Когда останавливаются часы

"Некоторые вещи уходят последними. Настенные часы, пиджак, старый блокнот… Но память хранит короткие мгновения жизни, которые остаются с нами дольше всего."

Комната долго не соглашалась с потерей. Делала вид, что всё по-прежнему. Стул стоял под тем же углом, занавеска цеплялась за ручку окна, на полке лежали вещи, смысл которых знал только он.
Место осталось, а человек — нет. Так тоже, оказывается, бывает.

После ухода человека его вещи начинают исчезать не сразу — постепенно. Сначала крупное: одежда, обувь. Потом мелочи из ящиков. Даже запах уходит — будто проветривают не комнату, а чьё-то присутствие.

Дом у нас был вполне современный по тем временам, без скрипучих полов и старых стен. Обычная квартира. На стене в комнате висели часы — ничего особенного, светлый циферблат, тёмная рамка. Они просто шли — годами, без разговоров.

За пару дней до смерти дедушки их заводили. Пружина тугая, ключ поворачивали долго. Его спросили:
— Ну что, ещё?
Он посмотрел и спокойно сказал:
— Хватит.

Часы остановились точно в момент его ухода. Мы заметили это позже — когда в доме уже говорили вполголоса и ходили мягко, будто боялись разбудить тишину. Потом часы снова запустили, и они ещё долго служили — как ни в чём не бывало.

Вспомнилась бабушка. Она умерла давно, но в день её ухода кто-то стукнул одновременно в нашу дверь и к соседям. Никого не было видно, но наша собака завыла — тихо, протяжно, словно отвечала на сигнал, которого мы не слышали.

Теперь, в день ухода дедушки, такой же стук раздался в нашу дверь. Я пошёл к ней с уверенностью, что там никого нет. Пустота была ощутима особенно сильно, а воспоминание о бабушке наложилось на настоящий момент, делая его ещё тише и глубже.

Дольше всего в прихожей висел дедушкин пиджак — прокуренный, со своим особым запахом. Его не трогали. Он как будто дежурил. А потом однажды я заметил — его нет. И вот это почему-то оказалось окончательнее всего.

Иногда я замечал дедушку на мгновение: стоящего у окна, слушающего, как играет свет на стенах, поправляющего часы, будто проверял, что всё ещё идёт своим чередом. Он не говорил ни слова, но его присутствие было ощутимо — тихое, спокойное, живое.

Некоторые вещи уходят последними. И вместе с ними комната перестаёт ждать. Но память о коротких мгновениях жизни, как эти тихие образы, остаётся дольше всего.