Моё разноцветное детство. Москва 1969 год, ГУМ и К

- Вставай, соня, утро уже!
Выныриваю из снов, глаза не открываются.
- Ваша девочка бутерброд будет?
Незнакомый голос, кто это? С трудом разлепляю глаза и вижу немолодую тётеньку в халате. Она сидит у стола в нашем полупустом номере и пьёт чай с бутербродами. На свободную тарелочку она отложила один, рядом белеет яйцо в крутую. Жуть, как хочется есть, вчера целый день пробегали на пустой желудок. Резво подскакиваю на кровати, а мама говорит:
- Иди умываться.
Сама она грустно поглядывает на тарелочку, понятно, вчера в магазины мы не зашли, продуктов никаких не купили. Зато на стуле возле кровати сидит пушистый серебряный мишка. При виде его моё сердце взлетает к облакам!
Бегом одевшись, я подсаживаюсь к столу и ломаю бутерброд с сыром надвое – мне и маме. А та заваривает чай и улыбается.
- Сегодня будем с шубой разбираться.
Я мрачнею, это же целая трагедия: папка взял в долг у братика Вовки, когда они через Москву возвращались с Тянь Шаня в Свердловск. Взял, чтобы порадовать маму беличьей шубкой. Да вышел скандал – слишком дорого, а ещё мамины подруги в один голос твердили, что «не ноская, и мех потрётся до залысин»! Мама её и не надела ни разу. А теперь нам предстоит упрашивать магазин принять шубу назад… Примут ли? Всё-таки времени сколько прошло… Э-эх, оставаться маме с беличьей шубкой. Но я молчу и быстрее допиваю чай.
 Мама сосредоточена до хмурости, видно внутренне готовится к битве за шубку. Вот горе-горькое, не видать мне сегодня Москвы! Но всё складывается удачно - шубу папа купил в магазине со смешным названием «ГУМ», а это, оказывается, на самой Красной площади!
Мы вышли из метро, и я сначала ничего не узнала, а потом ка-ак узнала и побежала, вернее, ввинтилась в толпу, заполонившую эту замечательную площадь, ведь надо увидеть и памятник Минину и Пожарскому, и Царь-колокол, а главное – Мавзолей! Мама ухватила меня в последний момент,
- Стой! Ты куда! Потеряешься!
И правда, народу столько, и со всех сторон гиды, гиды, а вокруг них экскурсии, так, что слушай, где хочешь.
- … году этот собор…
- Теперь поглядите направо…
Но в Мавзолей точно не попасть – очередь тесно стоящих людей вьётся и огибает, завивается и нигде не видно ей конца… Жаль, это для меня безнадёжно, невозможно.
Зато мы зашли в Кремль и погуляли там, посмотрели Царь-пушку, пробились к Царь-колоколу, и я залезла на постамент прямо к осколку, он даже с меня ростом! Потрогала пальчиками чугун – толстенный!
Надо всеми нами - над шумящей на все голоса толпой, над яркими завитушками куполов Василия Блаженного, над зданиями, собравшимися любопытствующей толпой вокруг Красной площади, поглядеть на нас - вдруг поплыл перезвон курантов. Это огромные часы на Спасской башне отбивали время чистым звуком, знакомым всем по радио. Я стояла, задрав голову и плыла вместе со звоном.
- Это не фильм, не телепередача, вот же она, реальность, и мы с мамой сейчас прямиком в ней! Мы стоим в самом центре советской страны!

Натешились от души: потрогали кирпич кремлёвских стен, постояли в Александровском садике у Вечного огня… А я думала,
 - Деда Миша, деда Гриша, деда Степан, я за всех вас тут стою и смотрю в языки оранжевого пламени…
Наконец мама стала озираться в поисках этого заветного ГУМ-а.
- Да туда поглядите, вот же вход, ну да, этот!
ГУМ оказался боярским теремом, каменным и огромным. Я зашла, робея, мама – воинственно и твёрдым шагом. Глянув ей в лицо, я подумала, что не хотела бы оказаться на месте этих продавцов, если вдруг не примут нашу несчастную беличью шубку…
Нас встретил гул голосов и аквариумный свет, лившийся через стеклянный потолок.
Ого, внутри этот ГУМ не похож ни на что, виденное мною до сих пор, только похож на «стакан», где зимой гоняли по отвесной стене мотоциклисты. ГУМ тоже внутри пустой, под огромным и прозрачным сводом потолка. С одной стороны на другую через пугающую пустоту зала перекинуты мостики, а сами стены - сплошь маленькие магазины. Сотни дверей, зовущих зайти и купить.
А народу! Я уцепилась за бечеву пакета с проклятущей шубой. Вот тут точно потеряться запросто – в этой толчее отставшую от мамы девочку даже милиция не найдёт!
Как будто в ответ на мои страхи из-под потолка зазвучал и рассыпался эхом так, что даже сразу разберёшь, красивый женский голос:
- «Петров Вася, мальчик восьми лет, твои родители ждут тебя на первом этаже у фонтана…
Вот же разиня этот Вася Петров, отстал и потерялся! Его мама, наверное, уже с ума сошла от волнения! Вот со мной такого случится не может, потому, что я внимательная. А женщина по радио принялась громко рассказывать о том, где можно купить постельное бельё, где начинается показ мод, где комната отдыха и делать ещё кучу разных объявлений. Я стояла и высматривала, где это фонтан. Но внезапно поняла, что мамы рядом нет, что заслушалась и отстала! В ужасе я заорала, перекрывая голос с потолка:
- Мама!
И тут же в двух шагах увидела её, озирающуюся по сторонам в поисках своей дочки.  Ну всё, больше я бечевы пакета не отпущу, пусть эта сладкоголосая дикторша что хочет говорит, меня больше не околдуешь! По узенькой боковой лестнице, по безнадёжно стёртым каменным ступеням мы идём на второй этаж к магазинчику «Меха», мама знает номер, папа ей записал.
Ага, вроде тут!
Замечаю, что недалеко, прямо у перил огромного балкона, опоясывающего изнутри терем, стоят столики, как в кафе… Да это и есть кафе!
- Мам, поедим?
Забыв, что я – малоежка, нетерпеливо дёргаю маму за рукав. Та отмахивается,
- Потом. Когда договорюсь.
Тут она на миг запнулась, задумалась… уверенно решила.
- Но тебя я тут оставлю, сиди за столиком, я приду.
Жди! Опять жди! Как я устала ждать её у всяких разных магазинов… Но что поделаешь.
Пока я бочком вползала на белое сидение стула за крайним столиком, мама уже говорила что-то официантке, та кивала.
Ужас какой, одной сидеть среди проходящих мимо людей и ждать, ждать… Ненавижу стоять у магазинов. Но теперь хоть сижу. Обречённо вздыхаю.

Через стеклянную витрину, где написано «Меха» мне видно, как мама решительно выкладывает шубку на прилавок, как она твёрдо отметает рукой возражения ошалелой, похожей на мышку, девушки за прилавком, как та вызывает на подмогу кассиршу, а та – ещё подмогу из подсобки…
Думаю, так может долго тянуться, прямо сказка о репке, ну, о шубке. Позвала бабка внучку, тянут… время, тянут… а решить вопрос не могут.
Сказка шиворот навыворот: Мышка вызывает Кошку, а та – Жучку, а дальше дело доходит прямиком до...  С интересом наблюдаю, как из подсобки выплывает - Дедка! Сразу понятно, что директор. Теперь он в свою очередь вертит в руках бумажный ярлык, целый и не оторванный от беличьей шубки, профессионально гладит рукой мех… Ура! Сейчас он отдаст наши деньги, и мы свободны!
Но лысый Дедка задумывается, морщит лоб и что-то долго говорит маме, та вспыхивает.
- Вот сейчас она ему покажет где раки зимуют! – в предвкушении думаю я, усаживаясь поудобнее.
Но нет, она неожиданно кивает головой, соглашается.
Что там они придумали?
Вижу, Мышка семенит в кладовку и притаскивает, ого, новую шубку! Та пушистенькая и серебристо-серенькая, моя мама тут же примеряет её: воротник сзади стоечкой, а впереди – красивый «апаш», полы чуть расклешённые книзу - хорошо! Мама в шубке вертится перед большим - в пол – зеркалом, изумительно ей идёт! Сбрасывает обновку на руки Мышке, а та тут же начинает заворачивать шубку в коричневую бумагу. Кошка уже устроилась за кассой и отсчитывает какие-то деньги, а Жучка, товаровед что ли, подсовывает маме документ на подпись.
Неужели виден конец этой тягомотины?
Через минуту, красная как рак, мама вылетает из магазина. Дедка, довольно улыбаясь, стоит в дверях, провожает, что ли? В глазах его я вижу сильно не понравившийся мне огонёк, он явно любуется моей мамой. Неожиданно встряхнув головой и отогнав наваждение, он ныряет в магазин, как в омут.
Мама подбегает к столикам кафе, в руках у неё новый пухлый пакет, а в кулачке зажаты деньги.
- Всё отлично!
Так доверительно говорит она, но не мне, а подскочившей официантке.
- Шубу обменяла на другую, разницу в цене вернули, теперь можно и пообедать.
Официантка кивает и ускользает, а мама плюхается на стул, она вымотана битвой.
- Мам, какая это шуба, ну, та, что тебе дали?
- Из козьих лапок, такая, как у тебя капор. Ноский мех, на сто лет хватит.
…
Сто не сто, а сегодня эта шуба ещё доживает свой век. Её долго носила мама, прежде чем передала мне. А потом студентка, моя дочь, в Новый год разодрала полы, съезжая с ледяной горки прямо на «пятой точке», но я так зашила, что сегодня вы и следов не найдёте.
Вот какая ноская шубка!
Ждёт, когда вырастет моя внучка.