребы». Центр города, что ожидаемо, вобрал в себя все атрибуты нового времени: высокие здания с панорамными окнами, пробегающие мимо них нелепо одетые люди, множество дорогих ресторанов и кафе. Сону смотрел на эту картину с восхищением и в то же время с презрением, с каждым шагом, пройденным по только положенной плитке, поражался бездушности всего происходящего.
«Надо же! Молодой человек позвал ее в кафе, готов закрыть счет на последние деньги, и все это ради физиологического желания! А ты, молодящийся пузатый бизнесмен, точно бежишь с собрания акционеров к очередной любовнице, пока дома грустит жена! Как вы все живете?» - Сону шел и наполнялся злостью. Остановился, потому что чуть не врезался во вращающуюся дверь «ДримПарка». Подобную технологию он видел впервые, так что не сразу понял, как войти.
Уже с первого этажа Сону охватил детский восторг: вокруг так ярко, куча разноцветных вывесок, непонятно, за что зацепиться взглядом для начала. Магазин элитной мужской одежды, ювелирный бутик, кухонные принадлежности. Детские игрушки, снасти для рыбалки, спортивные товары. Оглядевшись, Сону внезапно ощутил тревожность, подступающую к горлу, покалывания в висках. Вокруг него в разные стороны непрестанно проносились посетители. Сону подумал, что на верхних этажах будет меньше людей, поэтому начал искать лестницу. Нашел. И обомлел. Лестница двигалась сама. Со свойственным любому человеку, окажись он лицом к лицу с подобным чудом техники, страхом Сону осторожно ступил на эскалатор. Освоившись, начал осматривать приближающийся второй этаж.
Мечта впервые за его недолгую жизнь была так близко. Вот он, роскошный, в темных благородных тонах обставленный магазин часов. Не просто часов, а часов с историей, да такой историей, что может позавидовать какое-нибудь маленькое европейское государство.
Сону подходил очень медленно, с опаской, ведь пятно на рубашке никуда не испарилось, а ботинки протереть он тоже забыл. Да и сам он - ничтожество, последняя песчинка по сравнению с миром прямо по левую сторону от эскалатора. Каждая деталь работала на подчеркивание статуса: часы, лежащие на витрине на бордовых бархатных подушечках, были помещены под крепкое стекло, приглушенные лампы создавали атмосферу приватности, а учтивая, ни капли не искусственная улыбка продавца, одетого в черный классический костюм, задавала тон предстоящей беседе.
-Добрый вечер, господин! - Сону сам не заметил, как очутился в магазине. Молча кивнул и прилип глазами к витрине. На него смотрели золотые часы с ремешком из кожи явно экзотического животного, с другой стороны - серебряные с драгоценным камнем, быть может, бриллиантом. По бокам - множество менее привлекательных, не попавших в поле внимания за ненадобностью. Сону ощущал себя как под гипнозом, не в силах расстаться с желанием обладать каждой моделью с этой чертовой витрины.
-Сколько стоят те, что справа? - он спросил, ткнув пальцем в стекло над золотыми часами.
-Десять миллионов вон, господин. - ответил продавец с той же улыбкой.
Сону нервно сглотнул, стараясь не подать виду. Цена внушительная, копить ему бы пришлось, учитывая съем квартиры и даже минимальные затраты на еду, долго, уже бы наступил кризис среднего возраста, когда многострадальная сумма на руках, а часы нужны как мертвому припарка. Он жалобно посмотрел на продавца, почти со слезами, но ни один мускул на лице того не изменил своего положения. Даже не моргнул. А Сону моргнул, и так ему хотелось, чтобы глаза больше никогда не открывались. Чтобы вся планета замерла, один он, живой и красивый, мог ходить куда угодно и делать что вздумается. В чувства его вернул голос.
-У вас все в порядке, господин?
-Да, простите, задумался. Спасибо.
Сону поспешил покинуть магазин, понимая, что не зарекомендовал себя как потенциальный покупатель. Он почти бежал, спотыкался, чуть не сбил несколько человек, на второй раз прошел испытание эскалатором без всякого страха. Отпустило только на улице. Но не до конца, Сону хотел как можно быстрее добраться домой, вернуться в привычный душный вакуум и больше оттуда не выходить. Уже не смотрел он осуждающе на прохожих, не видел ничего, кроме цели. Домой. И часы.
Темный подъезд с крутой лестницей. Подъем. Второй этаж. Достать ключи из заднего кармана брюк. Кинуть вещи на диван и туда же себя. До боли знакомый алгоритм Сону сегодня проделал с некоторым усилием. Слава богу, пульт лежал тут же, справа от него - желания вставать не было абсолютно. Вечерние новости. Сону не особо интересовался политикой, и тем более жизнью города, поэтому выключил. Наверное, очередной и так богатый чиновник обокрал несколько до ужаса бедных семей, каждый день одно и то же. Захотелось посидеть в тишине, сбросить накопившееся напряжение. Представить только, сначала пятно от кофе, грязные ботинки, еще и старая профессорша пристыдила. Сплошной стресс. И часы эти проклятые. Ну почему простому человеку нужно вкалывать много лет, чтобы стать счастливым? Может, счастье оно здесь, внутри? Да куда там до счастья, здесь и сейчас есть только немытая с неделю посуда, постельное белье, тоже не первой свежести, и он - заложник обстоятельств.
Раздался телефонный звонок. Мама. Именно сейчас, когда он только пришел в себя. Но не ответить нельзя, она же беспокоится.
-Ты уже дома?
-Подхожу.
-Почему так задержался?
-Заходил в новый торговый центр.
«Не обманул» - подумал Сону, на лице проступила улыбка.
-А, слышала. И как там? Есть, на что посмотреть? Много людей? - мать закидывала вопросами.
-Красиво. Часы себе смотрел. Лю…
-Часы там наверняка продаются дорогие, а ты еще молод. Не положено.
На другом конце трубки было слышно, как Сону тяжело вздохнул.
-Ладно, позвони, как зайдешь домой. Будь аккуратен.
Сону промычал что-то, похожее на «хорошо», и положил трубку. Периодически он врал матери, недоговаривал, в общем, лишний раз старался не тревожить. Перезвонить, «зайдя домой», не планировал - она знает, какой сын рассеянный и забывчивый. Любит ведь.
Сону, морщась, сделал несколько глотков из воды из графина, на дне которого лежал лимон уже гнилостно-охрового цвета, что отразилось на вкусе. Взглядом, полным уныния, посмотрел на гору посуды в раковине, затем на стол, где вавилонской башней ровно посередине стояли остальные грязные тарелки. В них полетел телефон. Сила, приложенная Сону для броска, проникла в каждую клетку тела, растеклась по сосудам малого и большого круга. Однако фундамент башни был прочнее, с верхушки медленно упала одинокая тарелочка. Довольный актом протеста Сону дошел до комнаты, целиком разделся и лег сначала на крошки, потом на диван. Уснул быстро.
Утро не задалось с момента пробуждения. Он проснулся раньше, чем хотел бы, из-за звуков пожарных машин, оглушивших весь район. Не придал этому значения, мало ли катастроф в наше время происходит в мегаполисе ежедневно. С трудом приняв положение дел и настроившись на медленное утреннее купание, Сону поворочался пару минут и встал. Душ как обычно бросало из жара в холод, к шуткам смесителя он привык. Завтрак в распорядке дня отсутствовал по причинам вполне физиологичным. Многим кусок в горло не лезет до обеда. Рубашки, как и штаны Сону давно не видели утюга, висели грустные и мятые в шкафу или на спинке стула, в зависимости от настроения хозяина. Ботинки, в отличие от них, удосуживались внимания чаще, практически каждодневно, и сегодня он начистил их до блеска снова.
Утренняя прохлада приятно била по выступающим частям лица. Окончательно разлепляла глаза и избавляла нос от заложенности. Сону любил неспешные прогулки, когда редкий человек встретится по пути, да и тот не помешает созерцать остатки настоящей природы, пока не тронутые техническим прогрессом. Солнце, воздух. Соединиться с прекрасным помешали опять машины, на этот раз полицейские. Теперь Сону заинтересовался. Да, Сеул город большой и неугомонный, случается разное, но так, чтобы в один день, даже в одно утро - редко. Стоя на перекрестке перед университетом, Сону обернулся направо.
Сотни, если не тысячи, людей всех мастей словно мухи вокруг лампочки гудели вдалеке. Те самые пожарные и полицейские машины, вдобавок скорые. Огромные клубы дыма, пыль, туман не давали в полной мере понять суть происходящего. «ДримПарк…Часы…» - с ужасом предположил Сону. Даже не вспомнив про диссертацию, он ринулся в ту сторону. По мере приближения понимал, что оказался прав.
-Вы волонтер? - остановил его мужчина в полицейской форме прямо у места происшествия.
-Да. - злобно и резко ответил Сону.
Картина была впечатляющая: непредставимых размеров руины, столбы, большие и маленькие обломки вывесок, осколки на каждом шагу. Тут же лестница, которая еще вчера сама двигалась, лежит. Больше не двигается. Одинокая буква «Д» валяется у ног джентельмена в костюме, застывшего с таким лицом, будто он съел что-то очень противное, а проглотить не может.
Мимо прошли врачи с трупом старой женщины на носилках. Глаза ее были открыты и источали божественный свет. Сону в секунду решил, что останется помочь. Стал суетливо искать того, кто раздает задачи волонтерам.
-Чего стоишь, иди трупы вытаскивай!
Сону не понял, откуда раздается голос. Мальчишка лет десяти смотрел на него исподлобья, поджав губы. Сону повиновался.
Измарался весь, пока пробирался через развалины и поднимал тяжелые бетонные плиты. Надо сказать, пару-тройку тел он пропустил мимо внимания: уж очень не хотелось в одиночку вытаскивать мужчину с телосложением упитанного кабана из-под обломков, а прикоснуться к телу мертвого младенца ему не позволяла совесть.
Чем выше Сону продвигался по груде дверей, стен и витрин, тем более интересные предметы встречал на своем пути. Среди таковых были красный кошелек, весьма плотно набитый, видимо, принадлежавший обеспеченной даме, игрушка - зеленый слоник с розовыми ушами, и, наконец, слабо окровавленная худенькая рука, без хозяина. «Не повезло человеку, даже умер неполноценным…» - так прокомментировал Сону эту находку. Но оказался лишь частично прав, ибо тело обладателя руки лежало метром выше. Сону стал медленно тянуть за ногу, показалась неприкаянная плечевая кость, за ней шея и голова. Мужчину этого словно морили голодом, настолько лицо его было исхудалым, скулы выдавались вперед носа, подбородок острый, почти как нож. Глаза закрыты. Сону оглядел тело и замер. На левой руке, которая осталась на месте, красовались они. Да, они, золотые часы с ремешком из дорогой кожи. Крокодильей, наверное, других Сону не знал.
Перед ним вмиг показалась толпа одетых и голых, веселых и грустных, богатых и бедных, сухих и толстых. Все они очень громко говорили, некоторые даже орали одну фразу. Как только Сону смотрел любого из них, лицо того мгновенно превращалось в лицо матери, губы, двигаясь в ритм его сердца, произносили «Так нельзя!». Дети водили хоровод и дружно пели: «Так нельзя, так нельзя-а-а-а!». Старушки делали вид, что перешептываются, но их было прекрасно слышно. «Что же он творит, так нельзя!». Полукругом стояли около Сону престарелые мужчины, заложив руки за спину, и по очереди произносили с поучительной интонацией: «Нельзя так, молодой человек, вы совершаете грех!».
Полифония голосов чуть не свела с ума, но тут же все исчезло. Сону обнаружил свои руки уже на запястье мертвого, медленно и аккуратно снимающими часы. По лопаткам пробежал холод. Русоволосая девушка смотрела на него, прищурив глаза, из сумки ее торчал кусок огромной золотой броши. Она встала, демонстративно топнула ногами, как бы отряхивая, и стала спускаться. Сону посмотрел вслед - утонченная спина под кофточкой не дрогнула.
Осторожно, балансируя как на канате, он ступал по тем же дверям и плитам, теперь вниз. Это оказалось труднее, чем подниматься - часть обломков уже разобрали. Но Сону справился. Он подумал, что вообще по жизни «справляется». Университет окончил, что там университет, сначала школу окончил, круглым отличником. Потом уже ВУЗ, где он с первого курса погрузился в науку, был любимчиком преподавателей, ездил с ними на всякие симпозиумы. Дошел даже до аспирантуры, писал кандидатскую, будучи уверенным в счастливом будущем.
-Куда же вы? Тут, извините, гора трупов, кому их вытаскивать!
-Жена позвонила. С ребенком нужно помочь. - без капли вины ответил Сону и прошел в сторону ограждения, провожаемый смущенным взглядом начальника-волонтера.
Сону шел. Шел так, словно мир существовал только здесь и сейчас, нет прошлого и тем более будущего, словно в переживаемом моменте и есть суть жизни. Не заботят больше старые обиды, страх нереализованности, детские травмы перестали отголосками звучать в пустой голове, обновленная личность строилась на ходу. При этом - какое же может быть будущее, когда ничего нет? Мечты, целей, планов, огня в глазах - все это уже не нужно. Лишь пустота способна даровать истинное счастье. Так шел Сону, пока не уперся лбом в стену. Пропустил нужный поворот. Сменив траекторию движения, вновь погрузился в вопросы человеческого бытия. В одном из переулков он столкнулся плечом с мужчиной ростом чуть выше, полностью в черной одежде. Тот обернулся, окинул Сону взглядом и на несколько секунд остановился на часах. Чуть замедлив шаг, пошел в свою сторону.
Сону слегка напрягся, сжался корпусом и обругал в который раз ноги, не умеющие нормально ходить.
Узенькая, но длинная пустая улица кончалась проезжей частью. Сону услышал приближающиеся шаги сзади. И побежал. И закричал. Бежал и кричал, кричал и бежал. Долго-долго. Пока не споткнулся, проскользив на неопознанном предмете, и не упал. Маленький, совсем еще лысый щенок пулей вылетел на дорогу. Под колесами проезжающий машины послышался хруст.