Часть вторая. Новое место

Мы предполагали, что дельфины едят много рыбы. Но чтобы настолько много — нет! И это становилось для нас настоящей проблемой. Поначалу мы скупали всю мороженую рыбу в магазине. Некоторые сотрудники госпиталя старались побаловать дельфинёнка и приносили ему на угощение кальмаров. Но и этого было мало. Он съедал за раз целое ведро некрупной рыбы. Слух о необычном пациенте быстро распространился по городу, и уже местные рыбаки специально выходили в море, чтобы наловить для него рыбы. Сэмюэл, как и обещал, привёз необходимый материал для создания реабилитационного бассейна.

— Ещё я раздобыл пластиковые цистерны, в них мы наберём воду в море и привезём на грузовике, чтобы наполнить бассейн. Придётся хорошо потрудиться, — заметил Сэмюэл.
Не теряя времени, мы отправились на виллу, оборудовать будущий бассейн, и сразу принялись за работу.

— Да, давненько его не использовали, — сказал Сэмюэл, глядя на дно водоёма. — Придётся вначале его почистить.

Водоём, сделанный из бетона, был действительно глубоким и длинным. Всё дно было устлано разнообразным мусором: ветками, камнями и каким-то пластиком. Мы возились целый день и управились только к вечеру. Отблеск заходящего за горизонт солнца наполнил сад ярким мерцающим светом. Темнело, и мы решили продолжить завтра, так как очень устали и проголодались, а ещё нужно было сделать самое главное — отнести рыбу в госпиталь и покормить нашего пациента. Поначалу он очень боялся нас. Дельфин не высовывался из воды и плавал, как заведённая юла, по всему периметру бассейна, не принимая брошенную нами рыбу.

— Наверное он не понимает, что эта рыба, ведь у дельфинов отсутствует обоняние, — говорил отец. — Попробуй бросить небольшую тушку ему под нос, чтобы она поплыла по инерции, как живая. В море, на свободе, он охотится за ней и ловит её сам.

Но и эти действия не принесли результата. Дельфин апатично зависал в воде в углу бассейна, и его ничего не интересовало. Но спустя время, видимо изрядно проголодавшись, он попробовал первую рыбину. Смекнув, что она вкусна и съедобна, дельфин начал подбирать брошенные нами тушки. Прошло ещё время, и, кажется, он уже узнавал меня, и мы даже немного подружились. Завидев меня с ведром, дельфин подплывал к краю бортика бассейна, выпуская вверх фонтанчик брызг, и вставал столбиком, высунув голову из воды, словно часовой на посту.

— Дельфины очень умные и смекалистые существа. Но при этом с опаской относятся к чужакам и долго изучают объект, прежде чем идти на контакт с ним, — говорил мне отец, глядя на нашего нового друга. — Но похоже вы нашли общий язык и уже неплохо ладите. Ты ему однозначно понравился.

— А ещё они очень дружелюбные, — отозвался я.

Кормить дельфина — целое искусство. Сначала я побаивался предлагать ему рыбу с рук. Мне казалось, что он хочет укусить меня за руку, но отец сказал, что у дельфинов нет «кусательного» рефлекса, и лишь по неосторожности он может сжать что-то своей пастью.

— Давай рыбу не только с руки, но и кидай в сторону, — командовал он. — Иначе он совсем станет одомашненным.

Слушая советы отца, я кидал рыбу в сторону, подбрасывая её вверх — стремительный прыжок, и дельфин, проглотив рыбу, довольно пофыркивал, кружась возле меня.

— Хороший дельфинчик, хороший! — приговаривал я, давая ему очередную рыбину.
Со временем наш подопечный привык к обществу людей и, перестав бояться, давал погладить себя по мордочке. Я впервые проводил пальцами по коже дельфина, она была гладкая и упругая и такая холодная. Я чувствовал мельчайшие бороздки, и на ощупь она напоминала туго накаченную камеру моего велосипеда, но при этом нежная, похожая на шёлк. Проведёшь по коже, и под ногтями остаётся масса землистого цвета.

— Отец, что это? Дельфин линяет? — спрашивал я его.

Он усмехался.

— Это сходит верхний слой кожи. Это похоже на то, как сходит эпителий у человека. В своей естественной среде обитания дельфин плавает настолько быстро, что эпителий отшелушивается естественным путём из-за трения о воду, но в неволе он начинает накапливаться и порой может вызывать зуд, доставляя неудобства животному. Вот увидишь: вскоре дельфин сам будет подставлять тебе стороны, которые нужно почесать.

Иногда я обманывал дельфина, давая понять, что рыбы якобы больше нет. Но каким-то образом он понимал, что я с ним играю, и тогда с ног до головы обдавал меня брызгами воды. Когда рыба действительно заканчивалась, он плавал под водой, хитро посматривая на меня и выныривая повыше, в надежде ещё получить лакомый кусочек, издавал при этом дельфиньи звуки — пи-ии, пи-ии, пи-ии, словно разговаривая со мной: «Ну дай ещё одну рыбку».

На следующий день, полностью расчистив бассейн, мы принялись укладывать строительную плёнку на дно, но обнаружили, что та была короткой для водоёма такого размера. Нам пришлось потратить ещё один день, чтобы раскроить и склеить её до нужного размера. Сверху на плёнку мы бросили рыболовную сеть, оставалось только привезти и залить в него морскую воду. Прошло четыре дня, и реабилитационный бассейн для дельфина был полностью готов.

— Пора перевозить нашего подопечного в новое жилище, — объявил Сэмюэл.

— Он столько времени с нами, а мы ему даже имя не придумали, — отметил отец.

Я задумался. Мне хотелось, чтобы Севилья тоже подумала над его именем, и я сказал:
— Давайте подумаем завтра, когда перевезём дельфина, завтра и Севилья придёт к нам.

Тем временем дельфин быстро шёл на поправку. Рана хорошо затягивалась на его брюхе, образуя свежий шрам. Мы все были очень удивлены, когда отец рассказал нам, что в случае ранения дельфины своими мышцами могут пережимать повреждённые сосуды.

— В воде кровь не сворачивается, и они таким образом себя спасают, самостоятельно останавливая кровотечение, — объяснил он.

«Какие всё-таки удивительные эти дельфины! Словно фантастические существа из другой галактики. Путешествуя по Вселенной, они попали на нашу землю в результате крушения их космического корабля и упали в океан, но не погибли, а превратились в этих прекрасных животных», — воображал себе я.

После перевозки дельфина в водоём на вилле Севилья стала приходить к нам каждый день. Мы кормили его и часами сидели у бассейна, наблюдая за ним, стараясь больше понять этих животных.

— Наверное ему скучно, надо раздобыть для него игрушку, — сказала она.

— А ещё нужно придумать ему имя. Как ты думаешь какое ему подойдёт? Как насчёт Бабли или Локи? — спросил я.

— Не знаю. Кажется, что Бабли — слишком шуточно, а Локи — простовато. Может быть Флип?

— Ну нет, — ответил я. — Только не это.

Все девчонки, начитавшись рассказов об отважном и сильном капитане Флипе, странствующем среди морей и сражающемся со свирепыми морскими чудовищами, называли этим именем всех подряд.

— Нарви, — обрадованно сказал я. — Давай назовём его Нарви.

— Звучит вроде неплохо, — отозвалась Севилья.

Я почувствовал, как в её голосе прозвучала обида, но я не желал уступать и мне так хотелось дать ему это имя.

— Ты не обиделась? — спросил я её.

— Вот ещё! Твой отец спас дельфина — твоё и имя, — фыркнула девочка, недовольно дёрнув плечом.

Когда пришло время кормить дельфина, мы давали ему рыбу и называли по имени, кажется Нарви это нравилось.

— И не забывай его потом погладить, — повелевал я Севильи, помня советы отца.