Риточка

Ее звали Маргарита. Она просила называть себя Ритой. Больше всего ненавидела, когда звали Марго.

Мы познакомились с ней на первом году учебы в университете. Она была на факультете классической филологии и любила читать философскую лирику. Признаться честно, я ей немного завидовала, и сейчас расскажу, почему.

Помню, как впервые зашла в аудиторию. Сначала я ее даже не заметила: она сидела у края и отстраненно глядела в окно. Можно подумать, мне стало ее жаль, но на деле это было не совсем так. Я подумала, что она станет очередным мусором общества, тихоней, которую все недолюбливают. Сама же я далеко не отличалась от нее, но осознавать это было тяжелее. Прошептав пару проклятий под нос, я удалилась в конец аудитории.

С того дня прошел месяц. Все более менее разделились на кучки и общались между собой. Я же была неприветлива. Одногруппники казались мне до ужаса скучными и занудными, однако одиночество все равно давило на горло. Гордость не позволяла мне сделать первые шаги. Это одновременно мучило и терзало меня, заставляя прокручивать сюжеты целыми днями в голове. Стоит заметить, что я даже и имен то их не знала. Только она продолжала сидеть, разглядывая пейзажи осени за окном. Когда кто-то подходил, она приветливо и скромно улыбалась, хотя выражение лица вновь сменялось серым безразличием. В какой-то момент я осознала, что это пугает и восхищает меня. Хотелось бы и мне быть такой независимой...

Поступление на факультет классической филологии казалось мне абсурдной идеей. Бесполезная трата времени, совершенно не интересные предметы и размытое будущее. Меня не заботила литература, древнегреческий алфавит и писатели. Скажем так, это было ненавистно мне. Моей главной целью было поступление, о чем я теперь жалею.

Однажды, зайдя в библиотеку, я увидела ее. Она сидела и читала работы Фромма. Мне открылась странная, сокровенная тайна. Она читала, и глаза ее горели так, будто это была самая ценная информация в жизни. Я забыла, за чем я пришла, поэтому весь вечер просидела, вглядываясь в ее портрет. В конце концов, она подошла ко мне и произнесла:

- Маргарита. Можно Рита. Только не Марго.

С тех пор мы стали негласными подругами. Я узнала о Рите много нового: помимо психологии, ей нравилось рисовать и сочинять стихи на древнегреческом языке. С каждым днем, проведенным с ней, она казалась идеальнее. Ее светлые волнистые волосы, аккуратная бежевая водолазка и серебряные украшения создавали особый образ. Словно Венера, сошедшая с картин. Странное колкое чувство не давало покоя.

Были ли мы близки? Не знаю. Я много возмущалась и ругалась, а она слегка выдавливала улыбку и холодно смотрела вдаль. Сама невозмутимость, ха! Это меня и раздражало. На самом деле, ей никто не нужен. Ни один человек не трепетал ее сердце. Впрочем, только сейчас я осознала, что ничего о Рите не знаю.

Рита никого не осуждала. Никого не любила. Никого не боялась. Но ее осуждали, любили и боялись. Вот так, все вместе. Словно фарфоровая куколка, хрупкая, да холодная. Рита... идеальная.

Она была идеальна и в тот момент, когда лежала в луже крови. Темная алая жидкость смешалась с пылью асфальта. Разломанные пальцы, пробитый череп, закатившиеся глаза. Весь корпус собрался увидеть это зрелище, высшую форму искусства. В последний раз взглянула в ее опустевшие глаза, которые и раньше не отличались жизненным изобилием. Риточка возвысилась. Риточка познала бога.

Траурная церемония. Стоит гробовая тишина. Я подхожу к микрофону, и мой голос раздается эхом:

«Ее звали Маргарита. Она просила называть себя Ритой. Больше всего ненавидела, когда звали Марго.»

23.12.21