Переосмысление

В самом начале 2000-х Александр Александрович Бологов, возглавлявший в те годы Псковское отделение Союза писателей России, вернулся из Москвы и, кроме прочих книг, привёз только что вышедший из печати двухтомник стихов своего давнего друга (и, кстати, бывшего сослуживца по Северному флоту) Николая Васильевича Беседина, у которого Сан Саныч обычно во время своих поездок в столицу и останавливался.

- Вот она, Саша, настоящая поэзия! – сказал Бологов, поглаживая ладонью лежащий на его председательском столе двухтомник. – Не оторваться: я, как только в купе на верхней полке устроился, так от Москвы почти до самого Пскова и читал...

И он сказал правду: не оторваться. В этом я убедился вечером того же дня, когда, уже будучи дома, открыл первую из книг (таки выпросил я у Сан Саныча тогда стихи Беседина!).

Четверть века прошло с того дня. И Сан Саныча с нами уже нет... Николая Васильевичу Беседину уже за 90: он так и живёт в Москве – дай Бог ему здоровья и сил!

Почему я вспомнил о его стихах именно сейчас, спустя столько лет? Точнее сказать, об одном стихотворении, которое, прочтя когда-то впервые, запомнил сразу и на всю оставшуюся жизнь? В случайности я не верю – в этом мире всё предопределено...
Может быть, потому вспомнил, что мне теперь столько же лет, сколько было Беседину, когда он то стихотворение написал? Даже, пожалуй, немного больше... Впрочем, при желании объяснение можно найти всему, если очень нужно. В данном случае оказалось, на мой взгляд, нужно. Почему – чуть ниже. А пока – то самое стихотворение: во оно (орфографию оставляю авторскую):

И вопросил судья в пределе вечном,
Где нет превыше правды ничего:
– Что для себя ты сделал, человече?
И был ответ длинней, чем жизнь его.
И вновь спросил он, восседавший в белом,
В смирении склонившуюся тень:
– Что для других ты, человече, сделал?
И был ответ коротким, словно день.
И в третий раз его спросил он строго:
– Прожив в земной юдоли столько лет,
Что, человече, сделал ты для Бога?
И ничего не услыхал в ответ.

Я, как уже говорил, запомнил этот стих с первого прочтения и потом даже как-то читал его на одном из наших вечеров в Литературной гостиной. Правда, было это давно – очень давно, и тогда всё в том стихотворении казалось мне понятным и правильным. Но...

К вере каждый человек приходит по-своему: путь этот трудный и порой очень и очень долгий, ибо смена мировоззрения простой и лёгкой быть не может по определению. И переосмысление некоторых понятий с течением времени – процесс вполне естественный.

Именно так у меня произошло и с этим стихотворением...

«... – Что для других ты, человече, сделал?
И был ответ коротким, словно день».

И:

«... Что, человече, сделал ты для Бога?
И ничего не услыхал в ответ».

А теперь – строки из Евангелия: «И сказал Иисус Христос: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне». То есть, накормив голодающего, утешив страдающего, обогрев того, кто в этом нуждается, помолившись от всего сердца за кого-то, живого или усопшего, – вы сделали это для Бога. Уже сделали.

А что вы можете сделать конкретно для самого Бога? Ничего. Богу можно только молиться, а добро надо делать окружающим вас людям – как говорил Христос, «братьям Его меньшим».

«Вера без дел мертва», говорил апостол Иаков, - в противовес мнению тех христиан, которые считали, что нужно просто верить, не прилагая ни к чему никаких усилий, и этого достаточно. Нет: если мы, православные, соблюдаем посты, ходим на службы и участвуем в таинствах, это ещё не значит, что мы будем спасены. Надо, чтобы жизнь наша стала служением ближним – кто как и чем может. То есть, накорми голодающего, утешь страдающего, обогрей – хотя бы Словом - того, кто в этом нуждается.
И не требуй от людей благодарности за это: просто сделай - и сам об этом забудь: кому надо, тот сделанное тобою доброе дело учтёт.

И ещё одно: не делать никому зла – это вовсе не означает делать добро.

Но это так, к слову...