Чепуха Глава 6

                6

    Каждый  год  он  дает  интервью  средствам  массовой  информации  о  том,  что  работа  над  коврами-самолетами  идет  по  плану,  к  сожалению,  при  подготовке  к  испытаниям  выявляются  небольшие  ошибки  в  конструкции  при  перегибании  и  свертывании  в  рулон,  поэтому  испытания  откладываются  еще  на  год.  Но через  два  года,  и  это  уже  точно,  мы  завалим  наше  царство   готовой  продукцией.  Любой  гражданин,  даже  не  имеющий  специальной  подготовки,  может  спокойно  взять  кредит  в  государственном  банке  под  ничтожные  сто  семьдесят  пять  процентов  на  каких-то  сто  семьдесят  пять  лет,   и  беззаботно  летать  на  личном  ковре-самолете  хоть  куда.  Куда  ему  вздумается.  Пока,  к  сожалению,  не  летает,  но  два-то  года  уж  как-нибудь  потерпит.
   Давайте  вспомним  о  Базилио.  Вы  не  находите,  что  мы  частенько  начинаем  об  одном  и  вдруг  переключаемся  на  другое?  Не  судите,  ведь  все  равно  потом  возвращаемся.  Так  что  не  обращайте  внимания,  просто  наслаждайтесь  повествованием,  и  все.  По  большому  счету  ничего  такого  из  ряда  вон  выходящего,  за  что  неумолимо  должно  последовать  наказание,  Базилио  кажется  и  не  сделал.   Но  такой  вот  день  сегодня  у  Кащея  скомканный,  ничего  по  настоящему  злодейского  в  голову  не  приходило.  А  этот  прихвостень  лисы  Алисы  как  раз  проходил   по  другой  стороне  площади,  когда  Кащей  выбрасывал  тарелку  с  овсянкой.  Вот  взгляд  за  него  и  зацепился,  а  вслед  за  взглядом  и   мысль.
    Первым  делом  надо  отослать  приглашение  Змею  Горынычу,  любит  он  такие  мероприятия,  пусть  прилетает,  вместе  посмотрим,  а  потом  заодно  и  пообедаем  вместе,  скучно  одному  за  столом,  а  тут  вроде  праздник.  Кащей   взял  фонарь,   зажег  фитиль,  подошел  к  окну  и  трижды  описал  фонарем  круги  по  часовой  стрелке,  почти  сразу  на  скале  вспыхнул  костер  -  сигнал  Горынычу  прилетать.  Можно  было,  конечно,  позвонить,  но  это  так  уж  всем  надоело,  что  хочется  чего-то  нового,  нетрадиционного.
   Вторым  делом  надо  придумать,  за  что  наказывать  и  третьим –  как.  Близок,  ох  как  близок  Кащей  к   народу,  ведь  это  же  наша  национальная  особенность  характера – сначала  дело  делать,  а  потом  думать,  как  его  делать.  Размышляя  о  пунктах  два  и  три,  Кащей  побрел  из  своей  спальни  в   тронный  зал,  как  был  в  пижаме,  так  и  побрел.  Не  то  что  он  был  лодырь  из  лодырей,  которым  даже  лень   переодеться,  просто  иногда  так  погружался  мыслями  своими  в  дела  судьбоносные,  что  забывал   о  делах  ничтожных  и  мелочных.  Так  вот,  шел  он из  зала  в  зал  переходя,  кикиморы  в  ливреях  услужливо  и  бесшумно  открывали  перед  ним  двери,   и  хорошо,  что  открывали,  иначе  он  бы  ударился  лбом  уже  в  первую,  упал,  лежал  бы на  палисандровом  паркете,  думал  о  Базилио,  а  это  все  же  противоречит  правилам  придворного  этикета.  Это  для  какого-то  Ивана-дурака  было  бы  нормально  думать  лежа,  а  коронованный  Кащей,  или  даже  не  Кащей,  но  коронованный,   должен  думать,  сидя  на  троне.  Место  насиженное,  одно  на  все  царство-государство,  для  многих  заветное,  но,  как  говорится  по  Сеньке  шапка.  Трон –  это  вам  не  скамейка,  одноместный,  один  Сенька,  одна  шапка.  Автор  сам  на  нем  не  сиживал,  но  слышал,  что  только  стоит  коснуться  его  соответствующим  местом,  как  на  противоположном  полюсе,  то  есть в  голове  сразу  рождаются  мысли  масштабные,  глубокие  и  единственно  верные.  Опять  же  сам  не  видел,  но  говорят,  что  есть  страны,  в  которых  смогли  сделать  похожие  на  трон  модели,  их,  как  правило,  несколько  сотен,  в  них  садятся  кем-то  избранные  люди,  но  мысли  у  них  уже  полумасштабные,  полуглубокие  и  полуединственно  верные.  Кстати,  например  у  древних  укров  это  учреждение  называется  Рада,  возможно,  производное  от  слова  радость.  Думается,  справедливо  назвали,  вот  попадешь  ты  туда  и  что  будешь  делать?  Тут  и  ежу  понятно,  устроиться  поудобнее  в  отведенном  тебе  полутроне  и  радоваться,  поорать  иногда  за  демократию,  в  лоб  кому-нибудь  заехать  опять  же  за  нее,  за  матушку  демократию,  а  потом  опять  сидеть  и  радоваться.  Как – чему?  Жизнь-то  хороша!
  Кащею  эти  эксперименты   ни  к  чему,  нечего  плодить дармоедов,  которым  еще  и  зарплату  из  казны  платить  надо.  Законы  писать?  Глупости,  его  царство,  а  значит, он  сам  и  есть  закон.
   Кащей  сел  на  свое  место,  в  голове  все  также  мысли  не  предметные,  не  о  Базилио,  а  о  Змее.  Кому,  интересно,  пришла  в  голову  идея  рисовать  его  портреты  зелеными  красками?  Про  головы  все  как  в  натуре,  кажется,  снесли  ему  голову  и  никто  его  больше  никогда  не  увидит,  так  нет,  новая  голова  у  него  вырастает,  да  так  быстро,  что  он  сам  даже  испугаться  не  успеет.  А  про  цвет   врут,  на  самом  деле  рыжий  он,  и  чуб  у  него  рыжий.  К  тому  же  летает  лихо,  ас  настоящий,  поэтому  Кащей  его  и  зовет  про  себя  для  краткости  -  Чубас.  Подлец  невероятный,   подлец  виртуозный  и  беспринципный. Страну  распродать,   разворовать,  промышленность  уничтожить,  сельское  хозяйство  разорить,  досрочно  похоронить  несколько  миллионов,  а  оставшихся   людей довести  до  того,  что  они  всех  собак  в  округе  съедят  и  будут  мечтать  устроиться   на  работу:  мальчики – бандитом,  девочки – проституткой,  это  для  него  такой   пустячок,  на  который  нечего  и  внимания   обращать.  Он  и  Кащею  предлагал  реформы  провести,  отказался  Кащей  от  его  услуг  и  не  пожалел  ни  разу. А  Чубас,  если  надо,  хоть  каждый  год  будет  по  стране  изводить,  вы  только  дайте  ему  эту  страну.  Не  дают,  может  потом  когда-нибудь.  Надо  будет  снять  с  него  мерки,  по  возможности  изготовить  копию  и  поместить  в  палату  мер  и  весов  как  эталон  подлеца.   Подлецов  рядом  с  троном  пруд  пруди,  но  этот  выдающийся,   рядом  с  ним  все  остальные – туфельки-инфузории.  Возьмите  того  же  Бармалея,  клейма    негде  поставить,  а  как  вспомнишь  при  нем  Чубаса  так  руки  сами  тянутся  крылья  ангела  к  спине  такого  милого  Бармалейчика  пришить.  Чубас  и  самого  Кащея  не  раз  кидал  по  пустякам,  последний  недавно  случай,  предложил  решить  задачу  о  сворачивании  ковра-самолета  в  рулон.  За  год  обещал  завалить  идеями,  предоплату  взял  сто  процентов,  плюс  накладные  расходы,   представительские  там  разные,  фуршеты  по  пятницам  для  коллектива  и  гостей,  командировки  и  отпуска  опять  же  для  самого  и  аппарата  тоже,  не  одному  же  ехать,  неудобно  как-то.  Ежемесячно  на  две  недели   в  страны  южной  и  юго-восточной  Азии.  Всего  получилось  четыреста  пятьдесят  процентов.  А  что  деньги?  Пыль!  Кащею  денег  не  жалко,  если  они  человечеству  на  пользу.  А  время!  Ему  что,  преград  не  знает,  построй  дамбу  до  неба,  все  равно  пролетит – не  заметит  (это  о  времени  фраза,  не  о  Горыныче).  Год  так,  второй,  у  Кащея  нет  проекта,  а  у  Чубаса  нет  проблем,  только  одна - где  денег  взять?  Много,  очень  много,  а  потом  еще  много  и  чтобы  только  ему   и  чтобы  не  отдавать  никому.  Но  это  только  если  про  деньги,  он  может  показаться  странноватым,  а  в  остальном  он  человек  компанейский,  добрый,  порядочный  с  открытым  честным  взглядом  на  этот  мир,  в  котором  так   много  зла  от  разных  нехороших  людей.  Вот  забыл,  совсем  забыл.  Какой  человек?  Он  же  Змей  Горыныч!  А  значит,  и  судить  с  человеческих  морально-устойчивых  истин  нечего.  Сами-то  на  себя  посмотрите.  Посмотреть-то  посмотрим,  но  так  хочется,  чтобы  в  новостях  показали,  как  дверь  тюрьмы  за  ним  со  скрежетом  веселым  закрывается.  Жалко  в  тюрьму –  тогда  выгнать  к  черту  на  кулички.  Далеко,  и  на  кого  тогда  народ  свои  невзгоды  будет  валить,  вот  взял  бы  и тихо-тихо  сам  куда-нибудь  уехал.  Навсегда,  и  никогда  в  гости.
   Забегая  вперед,  скажу,  что  он  в  конце  концов  так  и  сделал,  говорят  даже  ковер  со  стены  с  собой  увез. Помните  тот  самый  ковер,  на  фоне  которого  он  фотографировался  с  некой  Матреной,  чтобы  все  убедились,  в  какой  нищете  ему  приходится  влачить  жизнь  свою  тяжелую?