Полуостров. Глава 151

Глава 151.
- Зачем вы продлили мне жизнь, господин Клеймехер?.. - серая тень присела на край дивана. - Я бы попала на Небеса, если бы умерла тогда...
- Каждому отмерен свой срок, Эльза... - я хотел взять её за руку, но мои пальцы захватили лишь воздух.
Некоторое время я сидел на диване, озираясь по сторонам. Интересно, сколько же я проспал? Сердце гулко колотилось, молотя в висках. Язык с трудом ворочался во рту, как после тяжёлого похмелья.
Я не сразу понял, что в дверь стучат, робко, словно ожидая в любой момент, что она, распахнувшись, треснет по голове.
Я прочитал заклинание. Коновалов тихо, словно крадучись, зашёл в прихожую, и не зажигая свет, начал расшнуровывать кроссовки.
- Павел Александрович...
- Иван! - я даже не удосужился встать с дивана. - Давай, не сегодня, а? Я понимаю, что ты хочешь сообщить мне что-то крайне важное, но потом, хорошо? Дико башка трещит...
- Пили, что ли? - Коновалов встал на пороге гостиной.
Волосы у него падали на глаза, а сам он дрожал, словно последние три часа провел на остановке, ожидая автобус.
- К черту поди! - я спустил ноги с дивана. - Не обижайся, но реально сил никаких нет... Вряд ли произошло ещё что-то экстраординарное...
Я не договорил, увидев выражение его лица. Он был похож на человека, за пять минут до этого встретившего призрак.
- Что еще случилось?..
- Павел Александрович... - Коновалов вдруг упал на колени. - Простите меня...
- Ты охренел, что ли?!
- Павел Александрович... Мастер Пауль, - поправился он. - Нижайше прошу... - он сделал паузу размером с Гибралтарский пролив. - Нижайше прошу, - снова начал говорить Коновалов с выражением ученика, воспроизводящего по памяти сложное стихотворение, - простить меня за то, что я замышлял злоумышление... - он снова сбился. - Я, короче, убить вас хотел, Павел Александрович, - выпалил он. - А в итоге...
Я стиснул пальцами виски. Этого ещё не хватало для полного счастья...
- Во-первых, негоже Избранному протирать пол перед равным себе! - повторил я слова мастера Якоба. - Это ты перед Куратором ползать будешь... Во-вторых, чего это ты сейчас решил вдруг признаться?.. - страшная догадка сковала мне сознание. - Ты, это самое... Ты, что, грохнул кого-то?..
Продолжая стоять на коленях, Коновалов судорожно кивнул.
- И кого же?..
- Тётку эту... - он произносил слова настолько неразборчиво, что мне приходилось прислушиваться. - Которая мать Козлова... Ну, которая...
Я наклонился к нему и намотал его патлы на руку, заставляя поднять голову.
- Заклинанием смерти, ага? Каноническим?
Не имея больше возможности опустить глаза, Коновалов попытался отвернуться в сторону, и я усилил хватку.
- Я сегодня адекватный ответ услышу?..
- Да, Павел Александрович! У меня не было другого выхода! Пустите! - он дёрнул головой. - Больно!
- Сейчас ещё больнее будет! - пообещал я. - То есть ты пришил Избранную запретным заклинанием, которое ты отточил до совершенства, помышляя о том, чтобы убить меня? Так, Коновалов? А теперь ты приходишь ко мне, надеясь на понимание и прощение? Верно?..
- Верно, Павел Александрович... - прошептал Коновалов. - Можете сделать то же самое...
Я отпустил его волосы.
- Марш на кухню! Воды себе налей...
Поскольку он не двигался с места, я сам прошёл в указанном ему направлении и налил в стакан воды из графина, заботливо наполненного утром Марией Борисовной.
- На диван сядь! - скомандовал я. - Ноги отнялись, что ли? Заклинание смерти, конечно, тяжёлое, но не до такой же степени...
Коновалов пил воду лихорадочными глотками, проливая её на рубашку. Зубы его стучали о край стакана.
- Ну, рассказывай, как ты дошёл до жизни такой...
- Я как вас с Валькой застал, - он допил воду до конца и передал мне стакан, - все время об этом думал... Я вас ненавидел... Даже больше, чем Сергея Васильевича... Потому что он просто п...к, а вам я верил... А вам посрать было! - вдруг заорал он. - Вам же вообще все пофиг! Мы же для вас, б..., вообще не люди...
- Ну, почему же, - возразил я, - я замечал, что ты на меня волком смотришь. Но, знаешь, если мне говорят: "До свидания!", то это реально "до свидания", без полутонов...
- Я хотел, чтобы оно долго было... - продолжал Коновалов. - Неканон слишком быстрый... Чтобы вы осознать успели...
- А как бы ты жил после этого, Коновалов? - осведомился я.
- А я, что, собирался?.. - его взгляд был устремлен в район ковра.
- Ой, дурак... - простонал я. - Из-за Вали Зайчиковой? Да у тебя этих Валь за всю жизнь, знаешь, сколько будет?..
- Павел Александрович, - буркнул Коновалов. - Не надо так... Вы, на самом деле, так не считаете...
- Хорошо, я так не считаю, - согласился я. - Но где ты его достал? И как выучил? На ком ты тренировался? На кошках?..
- На крысах... - Коновалов поправил волосы, но поскольку он сидел, опустив голову, они снова упали ему на глаза. - Мы с Гариком в коллектор лазили... Где река подземная... Там крыс видимо-невидимо... Я потом один туда ходил... Жутко было ужасно... Что мне теперь будет, Павел Александрович? - он, наконец, посмотрел на меня.
- Да ничего не будет... - я пожал плечами. - Она была вне закона, любой Избранный мог это сделать... Тем более, тебе угрожала опасность. Ведь угрожала?..
Коновалов вновь уставился на ковёр.
- Я Вальку издалека увидел, она к Козлову шла... Я на лавку сел, подождать, когда она выйдет... Поговорить хотел... Ей часа два не было, я околел там торчать...
- А написать ты ей не мог? - перебил я.
- Павел Александрович, вы же сами говорили... - вскинулся Коновалов. - Не обо всем написать можно...
- Ладно, дальше что было?..
- Дальше она вышла... Он ей позвонил, она с ним потрындела... Улыбалась... А сама думала, как он ей противен... О вас думала... Хотела, чтобы вы на его месте были... - он скривился.
- Вот поэтому я всегда тебе говорил: поменьше читай чужие мысли! - заметил я. - Узнаешь много всего, что знать ни к чему и не следует... Подожди, - опешил я. - А как ты её мысли прочитал?..
- А она их не закрывала...
- У неё был безумный перерасход энергии, - кивнул я. - Видимо, не смогла... Говорил же ей: иди домой!..
Коновалов посмотрел на меня с подозрением.
- Вы мне не расскажите?..
- Потом когда-нибудь, - отрезал я. - Дальше что было?
- А дальше эта тётка появилась... Возможно, она возле дома ошивалась... Она на Вальку посмотрела, и та споткнулась... Тогда я перед Валькой встал... Это просто жесть была, - Коновалов поежился. - Поток такой силы, у меня аж зубы от него заболели... Я подумал, что, если её не остановить, она сначала меня укокошит, а потом Вальку...
- Существуют тысячи других боевых заклинаний, Коновалов! - не выдержал я. - Ты применил заклинание смерти! Ты теперь на каждом повороте его применять будешь?..
- Вы не учили меня им, Павел Александрович!..
- Заклинанию смерти я тоже тебя не учил! Однако ты успешно и сам справился! Что у тебя в голове, Иван? Опилки, как у Винни-Пуха? Ты совершенно неуправляемый, тебя нужно гнать из общины ссаными тряпками!.. Запретить тебе, как Шварценбергу, использовать заклинания...
Коновалов закрыл лицо руками.
- Ну, давай, ещё реветь начни...
- Вы тоже владеете заклинанием смерти, - прерывающимся голосом произнёс Коновалов. - Вас никто ни откуда не гонит...
- Я владею еще и другими!.. И применяю их весьма успешно...
- Что мне теперь будет, Павел Александрович?.. - повторил Коновалов, опуская руки на колени.
На физиономии у него было выражение полнейшей отрешенности.
- Технически - ничего. Ты мог и должен был её убить. Когда кто-то объявляется вне закона, то он превращается в зайца, гонимого волками... - я вдруг понял, что обстоятельства смерти матери Козлова отчего-то приводят меня в дикую ярость. - По существу же... Ну, я реально не знаю, что тебе сказать...
- Вы сообщите Куратору?
- Да нет, зачем же! Я не Наставник и вроде как кляузничать не обязан!..
- Как член общины... - с тоской в глазах сказал Коновалов.
- Как член общины я могу посоветовать тебе одно, - я встал с дивана, чтобы переставить стакан, который все ещё держал в руках, на журнальный столик. - Иди домой и ложись спать! Завтра станет легче. Могу тебе таблеток отсыпать, я их сам когда-то пил. Заклинание мощное, и физически ударяет по прочитавшему, и психологически... Я тебе тут помочь не могу, каждый проходит свой путь в одиночку...
- Она не сразу умерла... - теперь Коновалов разглядывал стакан.
Я кивнул.
- У Избранных порог выше...
- И... - он вдруг стукнул кулаком по дивану. - Она улыбалась... Как будто она рада была, что я это сделал... Как будто она ждала, когда кто-то, наконец, это сделает...
- Она сумасшедшая была, Иван, - напомнил я.
- Я ей даже скорую не вызвал... - продолжал Коновалов. - Ну, а смысл? Она так на снегу и осталась лежать... Если бы я что-то ещё мог придумать... Этот поток нельзя было отвести... Ну, я бы точно не смог... Слишком мощный!..
- Так всегда бывает, когда человек себя не контролирует, - пояснил я. - Тогда эмоция превращается в действие... Если я бы тебя не учил, ты стал бы таким же... Жаль, конечно, очень жаль... - я, наконец, произнёс вслух то, о чем думал все это время. - Такие способности....
"- Вы читали" Заставу на якорном поле?" Я всегда мечтала оказаться там... А оказалась в Ганнушкина..."
- Скажите, Павел Александрович, - Коновалов вдруг посмотрел мне прямо в глаза. - А разве она не в своём праве была? Валька же причиняла зло её сыну!..
- Ты, похоже, забыл все, чему я тебя учил! - быстрым шагом я подошёл к дивану, и он отпрянул в сторону. - Ты, что, уже не помнишь первое правило Уложения? Никакого кардинального воздействия, даже, если вашим близким будет грозить опасность! Ничего, выходящего за пределы Предназначения! Мы связаны по рукам и ногам, Коновалов! И правы те, кто прервал свое бытие ещё до подписания Договора, а их, ты знаешь ли, в изобилии! Потому что мы не живём! Мы годами, веками, тысячелетиями существуем в параллельной реальности! И нет никакого выхода: или Орден выжмет из тебя все до конца, до грани, или ты сам свихнешься! Ты никогда не будешь счастлив, никогда, они уж постараются, будь уверен! Ты будешь полагать, что, если ты будешь следовать их правилам, ловушка когда-нибудь раскроется и отпустит тебя! Но это лишь иллюзия, потому что сначала у тебя заберут все, заберут ту, ради которой ты хотел возвращаться домой, и больше этого никогда не повторится... У тебя будут другие, которые будут с тобой, потому что ты искусный любовник, потому что ты не пьёшь, - ну, с их точки зрения, - потому что ты приносишь домой зарплату, но каждый раз, когда ты будешь считать, что боль утихла, у тебя перед глазами вновь будет вставать этот костёр, на который они заставили тебя смотреть... А, когда ты, наконец, решишь жить, как все, жить обычной жизнью обычного человека, у тебя попытаются и это тоже забрать... Потому что только так ты можешь реализовывать свое хреново Предназначение! Через боль и страдания... Поэтому я понимаю, да, что она улыбалась! Ей больше не надо жить эту проклятую жизнь...
Я отвернулся к окну, чтобы он не видел слезы, выступившие у меня на глазах.
- Павел Александрович, - испуганно произнес Коновалов, - ну, вы чего... Я уверен, с Марией Борисовной все нормально будет...
- Иван, - я снова повернулся к нему. - Сделай, пожалуйста, над собой трансцендентное усилие и оставь меня одного! Я тебя не выгоняю, но в доме больше одной комнаты, уйди куда-нибудь...
- Хорошо, Павел Александрович... - Коновалов вышел из гостиной и прикрыл за собой дверь.
Прошло, наверное, не меньше получаса, когда я, наконец, решился зайти на кухню. Коновалов, сидел на стуле, зажав между пальцами левой руки зажженную сигарету, на столе стояло блюдце от чайного сервиза, полное окурков. На коленях у него лежала толстая книга, над которой он низко склонился, водя пальцем правой руки по линиям, образованным символами. Символы этого заклинания я смог разобрать...
Заметив меня, Коновалов поднял голову, и в ту же секунду получил по физиономии.
- Не смей читать эту дрянь!
- Павел Александрович!.. - он проследил взглядом за книжкой, которая, соскользнув с его коленей, рухнула под кухонный стол. - Вы не имеете права!
В голосе у него, тем не менее, была скорее обида, чем злость.
- Имею, пока ты находишься в моем доме! - я нажал кнопку включения чайника. - Имею право делать все, что захочу, даже убить тебя! Право на неприкосновенность жилища священно! Сидел бы у себя, не получал бы по харе... Твой выбор, твоё решение, Коновалов! - я посмотрел на пар, вылетающий из носика чайника. - Чай, короче, давай пить...
- Я сидел дома, - заявил Коновалов, вытаскивая книжку из-под стола. - Смотрел фильм на планшете... Она зашла в комнату и начала орать. Что я - дебил, который целыми днями в экран пялится, поэтому со мной одни проблемы... Она из-за него беснуется... Если бы я не нарывался, он бы меня не избил, и его бы в дурку не определили... Если вы меня выгоните, я все равно на улице сидеть буду... Гарик к родителям уехал...
- Гарику твоему с его коллектором челюсть бы набок свернуть... - пробормотал я. - А, если бы с вами что-нибудь случилось?.. Вообще мозги отсутствуют...
Коновалов не ответил, потирая щеку.
- Где вы так бить научились, Павел Александрович?..
- Больно, что ли, очень? - усмехнулся я.
- Мерзко...
- В деревне под Архангельском. Учил детей поморов. Они не слушались на уровне постановки вопроса. Прямо вот как ты... Ты не понимаешь, Коновалов... - я разлил чай в кружки. - Я - человек другого времени, тогда телесные наказания были нормой... Учитель, который не наказывает, не учитель, а так, покурить вышел, ему на шею сядут. Я, конечно, пытаюсь перестроиться...
- У вас это плохо получается, - ехидно сказал Коновалов.
- Ты не понимаешь... - повторил я. - Эти книжки... Они слишком рано выводят на максимальный уровень. Когда ты ещё к этому совершенно не готов... Мастер Якоб, Избранный, выше которого по мастерству я никогда не встречал, достаточно пожилой человек. А ты, вероятно, хочешь, чтобы тебе навсегда осталось семнадцать! Чтобы женщины, с которыми ты реально захочешь сойтись, были намного старше тебя!
Коновалов яростно покачал головой.
- Тогда зачем ты её читаешь? Она же не является запретной, от которой невозможно оторваться!.. Хочешь стать круче всех на районе?
- Мне никогда не стать круче вас, Павел Александрович... - вздохнул Коновалов, медленно поворачивая кружку по часовой стрелке. - Я бы не смог простить...
- Я не прощаю, Коновалов, - в свою очередь вздохнул я. - Я просто не заморачиваюсь...