Глава 1. Часть 1

Машина плавно выезжала из посёлка на трассу. Дождь стучал по крыше, словно отбивал такт её тревожным мыслям. Чара смотрела в окно: капли стекали по стеклу, превращая ночную степь в размытое пятно.

Отец молчал. С тех пор как они сели в машину, он не произнёс ни слова. Его молчание давило сильнее любых упрёков. Чара знала: он разочарован. Не только её провалом на экзаменах, но и тем, какой она стала. Через два часа они остановились у заправки. Рядом, как всегда, примостилось придорожное кафе и несколько круглосуточных магазинчиков. Пока отец заливал бензин, Чара вышла размяться. Холодный ветер пробирал до костей, но ей нужно было глотнуть воздуха вне этой машины.

— Далеко едете? — раздался голос за спиной.

Чара обернулась. У входа в кафе, на лавочке, сидела девушка примерно её возраста, с сигаретой в руках.

— В Староград, — коротко ответила Чара.

— Ого! На учебу? — незнакомка стряхнула пепел на мокрый асфальт.

Чара замялась. Очередная ложь далась бы ей легко, но сейчас почему-то не хотелось врать.

— Не совсем. К тёте.

— Понятно. Я тоже туда еду, только на автобусе. Меня Лиля зовут.

Чара представилась в ответ. Они разговорились. Лиля оказалась студенткой последнего курса того самого университета, куда Чара так и не смогла поступить.

— Знаешь, — сказала Лиля, — я ведь не сразу поступила. Год готовилась. Но главное — не сдаваться.

Эти слова царапнули гордость Чары. Она задумчиво посмотрела на Лилю, чувствуя, как внутри что;то надламывается.

— А почему ты не поступила сразу? — спросила Чара, стараясь скрыть раздражение в голосе.

Лиля усмехнулась, стряхнув пепел с почти истлевшей сигареты:

— О, у меня была целая история. Я же сначала собиралась стать боевым магом, готовилась, а на практике выяснилось, что у меня лучше получается целительство. Пришлось менять планы, пересдавать экзамены.

— И что, не обидно было? — спросила Чара.

— Конечно, обидно. Но знаешь, — Лиля наклонилась ближе, — Иногда нужно сделать шаг назад, чтобы потом рвануть вперёд.

Чара замерла. Эти слова попали точно в цель.

Они помолчали, наблюдая, как капли дождя срываются с козырька кафе.

— Слушай, — вдруг оживилась Лиля. — У нашей тусовки из университета есть что;то вроде клуба по интересам. Собираемся по пятницам в «Хмельном Пикси», обсуждаем новые техники, делимся опытом. Может, придёшь как;нибудь?

Чара колебалась. Предложение звучало заманчиво, а внутри разгоралось непривычное желание — не оправдаться и прятаться, а просто согласиться. Рассказать, как тоскливо вечерами листать учебники, зная, что всё равно не хочешь поступать туда, куда сказали родители. Как страшно признаться, что не знаешь, чего хочешь на самом деле. В посёлке у неё почти не было друзей, а тем более ровесников;магов и по правде, дружба всегда давалась Чаре тяжело. Она то замыкалась в себе, то говорила лишнее, то боялась показаться глупой. А здесь живая, улыбчивая Лиля, которая говорит о неудачах так легко, будто это просто ступеньки на лестнице. Больше всего на свете Чаре сейчас хотелось… просто поговорить. По;настоящему. Чтобы кто;то слушал не с осуждением, а с интересом. Чтобы не приходилось прятать свои сомнения за вежливыми фразами. Лиля казалась человеком, с которым такое возможно.

Чара невольно сжала кулаки. Она так давно не пыталась ни с кем сблизиться, что даже мысль о новой дружбе пугала. Но ещё страшнее было представить, как снова закрывается эта внезапно приоткрывшаяся дверь.

— Подумай об этом, — мягко сказала Лиля, улыбаясь краешком губ, будто уловив её метания. — В Старограде тебе будет проще, по крайней мере потому, ты уже знаешь одного человека.

Чара хотела ответить, но в этот момент у обочины громко просигналила их машина. Отец опустил стекло и, бросив короткий взгляд на часы, произнёс без лишних эмоций:

— Чара! Я рассчитался на кассе, можно выдвигаться.

Он говорил сухо, без лишних расспросов о её собеседнице. Чара на мгновение замешкалась, и повернулась к Лиле, стараясь улыбнуться как можно теплее:

— Спасибо за разговор. Было… по;настоящему приятно познакомиться.

Лиля широко улыбнулась в ответ, её глаза на миг вспыхнули:

— И мне! Знаешь, если решишься прийти в «Хмельной Пикси», просто скажи, что от Лили. Там все свои.

Она сделала паузу, словно подбирая слова, а потом добавила чуть тише:

— А если вдруг передумаешь, всё равно пиши. Я буду рада.

Чара кивнула, чувствуя, как в груди снова теплеет.

— Хорошо. Я… подумаю.

Отец снова коротко просигналил, напоминая, что ждать не намерен. Чара махнула Лиле рукой, поспешила к машине и села на заднее сиденье. В зеркале заднего вида она увидела, как Лиля машет им вслед, стоя под козырьком кафе. Мысли кружились в голове, как осенние листья на ветру. Предложение девушки казалось странным подарком судьбы. Что, если это действительно шанс начать всё с чистого листа? Не так, как планировали родители, а так, как хочется ей самой.

***

Дорога от Солнечного до Старограда заняла почти двое суток с учётом остановок. Чара не могла сказать, сколько километров они преодолели: степь тянулась до горизонта, растворяясь в серой дымке дождя.

За время пути они дважды ночевали в хостеле и делали перерывы каждые четыре;пять часов — заезжали в придорожные кафе. Там Чара с отцом молча поглощали горячие бутерброды и кофе.

— Па, ты уверен, что это съедобно? — скривилась Чара, прожёвывая бутерброд в очередной придорожной забегаловке. — Знаешь, если бы я могла выбирать между этим и голодной смертью, я бы, пожалуй, выбрала… — она задумалась, — пожалуй, всё-таки этот бутерброд. Хотя нет, вру. Голодная смерть звучит привлекательнее.

Отец хмыкнул, отхлёбывая кофе — тот был настолько тёмным, что напоминал машинное масло.

— Лучше это, чем голодать. Надо было попросить маму собрать нам еду в дорогу, — пробурчал он, разглядывая меню. Ламинированный лист выглядел так, будто пережил не одно поколение посетителей: поверх старых позиций шариковой ручкой были вписаны новые цены, а некоторые названия стёрлись до неразборчивости.

— Слушай, пап, а тётя Аружан сильно удивится, что я приехала? — неожиданно спросила Чара, меняя тему.

Отец помолчал, словно взвешивая ответ. Чара уже решила, что он не ответит, но тут он произнёс:

— Думаю, она догадывалась. Мама ей писала, рассказывала о ситуации… Но подробности, конечно, станут сюрпризом.

Чара кивнула, дожёвывая бутерброд. Внутри сжался тугой узел — она всё ещё не могла смириться с тем, как резко изменилась её жизнь.

После короткого привала они снова тронулись в путь. Чара смотрела в окно, размышляя о предстоящей встрече. Что;то подсказывало: разговор с тётей будет непростым. И дело было не только в расстоянии между Солнечным и Староградом.

Почти сразу после Солнечного они выехали на федеральную трассу. Чара запомнила, как промелькнула Астрахань — город на Волге показался лишь на мгновение, когда они проезжали по мосту. Она успела заметить лишь верхушки минаретов и купола кремля, отражающиеся в серой воде.

После Астрахани пейзаж изменился. Степь сменилась полями, затем лесом. Редкие деревушки постепенно слились в череду придорожных городков. Чара то дремала, то наблюдала, как за окном мелькают новые картины.

К вечеру второго дня показались пригороды Старограда. Чара выпрямилась, всматриваясь в силуэты зданий, знакомые по фотографиям. Они миновали заводские районы, и наконец свернули на проспект, ведущий к центру.

В городе движение замедлилось. Чара жадно ловила взглядом каждую деталь: старинные дома с лепниной, современные высотки, мосты через реку, в которых отражались огни вечерних фонарей. Староград встретил их промозглым ветром и влажным воздухом, пахнущим морем и дождём.

— Приехали, — тихо сказал отец, тяжело выдыхая. Дорога далась ему нелегко.

Он припарковался у высокого серого здания. Чара вышла из машины, глубоко вдохнула влажный воздух и огляделась. Наконец;то можно было размяться! Отец тоже вышел и закурил. Чара с досадой подумала, что и сама не отказалась бы от сигареты, но при отце делать этого, конечно же, не стала.

Здание оказалось внушительным кирпичным домом сталинской постройки. Фасад украшали массивные колонны и потемневший от времени лепной орнамент. Широкая лестница вела к тяжёлой входной двери, над которой горел тусклый фонарь. В окнах первого этажа мерцал желтоватый свет.

Отец потушил сигарету и начал доставать чемоданы из багажника. Чара рассматривала двор: ухоженный, с старыми липами и скамейками, укрытыми ковром осенних листьев.

Вдруг дверь открылась, и на пороге появилась женщина. Чара сразу узнала тётю Аружан, хотя видела её лишь в раннем детстве.

Тётя шагнула навстречу. Чара поразилась, насколько она непохожа на мать: высокая, стройная, с резкими чертами лица и короткой стрижкой. Её взгляд, однако, оказался неожиданно тёплым.

— Ну, привет, путешественники! — голос тёти звучал низко, с лёгкой хрипотцой. — Вижу, дорога вас вымотала.

Отец кивнул, разминая шею:

— Да, путь неблизкий. Спасибо, что встретила.

Тётя внимательно посмотрела на Чару, словно пытаясь прочесть её мысли.

— Понимаю. Отнеси вещи, а я пока покажу Чаре квартиру, — сказала она, протягивая отцу ключи.

Они втроём поднялись на четвёртый этаж. На площадках было чисто, пахло свежей краской и хлоркой — видимо, недавно убирались. Тётя открыла тяжёлую дверь квартиры № 34. Внутри царил приглушённый свет и запах старого дома: смесь лака, дерева и едва уловимых благовоний.

Отец прошёл в прихожую с чемоданами, а тётя с Чарой направились осматривать жильё.

В конце коридора находилась небольшая, но уютная комната. Тётя щёлкнула выключателем — комнату залил тёплый свет.

— Вот здесь ты будешь жить, — сказала она, раздвигая шторы. — Вид, конечно, не самый живописный, но, надеюсь, тебе понравится.

Комната встретила их строгой, но уютной обстановкой: письменный стол у окна, книжный шкаф, заправленная кровать. На стене висел традиционный казахский орнамент.

Чара подошла к подоконнику, разглядывая кристаллы и засушенные травы.

Тем временем отец занёс оставшиеся чемоданы и тётя Аружан, оставив Чару, проводила его в гостиную:

— Располагайся. Диван в твоём распоряжении, постельное бельё в шкафу.

Когда тётя вышла, Чара прижалась лбом к холодному стеклу. За окном кружились осенние листья, танцуя в вихре ветра.

Из зала доносились приглушённые голоса. Чара прислушалась, но слов разобрать не удалось.