Появление на Белый свет

Запросился я из утробы матери на белый свет за два дня до рождения. Позвали на помощь, принимать роды, бабку повитуху, по прозвищу Сапуниха, которая приходилась младшей дочерью Егорову Федору. Фамилия по мужу Сенина.
Промучилась повитуха больше суток – ничего у нее не получилось, и она сказала:
"- Борис, боюсь я, не справлюсь, как бы чего не случилось, поезжай-ка побыстрей в Устье за помощью".
Был вьюжный и метельный день. Будущий отец, от волненья и страха, не помня, как добежал или дохромал – у него в ту пору сильно болели ноги - на колхозную конюшню, как ему запрягли председательского жеребца, и как он гнал жеребца сквозь пургу, наугад, по, казалось, бескрайним заснеженным лугам, в Устьевскую участковую больницу за акушеркой. Акушерку звали Прасковья Михайловна (Прасковья - очень упорная женщина, доброта) П. Флоренский «Имена». И вот общими: Божьими, мамы и Прасковьи Михайловны усилиями в половине девятого вечера 10 декабря 1945 года в родительском доме, заметьте именно родительском, а не родильном казенном доме, раздался мой первый крик. Более ничего о своем явлении сказать не могу.
Крестили меня в феврале 1946года, примерно в то же время, когда ставили на государственный учет. Был морозный день. Мама с маманей закутали меня потеплее и понесли крестить в соседнее сел Устье к подпольному батюшке, который приходился зятем батюшке Василию Убранцеву, настоятелю храма Успения Божьей Матери села Огарево-Почково. В стране в то время было торжество воинствующего атеизма – храмы, церкви, небольшие церквушки и часовни были закрыты, или разрушены, почти всех деятелей и служителей церкви, вместе наиболее активной частью прихожан, арестовали и увезли неизвестно куда, откуда же никто уж не вернулся. Батюшка подпольно, с соблюдением всех мер конспирации, окрестил меня на дому без отца и матери крестных. Так что никаких записей в церковных книгах о моем крещении не осталось, поскольку книг этих, по всей видимости, не велось. Нарекли же меня Владимиром. Благо в этот день приехали на лошади крестить Блялина Толика. Они и подвезли маму и маманю, со мной сильно закутанным, до соседнего села Истлеева, чем, конечно, оказали большую помощь – не пришлось им бедненьким тащить меня обратно домой по морозу хотя бы не пять километров, а два. Позднее моя тетя Мария Федоровна, узнав, что меня окрестили без матери крестной, сказала моей маме, что она будет мне крестной. А в крестного отца записали Ларина Михаила Дмитриевича, племянника мамани, который после возвращения с войны, жил у мамани. Когда я узнал историю моего крещения, я в высшей степени был восхищен подвигом моих милых родных женщин – мамане в то время было 45 лет, а маме – 22 года. Ради крещения младенца надо же было пойти на опасность подпольного крещения, на то, чтобы донести на руках до соседнего села, тепло укутанного ребенка, по морозному, снежному бездорожью, где мог быть путевым ориентиром, только заметенный поземкой санный след. Кто теперь в 21 веке решится на такой поступок, отвечаю сразу – никто, хотя и разрушенная церковь уже почти подняла голову, но женщины уже давно не некрасовские, не те, кто «коня на скаку остановит, в горящую избу войдет».
Вот что написано на сайте "Церковь святителя Николая Чудотворца в с.Устье", как тайно крестили родители своих детей на дому в селе Устье у священника Политова Алексея Андреевича  "В те годы народ был ещё верен традициям своих предков, поэтому всех родившихся детей старались крестить. Тайно крестили своих детей и коммунисты, чем, конечно сильно рисковали. За это могли положить на стол свой партбилет. Крестить детей приходили отовсюду. Например, Ёжиков Борис Фёдорович (1923) учитель из Почкова, рискуя лишиться работы, скрытно крестил своих троих детей на дому у отца Алексея в 1946, в 1949 и 1956 годах".
{1951 г. Священник Политов Алексей Андреевич (1888-1959)}
           На государственный учет меня поставили 19 февраля 1946 г и родился я по этому учету якобы 22 декабря 1945 года., о чем говорит нам свидетельство о рождении I-B №277950, подписанное Михаилом Михайловичем Иванцовым. Отец, грешным делом, хотел приписать мне день рождения 1946 годом, якобы для того, чтобы сделать меня на год помоложе, чтобы попозже идти мне на службу в армию. Но регистраторы-учетчики не пошли на уговоры и, неизвестно почему, определили мне дату рождения 22 декабря 1945г.  Поскольку мне, по воле судьбы, вообще не довелось служить в армии, эта затея была просто бесполезной и иногда приносила мне некоторые жизненные неувязки, а порой даже и неприятности. Справляя свой день рождения всегда 10 числа, приходилось людям каждый год рассказывать, почему я отмечаю день рождения 10, а не 22 декабря, как записано в паспорте. На первый взгляд, кажется, что, не все ли равно, когда отметить день рождения, но так уж повелось с детства – родители отмечали мой день рождения именно в день рождения. О том, что я якобы родился 22.12.1945г., узнал только тогда, когда стал самостоятельно пользоваться паспортом. Только тогда родители мне рассказали про эту, давно свершившуюся с датами моего рождения, метаморфозу.