Ландшафт и человек постмодерна

Ландшафт – это идентичность вписанного в природу человечества, очень разная в минувшие эпохи. Опыт, который пытается ввести герменевтика, — это не только навыки владения предметами и использования инструментов. Это в первую очередь собственный опыт, т.е. нечто такое, благодаря чему изменяется не только предмет, но сам осваивающий его человек. Это восприятие, чувствование и размышление и есть наша жизнь.

Человек изначально воспринимает пространство через свою телесность: дистанцию, ориентацию в окружающей среде и движение. Бытие в мифологии проявлялось через космогонические мифы, или описание создания мира как процесса возникновения бытия из небытия. Будучи для человека чем-то внешним, навсегда предопределенным, бытие налагает определенные ограничения на его деятельность, заставляет соизмерять с ним свои действия. Онтология Земли - Physis как самораскрывающаяся истина. Земля как текст, лишённый референции.

Можно сказать, что мы живем, пока сохраняем способность совершать все эти действия. Находка кроманьонца Homo sapiens sapiens в пещерах Южной Африки возраста 90-100 тыс. лет назад дает начало отсчета общего предка современных людей. Для мезолита характерны достижение одомашнивания коз, овец, свиней (VII тыс. до н.э.), притом начало соотносят с прикручиванием собаки еще в верхнем палеолите; начало земледелия (13-10 тыс. лет назад), переход к оседлому образу жизни с построением долговременных жилищ и культивированием растений, и животноводством для жизни.

Ландшафт хранит коллективную травму или радость. Например, Куршская коса в Калининграде — одновременно памятник природы и наследие исчезнувшей культуры древних пруссов. И тогда, на древнейшем для человека, еще не ставшего таковым, на первом уровне восприятия гоминид земное пространство воспринимается как среда обитания: ландшафты, климатические зоны, ресурсы.

На пути формирования человеческой сознательности неизменно возникала борьба между иррациональным и рациональным началами. Ее прекращение означало бы прекращение жизни, даже в том случае, если бы физиологически она продолжалась, как продолжают иногда физически существовать люди с тяжелыми черепно-мозговыми травмами: подобное существование вряд ли можно назвать жизнью. Ландшафт в ментальности ограничивает или расширяет человеческую деятельность, задает природные условия, влияющие на культуру и быт.

Это, если воспользоваться примером с купе, даже еще не разглядывание друг друга, не обмен репликами и не знакомство, но — готовность и к первому, и ко второму, и к третьему, однако также готовность и к замыканию в себе и прекращению контакта

Экологические и философские движения последних десятилетий стремятся к тому, чтобы снова вернуть идею о гармонии человека с природой, в том числе через осознание взаимозависимости всех живых существ и планеты в целом. Для кочевника степь — дом, для фермера — ресурс, для художника — эстетический объект.

Силуэт Эйфелевой башни или кремлёвские стены — часть национального «кода». Гора Фудзи для японцев — не вулкан, а символ гармонии, воспеваемый в хайку и гравюрах укиё-э. Но вот парадокс: В США каньоны стали символами свободы, хотя их «открыли», отобрав земли у индейцев. Это былое поле битвы смыслов, тогда или сейчас, согласие того, где стоит ли строить курорт на месте священной рощи?

Диагноз цивилизации: Свалки пластика в океане или солнечные электростанции — маркеры наших ценностей. Постмодернисты деконструируют метафизику присутствия, растворяя реальность в тексте. Их геофилософия — это гипертекст: Жак Деррида: «Нет ничего вне текста» («О грамматологии», 1967).

Арне Нэсс, философ и эколог, испытавшего влияние хайдеггерианства проводит точку зрения, близкую к феноменологии. Она состоит в том, что нет сущностей или «первичных качеств» вещей, как и самих вещей: вещи конструируем мы сами в опыте, который приобретаем, ибо ни у одного элемента нет отдельного от других существования.

Что есть, ландшафт будущего: конфликт или гармония? Ответ зависит от того, чей голос пушек громче и больше дронов? Практический смысл в том, что согласно Нэссу в том, так как все вещи, и лица в том числе, не имеют субстанции или сущности, то нет и непреодолимого онтологического раздела между самостью и природой. Здесь есть и история, в которой дороги Римской империи, оказались забыты, будучи основой современных трасс. Так Античность учила любопытствующих людей - Земля — не «окружающая среда», а материнское лоно Логоса.

Феноменология как скреп важнейший между культурами: Понимая, как инуиты видят тундру, а бедуины — пустыню, мы учимся диалогу. Допустим, что именно те первые осознавания создали тот мост, который соединял их с природой. Проживая страх, радость, горечь и утраты, в постоянной внутренней борьбы первые люди постепенно начали осознавать, что каждая борьба, каждый акт агрессии — это не только вызов, но и возможность, путь к внутреннему освобождению.

В «Письме о гуманизме» (1947) Хайдеггер пишет. «Язык — дом бытия. Но человек — не хозяин в этом доме, а пастух». Роль человека, того пастуха бытия (Хайдеггер), где автор/читатель выступает сам и творит симулякры. Земля здесь — не объект, а со-бытие, требующее Gelassenheit (отпускания) вместо контроля. Его критика Ge-stell (постава) — системы, превращающей природу в «ресурс», — созвучна античному пониманию physis.

Этика указывает ответственность человека перед святостью oikos (домом). Вместе с тем бытие является источником и условием всех форм жизнедеятельности человека. Кризис экологии и результат забвения Gelassenheit.

Симон Палас немецкий биолог, состоящий на службе в России, выделял трехчастотную систему геологических пластов (первичные, вторичные, третичные), самые первые, из которых состоят из кристаллических пород. Позже в земную шкалу геологического времени добавили четвертичные отложения, непосредственно предваряющие земную поверхность. Это - наша Земля.

Философская привлекательность метавселенной основана на возможности построить новую жизнь и новую виртуальную реальность независимо от текущего социального статуса и места проживания. Постмодерн же, отвергая земную онтологию, превращает в декорацию для человеческих игр.

Необходимо возрождение подлинной геофилософии, и оно требует феноменологического смирения— признания, что мы не создаём смыслы, а получаем их из «рук» Земли.  Каким образом может быть выстроена ретроспектива такого философского пути к сейчас, и к себе?

У меня был разный опыт, и одно из них, - это создание современных «гадательных табличек». Было понятно, что для выбора часто не хватает интуитивного импульса, и чтобы его получить "по требованию" нужен лишь подходящий инструментарий.