Татьянин день

Татьяна решила закурить. Просто так, в пятьдесят шесть лет. Будто повода не было. Вышла из антикварного магазина, придерживая теплой сухой рукой сумку, в которой несла только что купленную масленку из середины прошлого века, и направилась в сторону автобусной остановки. По пути несколько раз чуть не упала на льду.
От ее вида молодой человек, стоявший у мусорки, испугался и поперхнулся. Из-под меховой шапки, размером, по ощущениям, вдвое больше головы хозяйки выглядывали узенькие пронзительные голубые глаза, нависшие от старости веки были подведены жирными стрелками. Черные кожаные сапоги в обтяжку гармонировали с курткой того же цвета и материала, штаны же времени года не соответствовали совсем - легкие, атласные. Красные губы, одна пышнее другой, расплылись в приветливой улыбке, обнажая блестящий золотой зуб:
-Сигареткой не угостите? - лицо Татьяна старалась сделать максимально дружелюбным.
Сконфуженный парень молча кивнул и достал пачку из кармана, протянул ей. Сигареты лежали одинаковыми рядами, только одна была повернута фильтром вверх. Ее Татьяна, не знавшая правила, что одну нужно всегда оставлять перевернутой на удачи и ею не делиться, и достала.
-И зажигалку, пожалуйста.
С десятой попытки добившись огня, перед этим покрутившись вокруг своей оси дабы укрыться от ветра, Татьяна плотно обхватила губами сигарету, неумело затянулась, втягивая щеки, и разразилась кашлем. Пришлось даже отойти в сторону - люди на остановке разом обернулись на нее. Продолжая кашлять и задыхаться, Татьяна попробовала снова. Организм ответил такой же реакцией. Она согнулась почти пополам, воздуха не хватало, подкашивались ноги. Разозлившись, бросила сигарету в снег.
 
                ***
-Мамочка, как я рада! - Таня подбежала к тощей маленькой женщине в льняной сорочке и крепко обняла ее.
-Чего? - абсолютно безучастно спросила та, слегка отталкивая дочь.
-Сережа, помнишь, я тебе рассказывала, сначала проводил меня до дома, а потом в кино позвал! Ура! - Таня вся светилась.
-А Сережины родители кто?
-Не знаю, видела их всего один раз, обычная семья. - беззаботно ответила девочка, продолжая обнимать мать.
-Мала ты еще, Танька, с мальчиками гулять. В наше время…
-Мама, ну что ты опять начинаешь! - в голосе слышалась обида - В наше время, в наше время! В ваше время трава была зеленее и воздух чище, я помню.
-Дура ты… - как ни в чем не бывало женщина стряхнула пепел с тлеющей сигареты на голову дочери. На макушке остался маленький шрам.
-Ай! Что же ты делаешь, мама?
-Мимо пепельницы попала, бывает. Перед уходом посуду помой.
Готовить - Таня, посуду мыть - Таня, стирать трусы ее - конечно, Таня, кто же еще! Она ведь живет вне пространства и времени, может все, везде и сразу. Удивительно, как такая талантливая девчонка родилась у такой бездарной матери. Один из тех редких случаев, когда алкоголизация семьи началась с жены, а не с мужа. На ней и кончилась - Танин отец ушел от них год назад. Провожали криками «Вали скорей, козлина!» и другими нехорошими словами. Мать кричала, а Таня стояла в углу и тихо плакала. Теперь это проспиртованное чудо по имени Алла Александровна - исключительно ее ноша. Таня и так исправно выполняла обязанности по хозяйству, пыталась быть хорошей дочерью - безуспешно. Непременно найдется пылинка на серванте, проклятая крошка на только что протертом столе, а в пятерке с минусом по физике внимание уделят только последнему. Хорошо, что мать настолько обессилела, что не била. А Таня могла запереть ее в комнате, если начнет буянить. И уйти гулять. Возвращалась - открывала, а мать уже спит. Схема рабочая как швейцарские часы. В советских реалиях.
 
                ***
Устроившись на месте у водительского сидения в маршрутке, до которой пришлось бежать, Татьяна почувствовала, что запотела как грешница в церкви. Покопавшись в сумке, достала со дна флакон духов «Красная Москва» и сделала пару пшиков. Водитель - усатый мужчина лет шестидесяти в потертой кепке - на секунду вспомнил молодость, потом поймал на себе игривый взгляд Татьяны и слегка переборщил с тормозной педалью. Сзади началось негативное шевеление. Какая-то старушка достала из пакета яблоко, по привычке протерла об рукав пальто и кинула что есть силы в водителя, чем чуть не спровоцировала вторую аварийную ситуацию за минуту. За свою выходку была тщательно обругана.
Привычная дорога сегодня казалась Татьяне невероятно долгой. В городе поставили три новых светофора в разных частях центрального шоссе, через которое проходили маршруты всего общественного транспорта. Из-за этого количество пробок увеличилось, даже днем приходилось каждые десять минут вставать на пятнадцать. После первого светофора Татьяна испустила вздох, уже начала ерзать, крепче вцепилась руками в сумку и бегала глазками в поисках виноватого в урбанистической катастрофе. На втором волнительное ожидание сменилось откровенной злостью, она начала топать ножкой в такт своему учащенному дыханию и точно поняла, что даже на каблуках, даже по льду дошла бы быстрее. Прямо перед третьим, огибая памятник Ленину, маршрутка свернула из центра в сторону района «Заводской». Названия районам давались, как можно заметить, достаточно прямолинейные. Заводской представлял собой чертову дюжину облезших хрущевок, построенных вокруг металлургического предприятия. Ни кафе, ни парков, ни даже магазинов человеческих на отшибе города не было, стоял непонятно зачем цветочный и  один круглосуточный с неоновой вывеской «продукты», где ежедневно за бутылку водки устраивали русско-турецкие войны. Владелец Джамиль был родом из Турции, а местные алкаши иных корней, кроме царских, в себе признавать отказывались, потому и водку выбирали «Царскую», правда, в долг.
Татьяна аккуратно вылезла из маршрутки. Оглянулась, искала, у кого бы можно одолжить сигарету, попробовать во второй раз. Очень ей хотелось хоть на минуту представить себя элегантной французской дамой, окрасить привкус воображаемого дорогого виски во рту аккордами табачного дыма и загадочно посмотреть вокруг в поисках очередной жертвы мужского пола.
               
                ***
Сережа позвонил в их квартиру, когда в кино уже нужно было бежать. Таня встретила его нарядная, с пышными белыми бантиками на косичках, в розовой юбке поверх школьных колготок и аккуратной сорочке. Накрашенные взятой втихаря у матери помадой губы встретили Сережу привычной улыбкой, той, которая сохранилась у Тани до сих пор. Сочетались в ней легкая игривость, в то же время претензиозность и совершенная детская беззаботность. Таня скромно отреагировала на подаренный букет из таких же скромных пяти красных роз, спустившись на пару этажей неуверенно взяла Сережу за руку, не крепко, так, пару потных мальчишеских пальцев.
Таня шла приплясывая, худенькие ноги подлетали над асфальтом, а руками она пыталась растрясти сурового кавалера, щекотала под ребрами, щипала за бока. Тот продолжал движение уверенным шагом, смотрел на девочку с восхищением.
-Ну чего ты грустный такой? Смотри, какая погода хорошая! И я какая красивая! - Таня остановилась и поджала плечи.
-Хорошо все. И ты… - Сережа выдохнул, сложил крестами пальцы, скрытые от Таниного взора, и поцеловал ее в щеку.
Девочка как ни в чем не бывало продолжила допрос:
-Я же вижу, что не хорошо. Ты днем был веселее.
-Ну… не хочу говорить.
-А через десять лет, когда мы поженимся, ты тоже будешь скрываться? Честность - главное в отношениях!
-Мы уже встречаемся? - голос Сережи слегка дрогнул от удивления.
-Ты часто девочек просто так целуешь?
-Нет, с чего вдруг? Просто… Быстро все как-то. Ты уже планы настроила…
-Иначе с вами-мужиками каши не сваришь. Так что произошло?
Сережа помялся и тихо, словно боялся чего, сказал:
-Твоя мама… Пока ждал тебя, дверь была открыта. Я завис на минуту и ощутил на себе ее взгляд. Она сначала злобно посмотрела, а потом погрозила кулаком.
Таня лишь усмехнулась.
-Женщину испугался? Отругает и родителям расскажет? - она почувствовала, что еще немного, и хрупкое мужское эго начнет рассыпаться, поэтому поспешила успокоить.
-Шучу я! Не переживай, она у меня женщина такая… Старых нравов. Побурчит пару дней и перестанет, отходчивая.
Молодая пара продолжила путь к кинотеатру, только Танина прежняя веселость словно вылетела из тела и растворилась в майском воздухе. Отходчивая…
 
                ***
Полки продуктового как всегда не пестрели разнообразием. Джамиль прекрасно понимал специфику места, где расположен магазин, потому экзотическими товарами покупателей не баловал, а порой не хватало и обычной еды. Какой там виноград, народ на макароны откладывает! Выкручивались как могли, летом бабушки продавали овощи, собранные на даче, втридорога, а зимой Заводской впадал в спячку как порядочный медведь. Световой день становился короче, вместе с заветными минутами солнца уходили и остатки жизнерадостности. Пейзаж из серых пятиэтажных домов разбавлялся разве что фиолетовыми лампами, горевшими в некоторых окнах. Новомодное явление - чтобы комнатные растения с наименьшими потерями переживали суровую зиму, их стали освещать ультрафиолетом. Татьяна ухаживала за своим ботаническим садом по старинке: ставила на подоконник, к счастью квартира была на солнечной стороне, и регулярно поливала.
Перед входом Татьяна распылила еще «Красной Москвы» на грудь и шею.
-Киевский торт и водки! Поллитра. - с порога она крикнула Джамилю, отряхивая каблуки от снега.
-Ай, красавица, праздник какой? - пристрастие обрусевшего турка к пожилым женщинам отмечали многие, в особенности пожилые женщины.
Татьяна, относившая себя к категории «в самом расцвете сил», посмотрела на него с презрением. Редкая черная борода на повидавшем виды смуглом лице не вызывала никакого возбуждения даже в ее возрасте.
-Муж с вахты приехал. - коротко ответила Татьяна.
-Ай, нехорошо. Что же ты мужика водкой встречаешь? Он по теплу бабскому соскучился.
-Дело твое - товар отпускать, а не в жизнь чужую лезть. - отчеканила как пулемет Татьяна - вон ту дай мне, «Беленькую».
-Злая какая! - Джамиль обиженно поставил бутылку на прилавок - Восемьсот рублей с тебя.
Татьяна достала из кошелька тысячную купюру. Так и хотелось сказать «Сдачу себе оставь, черножопый!», но других магазинов в округе не было, а Джамиль, честно говоря, часто выручал ее, когда на работе задерживали зарплату, и выдавал продукты под честное слово.
-Сдачи не надо. - мяукнула она и засунула в подмышку торт и водку.
-Муж опять уедет - в гости зови, чертовка! - крикнул ей вслед довольный Джамиль.
Татьяна наградила ступени у входа смачным плевком и двинула к Надьке. С Надькой, или же с Надеждой Геннадьевной Умновой, они были закадычными школьными подругами. Познакомились по воле случая: Таня в младших классах хулиганила много, дралась на каждой перемене и волосы рвала только в путь. Одной из таких ободранных и оказалась Надька, попавшая под горячую руку. Пока вместе ждали матерей у кабинета директора - заобщались. А в подростковом возрасте поменялись ролями: Татьяна пыл усмирила и взялась за учебу, к тому же с Сережей все шло хорошо, а у Нади не было отбоя от парней, и никому она не могла отказать. Сегодня с одним гуляла, завтра с другим и в тот же вечер с третьим. Судьба подруг развела. Татьяна, как и мечтала, на бухгалтера в университет поступила, а Надежду мать запихнула в пед на психолога. Девочки на четыре года разлучились, благо остались в одном городе, потому периодически созванивались и ходили на дискотеки. Каждую встречу Татьяна рассказывала о своей любви к математике. Все как надо: логично, последовательно, четко. Без пустых рассуждений, только факты - никакой романтики для обычного человека, а Тане нравилось без романтики. Наверное. Надя каждую встречу рассказывала про Андрея, Олега, Женю, Игоря. С одним из этой череды уехала после университета в Германию - военный был. Там прожили они долго, лет тридцать, родили троих детей. И жили бы дальше, пока супруг не решил, что Надька ему надоела, и умер. Дети квартиру быстренько поделили, мать отправили обратно в Россию. Говорили, что в старости тянет на родину. Кого как… Выбора нет, пришлось вернуться. В старую родительскую квартиру, где по выходным каждый уголок помечали Андрей, Олег, Женя и Игорь. То по отдельности, то четверо разом.
И теперь Татьяна, проклиная себе под нос дворника, разучившегося дороги песком посыпать, звонила в домофон квартиры на Березовой.
-Надежда Геннадьевна, открывай, на психотерапию пришли!
-Тебе уже ничего не поможет! - донеслось из домофона мягким вкрадчивым голосом. Дверь распахнулась.
Татьяна пронеслась через два этажа и застыла. Картину новую повесили, прямо под потолком. Странную такую - мужик в костюме, в шляпе, а вместо лица яблоко у него. Зеленое, наливное. Татьяна в очередной раз изумилась современному искусству.
-Что за бесовщина у вас висит? Только стену портит! - с такими словами она вошла в квартиру. Улыбнулась родным обоям в цветочек.
Как Надька все-таки постарела. Золотистые раньше волосы теперь лишь редкими прядями торчали из седой копны. Щеки обвисли как у постаревшего питбуля. То же касалось и грудей - Надька троих детей выкормила. Да и стройная талия поплыла, а желтый махровый халат трещал на увеличившихся в два раза бедрах. Только брови. Знаменитые Надькины брови в свое время свели с ума с десяток парней. Как она ими двигала! Любую эмоцию могла отыграть. И навык с годами не растеряла, посмотрела на подругу и одну удивленно приподняла:
-Тань, ты с дуба рухнула? Какая водка по вторникам?
-Видишь же, беленькая! Как снег. - Татьяна положила вещи на трюмо и крепко обняла Надю. Уперлась в живот. Хихикнула.
-Танюш, у тебя этот, как его… синдром Дориана Грея! - Надежда умела совмещать несколько дел: доставала из холодильника соленые огурцы и ставила диагноз.
Татьяна чуть рюмки не выронила.
-Кто-кто? Кого греть?
-Дориана. Короче, когда человек уже откровенно немолод, а строит из себя… - она аккуратным движением вырвала у подруги волос над губой.
-Я молода и очень желанна! - с игривой интонацией пропела Татьяна, слизывая  с ножа масляный крем - Чего стоишь, неси!
Надежда метнулась в комнату и вернулась с коробкой.
-Новенькие, только вчера забрала. Таро Уэ..Вэ…Бейта какого-то. Весь вечер разбиралась, а название так и не поняла.
-Точно разобралась? А то сейчас нагадаешь мне, аж представить страшно. - Татьяна всегда поправляла шапку, когда волновалась.
-Ты имеешь дело с профессионалом! Зря я что-ли на психолога училась? Давай только тяпнем сначала.
Женщины чокнулись и осушили по рюмке.
 
                ***
 
Смотрели «Открытую книгу». Про Татьяну Власенкову, которая пенициллин на самом деле придумала. Таня научные фильмы любила, особенно про женщин. Так восхищалась их внутренней силой, душевной и физической красотой, что захотела потенциального спутника жизни познакомить с настоящей историей. А он уснул. Минут через десять после начала. Таня решила схитрить и не будила.
-Как тебе фильм? - спросила она у Сережи.
-А, фильм… Шикарный, очень интересно.
-Даже на секунду не заскучал, да?
-Все так, моя маленькая язва. - Сережа осмелел, положил руку Тане на бедра - Пойдем домой.
-Зря ты уснул, правда интересно было! - Таня встала у выхода и размахивала букетом.
-Не спал я! Дал просто глазам отдохнуть немного.
-Да? И чем же фильм кончился?
-Замуж она вышла. Детей родила.
Шипы оцарапали щеку.
-В Ленинград она вернулась! Торжество науки и женщины!
-Про колхозниц надо кино снимать! Вот кто страну правда с колен поднял!
-Согласна. Но и ученые среди женщин всегда были, открыли много всего полезного. Их заслуги просто присваивали мужчины.
-Ты точно ученой станешь. Великой.
Таня раскланялась.
У Таниного подъезда ребята остановились.
-Иди сюда! - она подозвала Сережу к лавочке, которая стояла за перегородкой, отделявшей входную дверь.
Сама встала к стене и крепко впилась в его губы. Первый поцелуй… Казалось бы, робкий, опасливый. Но Таня девочка решительная, решила не медлить. Какая удивительная на губах кожа! Тонкая, даже твердая, словно шкурка от апельсина, а под ней мякоть. Сладкая, сочная мякоть. Таня думала, что действительно ест апельсин. Пока он не начал медленно лезть под юбочку. Рука ловко спустила колготки и остановилась.
-Да? - Сережа оторвался от ее губ.
-Да.
Мальчик продолжил движения пальцами. Вправо-влево. С каждым вправо Таню пробирала дрожь, а каждое лево закатывались глаза. Другой рукой он в это время дергал за косичку.
Из Тани вырвался стон. В самый неожиданный момент пальцы оказались внутри. Счастье… Но он всего-то давит на нервные окончания… Так хочется, чтобы он делал это часами. Неужели, у Власенковой было также…Таня почувствовала, как из нее что-то вытекло. Как Сережа стал двигаться быстрее, и жидкости выходило все больше. Взрыв. Таня словно растеклась по стене, опустившись на корточки. Колготки были мокрые насквозь.
-Открой ротик.
Таня повиновалась и облизала пальцы, только что вынутые из нее. Соленое.
-Умница! - Сережа одобрительно погладил ее по голове и ушел.
Таня еще полчаса просидела у подъезда. «Что же я… Мама ведь говорила… А он… Даже не попрощался…» Ладно, пора домой идти. На завтра математику задали.
               
                ***             
 
Надежда вытерла руки об платье и открыла коробку. Перемешала карты три раза.
-Ну, валяй!
Татьяна начала с предвкушением тереть ладони друг об друга.
-Тааак! Будет ли он моим мужем? - она с трепетом подбирала каждое слово, задавала вопрос медленно.
-Как звать кавалера?
-Звать… ну, Андрей.
-В смысле «ну», ты его сама что-ли придумала?
Татьяна зависла, а когда отвисла, кинула в подругу попку от соленого огурца, ясно давая понять, в первую очередь себе самой, что ничего она не придумала.
-Будет ли Андрей мужем Татьяны? - Надежда шепотом повторяла запрос - Думай о нем.
Выложила на стол три карты. Башня какая-то полуразрушенная, следом сердце, в которое три меча воткнули. Последней Надя достала женщину, восседавшую на троне под двумя сфинксами. Многозначительно посмотрела.
-Плохи дела твои, Танька. Башня - это всегда про кризисы. Сложности в отношениях, проще говоря. Дальше… Тройка мечей - негативные эмоции. Ранит он тебя, сильно. Ну и колесница. Перевернутая к тому же. - Надежда достала инструкцию, послюнявила палец. - Застой, отсутствие прогресса, невозможность двигаться вперед. - она процитировала древних мудрецов.
Что-то внутри Татьяны пошатнулось. Неужели опять не повезло? Опять ее обманули? Но те письма… Нет, в этот раз она так быстро сдаваться не будет.
-Надюш, а разложи еще раз. Может, ты перепутала? Или энергия от меня негативная? Я выйти могу.
-Я гадаю со школы, помнишь же. Новая колода, с этим могут быть сложности. Давай еще раз попробуем, только вопрос по-другому сформулируй.
-Он меня любит?
-Это другой расклад, на одну карту.
-Да хоть на двадцать. Лишь бы ответ был правильный…
Надежда сосредоточилась, движения стали более резкими, а всемогущие брови насупились.
На карте красовались мужчина и женщина, стоявшие в обнимку в окружении детей. Смотрели на небо, где имитируя полумесяц расположились десять золотых кубков.
-Любит тебя, да только замуж взять боится.
-С чего вдруг? Я, не дай бог, в аварию попаду, кого ко мне в палату пустят? Не гражданского же мужа. - Татьяна искренне удивилась.
-Я тебе кто, экстрасенс? Мне откуда знать? - Надежда тоже искренне удивилась.
На радостях Татьяна выпила еще рюмку. С локтя. Закусила масляной розочкой с торта.
-Еще давай. Почему он не хочет брать меня замуж? - слова становились неразборчивыми, а голос веселым.
-Ну не знаю я, Тань. Колода устала, сейчас врать начнет.
-Она у тебя смену на заводе отпахала? Или как я, с восьми до пяти дебет с кредитом сводит?! Отчеты квартальные, может быть, заполняет? Это я устала, Надь, я! Сижу уже тридцать лет с этими змеюками, одной подай, другой принеси, третьей зарплату подними. Мне кто поднимет, Надь? Мне кто поднимет? Бумажки эти проклятые, как они достали меня, ты хоть представляешь? Я-то думала - цифры, так интересно, математика - великая наука! А что оказалось? Сплошная бюрократия! И Сережа этот, пошел он к черту! Женюсь, женюсь, и что в итоге? Я уже для него старая, а та, с молокозавода, видишь ли, в самый раз! Да она сама как корова! А сейчас ты говоришь, что и Ал…Андрей бросит меня?! Надь, хоть где-то мне должно повезти? - откровенно пьяная Татьяна вопросительно наклонилась к подруге.
-Танька, да ты баба мировая! Конечно должно! А карты эти - чепуха! Мне еще в институте говорили, а я, дура не верила! Гадала, гадала, догадалась, твою мать! Сижу тут, водку пью с тобой, а могла бы…
-Я согласна, ты дура та еще! Такое образование просрать! Все одноклассницы завидовали.
-Зато замужем, с семьей! Живу, правда, од…
Не успела Надежда закончить исповедь, как получила сумкой по голове. Масленка не разбилась, в отличии от Таниного сердца.
«Ничего, сейчас мы с Ол…Андреем поженимся, и посмотрим, как ты запоешь! Тоже мне, подруга!»  - Татьяна летела домой, окрыленная злостью. Вспомнила про цветочный.
Продавца обдало холодом, то ли с улицы, то ли от Татьяны. Цветы все шелохнулись.
-Пять красных роз, без обертки.
-Вам кустовые или обычные? - девушка-продавец с испугу чуть не напоролась на секатор.
-Обычные. И побыстрее.
 
                ***
 
-Тань, тебе лет сколько? Восемь, девять может? - донеслось из кухни после того, как половина тела матери выглянула в коридор.
-Пятнадцать, мам, если ты вдруг забыла. Тридцатого декабря будет шестнадцать. Тоже, если ты вдруг забыла. - Таня сама поразилась, что остались силы на колкости. Казалось, они покинули ее вместе с загадочной жидкостью.
-Да хоть все семнадцать, чего ты ссышься как малолетка? К врачу, может, сводить?
Таня совсем забыла о следах конфуза на колготках. Встав у зеркала, слегка подняла перед юбки, в чем необходимости не было, ибо и так видно, что результаты ее безнравственного поступка растеклись до пят. Обнаружилась дырка прямо в промежности. Так она увлеклась репетицией взрослой жизни, что не услышала треск рвущейся ткани. Заштопать бы нужно, пока мать не увидела. Точно поймет. Только есть нюанс. Вместе с колготками порвалась Таня. Не буквально, конечно - Сережа действовал аккуратно, будто годами тренировал фаланги на специальных пальчиковых гантелях. А вот лоскутное одеяло души разошлось по швам. Таня теперь «уже не девочка». И кто же, носорог что-ли? Лейка садовая? Женщина. Однако женщины встают рано утром, с остервенением выкручивают из волос бигуди, будят мужа, детей, варят им кашу овсяную, на воде - так же полезнее, а потом идут на работу. С работы возвращаются, и та же немая сцена, только в обратном порядке: теперь всех по кроватям разнести, именно разнести, потому что муж вот-вот даст храпака перед телевизором, а дети уснули за столом, на бигуди намотаться и лечь. Нет, такого счастья ей не надо. Груз ответственности для пятнадцатилетней девчонки явно не подходящий. Тем более, ее ждет наука, математика! Царица из цариц! Симпозиумы, доклады, конференции до поздней ночи. Как в такой график уложить семью? Очевидно, никак. Но его пальцы… И их логичное продолжение, после которого точно «уже не девочка»… От подобных мыслей в Тане просыпалось звериное начало. Маленькая тигрица была готова выйти на охоту в ту же секунду. Ловко поймать добычу и покромсать на кусочки. Можно даже не убивать, главное - обладать. Чувствовать себя хозяйкой. А математика как раз наделяла всем необходимым набором средств для достижения Таниной цели - учила думать. Не настолько она красавица, чтобы как Надька бровками повилять и мальчик уже готов был ползти за ней по-пластунски трое суток. Приходилось выкручиваться. Быть в некоторых моментах сильнее, отважнее и решительнее. Словом, быть мужиком. Но мужик с мужиком… Получается, она и семью должна тянуть, и инициативу проявлять, а он лежит на диване с номинальным пенисом. Готова ли Таня… Партия сказала надо - комсомол ответил есть. Готова, но чуть позже. Сейчас стоило подмыться.
Мать в коридоре наблюдала выставку восковых фигур. Точнее, ее скудные остатки. Наша Таня застыла и что-то уронила. Розы.
-Татьяна, ало! Букеты свои поднимай и иди ужин приготовь. Я устала.
«Бухать ты не устала?» - чуть не вырвалось из Тани, и так оно настойчиво шло, что пришлось рот рукой прикрыть. В глазах ужас.
-Куда вылупилась? На себя любимую? В темпе, в темпе. Погуляла, теперь трудиться. И колготки постирай, а то завоняют.
-Ага… - Таня с силой испустила воздушный поток - Погуляла, теперь трудиться…
 
                ***
 
Пять красных роз без обертки царапали ладонь. В сумку класть нельзя - пусть все видят. В подмышку тоже не засунуть - поцарапают куртку. А куртка новая, итальянская. Татьяна урвала на распродаже в каком-то бутике. Мерзла в ней как суслик, спасали вязаный свитер и старческая жировая прослойка. Рожать Татьяне не приходилось, потому естественные отложения на животе лишь росли, никуда не тратились.
Каблуки то и дело застревали в сугробах. «Быстрее, быстрее, он вот-вот придет, а у меня еще ничего не готово! Хоть раз бы снег почистили!» - гневалась Татьяна себе под нос. Северный ветер сместил шапку на правую сторону. Она понимала, что если сейчас начнет поправлять, шапка полетит в мусорку вместе с клоками отвратительно покрашенных бордовых волос. Сменила имидж называется. И так три волоска торчали, теперь вообще ничего не останется. Ладно, дома она «накрутится» плойкой, если успеет, конечно. Нужно успеть. И платье погладить.
Собственная безалаберность привела Татьяну в шок…Привела бы когда-нибудь, но не сегодня. Подумаешь, телевизор забыла выключить. Люди про годовщину свадьбы забывают, а тут всего-то телевизор. «Приходи на меня посмотреть» - надпись на весь экран. «Действительно, приходи…» - Татьяна пыталась избавиться от крошек, застрявших в зубах. Никогда больше Киевский не куплю, пусть этим булыжником Надька давится, а я бисквитные люблю, с ягодами. С вареньем.
Татьяна гладила салатовое платье в черный горошек и смотрела в окно. Темнеет уже, значит, он с работы вышел. Сейчас на семьдесят первую маршрутку и ко мне… Утюг зашкварчал. Слава богу, Татьяна успела среагировать и платье сохранилось целым. Маленькое желтое пятнышко на спине, он даже не заметит. Мужчины такие невнимательные…Если ему и масленка новенькая ни о чем не скажет - развод и девичья фамилия. Она уже пятьдесят шесть лет девичья.
Впопыхах Татьяна накрутила локоны, результатом была в меру не удовлетворена. Привыкла она брать харизмой, а не внешней привлекательностью, поэтому отрывалась на полную катушку и в глазах окружающих выглядела как бомжиха с Кузнецкого моста, модная.
Из платяного шкафа, доставшегося по наследству от матери, Татьяна извлекла мужской костюм. Все как положено: рубашка белая, галстук, пиджак широкоплечий и прямые брюки. Бережно усадила костюм на диван в гостиной, стараясь не допустить ни одной складки. Вот в это ты переоденешься, Андрюша. Не мне одной нарядной сегодня быть.
Самое главное - стол накрыть. Татьяна со скоростью опытного шеф-повара настругала оливье, щедро полила майонезом. Перцы маринованные из холодильника достала - деликатес, летом закрывала специально под праздники. Блюдо с мандаринами уже красовалось в центре стола, пока его не подвинули бутерброды с икрой. Их приготовление для Татьяны стало целым ритуалом: сначала она переложила масло из упаковки в помытую до блеска масленку, только потом начала мазать. Батон брала советский, чтобы вкус был как в детстве. Масла не жалела, не для себя ведь готовит. Вообще, чего греха таить, для себя она масла тоже никогда не жалела. Мазала щедро, бутерброд вкусный тогда получается, когда весь хлеб в масле. Теперь икра. Не дешевая, имитация какая-нибудь, а настоящая, по тысяче за баночку. Так же щедро, чуть ли не пересчитывала, чтобы икринок было везде поровну.
Украсив фирменное блюдо веточками свежего укропа, счастливая Татьяна облокотилась на стол. И уснула. Лицом в остатки сливочного на масленке середины прошлого века.