Коррупция

      Часть первая: коррупция и государь.

Как государь может эффективно бороться с коррупцией  - при условии что она признанно является смазкой для государственного механизма и никто не хочет брать на себя ответственность лишь за зарплату, на "энтузиазме управленца"? Приведём исторические примеры от Ивана Грозного до Сталина.

Коррупция как смазка механизма — это не оправдание, а констатация управленческой реальности. Ни один государь, который реально управлял большой страной, этого не не понимал. Поэтому борьба с коррупцией никогда не была её уничтожением — она всегда была лишь управлением ею.

Разберём по логике, затем по истории.

 Базовый принцип такой: коррупцию не уничтожают — её локализуют и дозируют. Во всех эффективных государствах действовало одно и то же правило: государь борется не с фактом коррупции, а с её неконтролируемым ростом и подменой власти.
Коррупция становится смертельной, когда чиновник начинает служить не государю, а доходному месту, доход от должности превышает страх наказания и коррупционная сеть становится горизонтальной, а не вертикальной.

Задача правителя — вернуть коррупцию в вертикаль.

 Иван Грозный: «кормления», опричнина, террор как перезагрузка элит.
Реальность эпохи такова: зарплат не было. Чиновник «кормился» с территории. Это была признанная норма.

Что делает Иван IV? Отменяет кормления (1555–1556) и формально лишает бояр легитимной коррупции. Вводит служилую вертикаль, зависящую от царя.
Когда элита саботирует — запускает опричнину.

Важно, что опричнина была не борьбой с коррупцией, а уничтожением старых элитных сетей, которые перестали быть управляемыми. В итоге коррупция не исчезла, но стала зависеть от царской воли, перестала быть наследственной, стала персонально опасной.

 Пётр I: «воруют все — но воруй, пока строишь империю». Его позиция (по факту, не по лозунгам) была такова: государство строится быстро, поэтому  формальные правила не успевают. Если не воровать — никто не пойдёт управлять.
Что он делает?
Вводит жёсткие наказания, включая казни — но выборочно. Демонстративно казнит «зажравшихся» и прощает эффективных. Меншиков — классический пример: воровал колоссально, но пока был полезен — был неприкасаем.
Потерял доверие - был лишён всего.
То есть принцип Петра был «Воруешь — пока полезен. Становишься опасен — конец».

 Екатерина II ввела институционализацию коррупции. Как рациональный управленец, она понимала: коррупцию нельзя убрать, но можно встроить в систему. Что она делает? Фиксирует жалования, разрешает «подарки» в рамках приличий, создаёт сложную бюрократию, где никто не всесилен. Это не уничтожает коррупцию, но снижает хаос, повышает предсказуемость,
минимизирует бунты элит.

 Николай I: «не воруют только дураки и святые». Он ненавидел коррупцию морально, но понимал её системно. Его формула такова: жёсткий контроль,
отчётность, показательные наказания - но без иллюзий. Он честно признавал: «В России не воруют только два человека — я и… (пауза) … и ещё один, которого я не знаю».

 Сталин: страх, ротация, непредсказуемость. Это — самый радикальный пример контролируемой коррупции.

Ключевые инструменты такие:
а) постоянная ротация кадров, когда не успеваешь обрасти связями.

б) непредсказуемые репрессии - невозможно встроить риск в бизнес-модель.

в) отсутствие наследуемости должностей.

г) личное подчинение вождю, а не должности.

Важно, что воровали и при Сталине, но не знали, где граница допустимого.
Это делало коррупцию мелкой, осторожной, не системообразующей.

Сделаем общий вывод без иллюзий. Эффективная борьба с коррупцией возможна только при одновременном выполнении 5 условий.
Коррупция встроена в вертикаль, а не в горизонтальные кланы.
Наказание неизбежно, но непредсказуемо.
Ротация элит не даёт создать феодальные вотчины.
Лояльность важнее формальной честности.
Государь сам не участвует в мелкой коррупции, но оставляет за собой право на "большое решение"*.

 Почему «энтузиазм управленца» не работает? Потому что управление — это риск, а риск без компенсации никто не берёт: «чистый идеалист» либо ломается, либо становится циником.
Все государства, которые пытались строить систему на одном энтузиазме, заканчивали хаосом, лицемерием, двойными стандартами.

Государь побеждает коррупцию не тогда, когда её запрещает, а тогда, когда она перестаёт управлять государством.


     Примечания.


 Фраза: «Государь сам не участвует в мелкой коррупции, но оставляет за собой право на "большое решение"» - не означает «пользуется плодами коррупции» в бытовом смысле.

Принципиальное различие таково. Мелкая коррупция — это личное обогащение, приватизация должности, подмена служения интересом.
«Большое решение» — это суверенное перераспределение ресурсов, амнистия или конфискация, выборочное прощение или наказание, экстраординарное вмешательство вне формальных процедур. Это не «пользование плодами», а монополия на финальное решение, аналог jus gladii (право меча) и raison d"Еtat, «чрезвычайной меры».
   Именно это отличает государя от главаря коррупционной сети.

 Если государь пользуется плодами коррупции, то он становится участником рынка, теряет позицию арбитра, превращается в одного из игроков.
Исторически это всегда заканчивалось утратой суверенитета (поздняя Речь Посполитая), дворцовыми переворотами, захватом власти кланами.

Работающая модель всегда иная: Государь не извлекает, а изымает. Разница принципиальная: извлекать — значит быть зависимым, изымать— значит оставаться над системой.

 Во фразе «…когда она перестаёт управлять государством», «она» — коррупция как системное явление. Замена слова на «он» меняет смысл на персональный, а не структурный.
Если написать «…когда он перестаёт управлять государством» - то это уже не про коррупцию, а про правителя, и тогда утверждение становится трюизмом: да, если государь не управляет — он проиграл.

Но исходная мысль иная и строже: коррупция опасна не тем, что существует,
а тем, что она начинает принимать решения. Когда решения кадровые,
финансовые, стратегически принимаются неформальными сетями, а не сувереном — государство уже утрачено, даже если формально «правитель» на месте.

 
      Уточнение и заключение.

Можно переформулировать без повода для двусмысленности:

"Государь побеждает коррупцию не тогда, когда отказывается от реальности,
а тогда, когда сохраняет исключительное право окончательного решения —
вне зависимости от того, кто и сколько "смазки" производит ниже по вертикали."
Это не апология, а диагностика...





   Часть вторая:  а что такое коррупция с точки зрения дзэн?

Рассмотрим это и проанализируем, насколько сложно быть государю духовным человеком, и насколько вообще совместимы эти вещи - настоящее стремление к Освобождению и царский трон? Без морализаторства и без апологии власти - дзэн здесь удобен именно своей беспощадной простотой.

Коррупция - не юридическое и не экономическое явление, а частный случай более общего факта: ум, схвативший форму, неизбежно гниёт. Коррупция возникает не потому, что «люди плохие», а потому что есть роль, есть власть, есть ожидание, есть страх утраты,
есть необходимость принимать решения за других.
  С точки зрения дзэн, где есть удержание — там уже начало коррупции.
Даже если деньги не берут. Коррупция начинается раньше: в желании сохранить контроль, в стремлении «оправдать необходимость» и в мысли «иначе нельзя».

 Государство - это машина невежества, исходя из дзэн. Ибо государство — это
иерархия, принуждение, ответственность за последствия и насилие (прямое или структурное). А дзэн исходит из простой формулы: ни один поступок, совершаемый из роли, не является свободным.
Государь действует не как человек, а как функция. Функция же всегда действует ради сохранения системы и никогда — ради освобождения.
Поэтому дзэн не спрашивает: «Хороший ли это правитель?» Он спрашивает: «Кто здесь действует — живое сознание или роль?»

 Почему коррупция — «смазка», и дзэн с этим согласен? Фраза «коррупция — смазка механизма» с точки зрения дзэн не цинична, а тривиальна. Любая сложная система негибка, формализована и не успевает за реальностью. Коррупция — это теневая адаптация.
Дзэн сказал бы жёстко: если система требует коррупции для выживания —
значит, она уже мертва как живой порядок. Но — и это важно —
дзэн не предлагает заменить её "чистой" системой. Он вообще не предлагает систем.

 Может ли государь быть духовным человеком?
Да — но не в том смысле, в каком обычно понимают духовность.
Государь может практиковать невовлечённость, не отождествляться с ролью, действовать без личной выгоды, не лгать самому себе. Но он не может не производить карму, не быть источником страдания и не быть узлом причинности.

В дзэн это формулируется так: ты можешь быть чист внутри, но твои решения всё равно будут грязными. И это не упрёк, а описание реальности.

 Совместимы ли Освобождение и трон?
Настоящее стремление к Освобождению означает отказ от контроля, утрату интереса к управлению, отсутствие желания влиять, исчезновение «миссии».
Трон же требует удержания, влияния, непрерывного выбора, игры в необходимость.

Поэтому Освобождение и трон несовместимы как путь - но могут временно сосуществовать как факт. Исторически это выглядит так: либо государь не доходит до Освобождения, либо, дойдя, уходит, либо остаётся - но Освобождение становится легендой.

 Почему дзэн не идеализирует «духовных правителей»?
Дзэн очень подозрителен к фигуре «просветлённого государя», потому что чаще всего это означает духовный язык, оправдание насилия и сакрализацию власти.
Для дзэн это худший вариант коррупции: не денежной, а онтологической. Когда власть начинает говорить языком освобождения — освобождение исчезает первым.

Если уж быть предельно честным, дзэн допускает один-единственный вариант: когда государь не считает себя спасителем, не говорит от имени истины, минимизирует вмешательство, не строит утопий, готов уйти в любой момент и не держится за трон.
Это не «просветлённый царь», а человек, не перепутавший роль с собой.

Короче говоря, коррупция — не моральная проблема, а следствие удержания формы.
Государственная власть по определению кармична. Духовность возможна внутри человека, но не внутри института. Настоящее Освобождение всегда тянет прочь от трона, а не к нему.

Тот, кто действительно свободен, не хочет управлять даже собственной тенью...