23. Это письмо я отправляю в Ленинград

Невнятные рассуждения ни о чем, в которых среди прочего упоминается Валерий Попов. Не исключено, что тот самый, который позже написал биографию Довлатова.

Довлатов посетовал на то, что газета не разлетается нарасхват:

«Я уже писал, что работать нам трудно. Рынок узкий, публика инертная. Колбаса идет лучше Набокова».

Последнее предложение выглядит не только констатацией факта, но и некоторым сожалением. С одной стороны – презренная колбаса. С другой стороны – великий и непревзойденный Набоков.

Сетования несколько неуместны. Эмигранты и ехали именно за колбасой, а отнюдь не за Набоковым. Если с колбасой у советов были проблемы, то с чтивом – отнюдь. Набоков не приветствовался. Это – да. Но наверняка, те, кто добыл право на выезд в закордон, смогли бы найти и томик-другой Набокова. Не было Набокова под боком, были просто горы другой литературы ничуть не хуже Набокова – от Франсуа Рабле до Шекспира, Бернарда Шоу, Теодора Драйзера и Артура Конан Дойла. Алчущий чтива индивидуум мог просто не вылезать из библиотек. Читай, сколько влезет. Чехов – полное собрание сочинений. Не нравится Чехов? Гоголь Николай Васильевич. Один Дюма написал 100 томов. Черпай литературные жемчуга полными горстями. Но ведь не это же было нужно.

Выбирать между Набоковым и колбасой колбасу – это совершенно не зазорно. Свободный человек тем и отличается от несвободного, что имеет право выбора. Любого выбора. Который, конечно же, не противоречит нормам человеческого общежития.