Не выходи после полуночи

Я тяжело вздыхаю, когда мы с собакой выходим на улицу. На часах 23:59 и я понимаю, что мы не успеем погулять за минуту. Сегодня я поздно спохватилась, что нужно выгулять собаку перед сном, а закон о запрете выхода из дома после полуночи ещё не отменили.
Я закрываю массивную белую дверь, покрытую царапинами огромных когтей и засохшей кровью, и мы отходим к кустам.
Пока собака делает свои дела, я слышу, как в воздухе проносится звук отголосков предупредительного сигнала. Значит, уже полночь. Часы на городской башне должны пробить 00:00, но около моего дома это не слышно.
Я чувствую чей-то взгляд. По телу пробегают мурашки, когда я поворачиваюсь в бок и вижу, как на меня смотрит белый волк. Кажется, он на цепи. Хотя из-за темноты я не могу быть уверенной наверняка.
Волк не отворачивает от меня головы. Я легонько подёргиваю собаку за поводок и шепчу:
–Домой, Ярчи, пошли домой...
Собака недовольна, но идёт за мной.
Волк отошёл дальше, чем могла бы ему позволить цепь и меня начинает охватывать паника, что он подбежит к нам. В воздухе опять предупредительный сигнал.
Ускорив шаг, мы с Ярчи заходим в дом и я замыкаю дверь на два оборота. В этот самый момент на улице завыла сирена. В коридор выбежал сторож и, что-то нецензурно покрикивая на меня, начал пододвигать к двери все возможные ящики и шкафы, чтобы вломиться было сложнее.
Я взрагиваю в последний раз и, взяв собаку на руки, поднимаюсь на второй этаж, квартира 5. Я не закрывала дверь, поэтому с лёгкостью захожу внутрь и замыкаюсь изнутри.
Тут сирены звучат тише. Освободившись от поводка, Ярчи запрыгивает на мою кровать и начинает засыпать, иногда поглядывая в мою сторону.
Я стою в центре комнаты. На меня начинает накатывать паника. Больше таких ошибок совершать нельзя. Лучше выгуливать собаку заранее. Намного заранее.
Дом резко содрогнулся, словно рядом упало какое-нибудь большое космическое тело. Но все же знаю, что это знак. Знак, что пришли они и лучше сидеть тихо. Два года уже, давно пора привыкнуть...
Я слышу истеричный смех и звук похожий на "ши-ши-ши". Я поворачиваюсь и... шторы! Я. Опять. Забыла. Закрыть. Шторы. Что делать? Подбегать к окну опасно,  оно уже смотрит на меня и машет когтистой лапой. Ярчи попытался издать лай, но лишь глубже зарылся в одеяло.
Я медленно отхожу назад и резким движением выключаю свет в комнате. Пока чудище привыкает к темноте, я хватаю собаку на руки и открываю дверь. В этот момент за моей спиной полетели осколки. Оно сломало окно. Оно забирается внутрь. Один из осколков с хрустом останавливается в моём плече. Я прикусываю губу, по щеке катятся горячие слёзы.
Я выбегаю в коридор, Ярчи на моих руках дрожит. Захлопнув дверь, я подбегаю к рубильнику и дёргаю его вниз.
Раздаётся сигнал. Мои соседи выбегают из своих квартир и мы бежим вниз. Кто-то плачет, кто-то сыпется проклятьями, а я лишь пытаюсь унять боль в плече и поглаживаю собаку.
Мы спустились на первый этаж, когда услышали рёв существа. Мы не знаем, откуда они пришли, но за эти два года нас волнует только вопрос выживания. Половина города разрушена, многих людей нет, нет и их тел, существа беспощадно ими насытились. Кажется, в нашем крае их четыре.
Сторож запускает нас в подвал. По очереди мы спускаемся внутрь. Меня останавливают.
–С собаками нельзя, –мужчина указал на моего Ярчи.
–Я не пойду без него...–мой голос дрожит, Ярчи мне как сын и уж его я точно не брошу, тем более, когда он жалобно жмётся ко мне.
–Значит, оставайтесь умирать, –мужчина пожимает плечами и не сводит с меня свои серые глаза.
Все уже спустились. Мы стоим вдвоём, а наверху бродит оно. На нос Ярчи падает кусочек штукатурки, он жалобно скулит и прячет голову под мою руку.
–Пожалуйста...–шепчу я и мужчина, громко выругавшись, запускает меня.
Я осторожно спускаюсь, одной рукой держась за лестницу, в другой у меня собака.
Сторож спускается последним.
Мы сидим в тишине. Нас почти двадцать человек и каждый хочет выжить.
Что-то обрушивается сверху. С потолка сыпется земля, упала лампочка и мы остались в темноте. Пролетел испуганный шёпот. Нам не нужен свет, чтобы увидеть, как люк подвала открывается и заглядывает оно.
Мы не пережили эту ночь.