Костяной шар

Костяной шар.

И стоило все это того, чтобы тянуть до семидесяти ? Сегодня меня должен хватить второй, последний удар которым все закончится. Это произойдет ближе к вечеру. Я сам себе сказал это две недели назад, прямо из зеркала в ванной комнате. Я сказал про второй удар аккурат после того, как почти оправился от первого. И никаких сомнений тут не может быть. Все решено неким не подлежащим обсуждению трибуналом, самой природой, если угодно – космосом. И стоило… Стоило ? Стоило !.. Нельзя мне говорить иначе ! Нельзя мне думать иначе кроме как – стоило ! Даже не могу сказать, почему нельзя иначе. Просто – нельзя ! Как будто бы в сути личности моего портрета невозможно иное развитие направления рассуждения.
Сегодня ! Ближе к вечеру ! А прописные бестолковые истины, точнее то, что принято называть этими “истинами”, но, повторю, в неменьшей степени бестолковости, представляются незыблемыми и от этого нет радости подтверждения мудрости что ли… От этого не происходит осознания правильности и нужности решений, направлений, да и самой жизни. Жизни проскочившей в лузу как костяной шар коему придали ускорение и невозможно было бы представить себе другое назначение этого костяного изделия. Все прошло как прямая траектория без возможности выйти за пределы стола покрытого сукном.
Вчера видел его… Моему сыну почти сорок… Подумать только – я даже не знаю адреса его проживания. А в глазах его нет ни ненависти ни уважения…
Может быть Дима лишь изображает отношение ко мне схожее с отношением к пустому месту ? Конечно изображает ! Невозможно так относиться даже к любому постороннему, не имеющему к тебе отношения человеку ! Конечно же пустота в лице его – лишь маска ! Проклятая незыблемая тема “отцов и детей” ? Да плевать на нее и прочую чушь ! Разве плохого я хотел тогда, в молодости своей. Полный сил и здоровья, разве желал я зла сыну ? Разве желал я другого, кроме как сделать из него человека ? С..ка ! Желал ! Желал другого ! И сейчас жжет в глазах, но плевать на это жжение и плевать буквально, дойти бы до треклятого зеркала. И я плюнул бы в эти глаза ! Хотя – нет. Не стал бы плевать в изделие которое собственноручно некогда прикрутил на свое место. Что за блажь… Что за гнусность бл..ь…
Стоило доводить это до семидесяти… А я не имею права сказать иначе как – да ! Стоило ! А  я ведь желал другого ! Да ! Сколько раз я говорил, что лучше бы у меня был “нормальный” ребенок. У всех дети, а у меня стыд б..дь, какой то… Его и показать кому стыдно было. О, сколько раз Сашка ( друг ), хвастливо, и конечно с завуалированной претензией упрека хвастался своим отпрыском в мягком и уютном  упоении пивной пены на усах ! Этот гад хвалил своего двенадцатилетнего спиногрыза как будто приз за первое место отхваченный им по воле закономерного финала. “Да у по нем анатомию изучать можно – там же кубики и мышцы все как прорисованные, – рельеф еп ть…” И говорил же зная, что Дима мой, тощий до ребер, никудышный, с трудом способный пройти пешком километр до зашкаливающего пульса. О, как же я мечтал заткнуть этих хвастунов. Ведь сколько красивых юношей жмущих в зале штангу на полусогнутых… Почему один из них, не мой родной сын ? Да, бл..дь, я желал другого… Кому сейчас я должен не признавать это ?
Но разве желал я чего то запредельного ? Не хотел ли Человека ? Человека !
И как по наитию природного смеха злого сарказма, такого Человека  видел вчера на улице. Мощный… Высокий.. Человек с бодрой походкой облаченный в почти рыцарский  панцирь кожанной спортивной куртки. Поговаривали, что Дима занимается уличными гонками на автомобилях. Эти люди ездят по ночным дорогам за чертой города, и шумят двигателями как последние сволочи.
И я попытался в очередной раз… И снова стал “пустым местом”, ибо старался не быть им в самой высшей степени.

– Сколько будет, ты что не можешь посчитать ? Смотри лучше ! Вот –  цифры !  Вот – пример ! Ты - идиот ? Ответь мне на простой вопрос, ты – идиот ? А если не идиот, тогда почему ты не можешь решить простой пример ?
– Я не понимаю как тут…
– Значит будем учить и не ляжем спать пока не научимся !

Валька старалась понизить градус давления на Диму, но ведь что толку в ее бабском бессмысленном сопении ! Разве от ее жалостей, он станет Человеком ? Он сможет получить высшее образование ? Он будет зарабатывать для того, чтобы безбедно содержать семью ? Я смогу. когда нибудь, наконец то показать Сашке, что вот, мол, – смотри ! Сын мой – начальник отдела ! Цеха !...Фирмы !...Командир высшего чина !... Живет как сыр в масле ! Дети у него здоровые как титаны и умные безмерно, хотя бы до уровня понимания целей означенных им в сфере будущей деятельности ! Не этого ли хотел я ? Зла ли желал Диме ?

– Будешь у меня по струнке ходить ! Как “шелковый” будешь !

Он уже в четырнадцать подружился с какими то неблагополучными… Благо для такой дружбы – рядом находилась заброшенная кочегарка. В эти кирпичные стены всю эту неумытую шелупонь всегда тянет как на г...но..мух !
Я бил его пару раз ремнем по спине. Но разве это удары ? Я же не вкладывал силы в мои руки развитые гиревым спортом. А что же я вкладывал ? Воспитательную методику ? Пожалуй – да ! Ведь меня бил отец, и таки благодаря этому дури не осталось во мне. Я вырос инженером и после наладчиком оборудования, но на престижной фабрике с высокой зарплатой, почти способной покрыть расходы. Скромно, так, ведь, никто милостыню не просит ! И в чем моя вина? Почему же я пустой как вакуум негодный для простого разговора, внимания, уважения такого каким наделяет остальные дети собственных родителей? Стоило! Обязательно – стоило! Ибо нельзя говорить иначе!
Валька рыдала полжизни! А что ещё годна делать она – та, у которой отец от белой горячки бросил жить, и это плохой пример ! А ведь разве можно назвать плохим примером меня ? Меня, почти равнодушного к алкоголю. Меня – человека имеющего техническое образование и отличное здоровье укрепленное почти пятисотенным количеством любительских прыжков с парашютом. И стоило тянуть до семидесяти ? Ответ разрешен только однонаправленный. Кто переживет ? Она ! Валька – с вечной претензией к городской поликлинике, страдающая сахарным диабетом и болезнью почек, никудышная…бесцветная…Она и виновата во всем !
Нет ! Нет ! Для кого я говорю эти глупости ! Для оправдания … Для того, что роль несправедливо неспособного раскрыться Человека - достойного, Человека - разумного, является более удобной ? Она является чем то вроде оправдательного вердикта в тот момент, как я стану сегодня глядеться в зеркало ? То самое зеркало из которого собственное отражение продиктовало мне почти точное время и совершенно точный день ! День до коего стоило тянуть…
И я просил Диму уже почти разъяренным от бессилия и ограничения времени голосом, голосом полным злобного отчаяния, в спину уходящему человеку - гиганту, человеку о котором я с гордостью мог бы рассказать любому въедливому любителю пива после работы, что мол, – глядите люди, это мой родной человек, моя кровь, мои гены, – мой сын ! И я просил уходящего прочь чтобы не остаться ни с чем:

– Дай мне в морду ! Прошу тебя – набей морду мне хотя бы..! – Я не называю Дмитрия - сыном, просто обращаюсь к прохожему без указания принадлежности его. – Ты ведь потом не сможешь простить себя, будешь терзаться как я теперь, бессильно, глупо, а ничего поделать не сможешь ! Я ведь не желаю этого, и потому лишь прошу – набей морду, накричи, обзывай, только дай себе подспорье чтобы простить меня за то, что я делал не умея… Я ведь просто не умел по другому !..Не прощай сейчас, но попробуй это сделать потом ! Прошу тебя ! И я прошу об этом потому как хочу лишь… Хочу чтобы не было беды…Хочу чтобы жизнь твоя не проскочила в лузу как костяной шар.

Но только широкая обрамленная к толстую кожу дорогой куртки спина уходящего прочь сына, с каким то сожалением, даже скорее, любопытством изучая отставшего на двадцать шагов старика, глядела на меня стараясь понять чего этот сумасшедший орет на всю улицу.
Конечно же я ненавидел пятнадцатилетнего отпрыска не ставшего ночевать дома неделю. И как мог я сообщить об этом ? Какой стыд для меня представляло событие, про которое и говорить то, отвратительно. Они все просто перестали бы пожимать мне руку. А если бы и пришлось, то, каждый постарался бы скорее отделаться от моей ладони и пройти дальше как будто переступая “пустое место”. Мне казалось, что появись бы этот гаденыш передо мной, то, скорее всего произошло бы страшное !..И тем сильнее росла злость во мне, чем дольше –  час за часом, день за днем –  он не появлялся.
Валька извелась слезьми, но я лишь кричал на нее, ибо это – плохая наследственность ! Как глядеть в глаза отцу ? Как рассказывать ему про это ? Таким он воспитал меня ? неспособным взять в руки собственное разбалованное дитя ? А я способен ! Тут нет вины моей ! Все словно бы против меня играет по сценарию подлого автора ! Каждая деталь будто подобрана для того, чтобы не дать мне сделать положенное. Если бы я верил в проклятья, то, уж, непременно назвал сие – им !

– Дима, чего тебе не хватает ! Все тебе дали ! Все у тебя есть, с..ка ты ! Специально извести что ли решил и меня и мать ?

И снова недели пропаданий. И снова запах спирта. Он и без того, всегда тощий до ребер по бокам, осунулся словно неживой.Проклятый доходяга ! И говорили же учителя в школе, что он не идиот. Говорили, что парень то – неглупый… А вот не хочет… Не хочет и все тут ! И разве не за мной было дело, дело обязующее заставить его – захотеть ! Мы сделаем Человека ! Чего бы мне не стоило такое стремление ! И может быть я ничего не купил за целое состояние…А может быть я приобрел ненужный хлам за бесценок !
 
– Я тебя кормлю ! Тебя тут обстирывают ! И я костьми лягу, но ты у меня будешь учиться ! А если нет, значит кроме учебы, вообще ничего больше не станет в расписании твоем. Ни музыки твоей дебильной.. Чтобы дружков твоих и духу тут не было никогда ! Читает он “Театр” ! Дол..о..б, совсем ! Читать будешь только то, что задают ! Если увижу что читаешь что то еще – пеняй на себя ! Кассеты твои изымаю !
– Не дам !
– Я тебя и спрашивать не буду ! Не даст он ! Будешь совершеннолетний – зарабатывай и покупай что хочешь, а сейчас я тут хозяин !

Дима не желал отдавать музыкальные пленки с его идиотской музыкой. И когда он почти рыдая как баба закрыл ребристые, аккуратные ряды кассет, воткнутые в ящичек внутри шуфлядки стола, накрыв их собой как вражескую гранату попавшую в общий окоп, от наглости и невежества его я не размусовывая прилежаний, силой выкинул пятидесяти килограммового подростка куда то в сторону к стене.
Позже, мне показалось, что я забрал и выбросил в уличную помойку нечто большее чем простые магнитофонные кассеты. Теперь я был врагом ! Ибо в том, о чем пели ему различные люди, Дима скорее всего нашел свой образ, возможность быть не одному… И кто же смял в кашу пластик говорящий про него и для него ? Кто вынес прочь последнее идейное кольцо на канате ведущем к жизни ?  Канатной веревке соединяющей безмозглое подобие ума с правом верить в существование. В умение чувствовать, говорить, видеть и слышать…Сколько лет потом мне не слышать сына ? О, сколько лет потом мне не видеть сына ?
Да и плевать мне на то, что малолетний идиот принимает меня за кого угодно ! Я – прав ! И я докажу это, даже если проклятое небо обрушится на землю ! Мой сын не будет идиотом ! Быть таковыми – удел почитателей одноименного романа. А у нас порядок простой – точное дело и знание его ! И без всяческих соплей ! Я должен, и значит я сделаю ! Мы - люди, и мы делаем людей !
И раз сегодня случится второй, последний удар по моей голове и по сердцу моему железному ( аж горько использовать заезженное пошлое выражение ), и Валька найдя меня нелепо скрученного как пластилиновый человечек огромных размеров, шутливо разлегшийся на всю ванную комнатку, – закричит по бабьи, простым ритуальным криком для обозначения беззащитности ее пред несуразицей беды.
А я как костяной шар за неким простым номером скачусь в нужную лузу. И ведь помню –  был же неплохим игроком. Я может быть, даже полюбил бы бильярд всем сердцем. Да как то не сложилось…
февраль 2026г.