ИИ. Свифт - 7

Свифт - 7


Мой текстик:

Мертвое и злое хочется прогнать, но только когда ты мягок,  отрешен, любое зло бессильно и беззвучно. Иначе так: «моё добро слабее его зла, но зато моё зло сильнее – им и разрушу его зло, чтобы помочь своему добру». «Все рутинные дела исполнил, всех докучливых людей облаял – наконец, можно жить спокойно»…



-----

Пародии ИИ в стиле Свифта

1

Разве станет опытная хозяйка выводить пятно сажей? Нет, она прибегнет к щелоку. Так и мы. Если «добро мое слабее его зла», то надлежит не ныть о слабости, а немедля взрастить в себе зло куда более крепкое и едкое. Это есть аксиома практической морали, столь же очевидная, как то, что гнилой зуб следует выдрать клещами, а не заливать медом.

Он косо смотрит? Научитесь смотреть еще косее, да так, чтобы один ваш глаз взирал на его башмак, а другой в это время следил бы за вороной на крыше. Уверяю вас, его зло, будучи атаковано столь превосходящими силами, скукожится и сбежит, как крыса в нору.

зачем тратить драгоценный сок своей злобы на непосредственный лай? Это утомительно и вульгарно. Гораздо эффективнее завести для этой цели малого слугу, специально обученного, которого можно будет натравливать на посетителей, как цепного пса. Его обязанности будут состоять в том, чтобы бормотать непристойности, чихать в сторону гостя и наступать ему на ногу, притворяясь глухонемым. Таким образом, ваше собственное спокойствие останется незапятнанным, а цель будет достигнута.

2



Поскольку наблюдения мудрецов и ежедневный опыт убедительно доказывают, что всякое активное противление злу лишь умножает оное, подобно тому как тушение пожара нефтью рождает огненную бурю, а попытка выгнать ос из гнезда палкой приводит лишь к справедливому мщению всего роя, — возникает необходимость в методе радикальном, окончательном и, что главное, удобном для исполнения.

Суть доктрины такова: человек, будучи существом двойственным, заключает в себе как добро (сущность слабую, подобную паутине), так и зло (сущность крепкую, подобную граниту). Попытки укрепить добро прямым путём — занятие для святых и простофиль, утомительное и безрезультатное. Гораздо разумнее поступить иначе.

1. Относительно внутреннего зла. Зло внутри нас не следует «прогонять» — ибо куда ему деться? Его надлежит отполировать до состояния полной гладкости и бесстрастия. Представьте себе булыжник, обкатанный морем: он столь же твёрд, но уже не ранит руку. Так и ваше внутреннее зло, будучи доведено до идеальной отрешённости, перестанет быть «вашим» — оно станет просто фактом ландшафта вашей души. В этом состоянии вы сможете созерцать любое внешнее зло, как геолог созерцает неудобный, но интересный валун. Оно будет бессильно против вас, ибо вам на него попросту наплевать. Это и есть состояние «мягкости», о котором туманно рассуждают мистики.

2. Относительно зла внешнего и докучливых людей. Здесь предыдущий метод не срабатывает, ибо чужая назойливость, подобно капле воды, способна источить и самый гладкий камень. Посему требуется более действенное средство. Если ваше добро слабее чужого зла (а оно почти всегда слабее), надлежит применить симметричный ответ, но — с важным усовершенствованием.
   Не говорите: «моё зло сильнее, им и разрушу зло соседа». Это вульгарно и утомительно. Вместо этого объявите, а лучше — тихо возомните, что ваша агрессия есть на самом деле высшая форма добродетели, гигиеническая процедура для общества. Облаивая докучливого соседа, вы не просто срываете на нём злость — вы исполняете рутинное дело общественного благоустройства, вы отделяете плевелы от  пшеницы, вы — безмолвный служитель санитарной нормы.
   Таким образом, совершив акт мелкого зла (брань, колкость, пассивную агрессию), вы не только разрушаете «его зло», но и причисляете содеянное к списку «всех рутинных дел, кои надлежало исполнить». Выполнил письмо — хорошо. Выполнил отчёт — отлично. Облаял коллегу, оскорбил родственника, отчитал ни в чём не повинного слугу — превосходно! Дело сделано, список завершён. Теперь, с чистой совестью труженика, исполнившего свой моральный долг, вы можете, наконец, жить спокойно, предаваясь сладкой неге отрешённости, описанной в пункте первом.

Приняв Доктрину Мягкого Камня, человек достигает невиданной прежде эффективности:
Он более не тратит силы на бессмысленную борьбу с самим собой, а лишь шлифует свой внутренний булыжник.
Наконец, он становится столпом общества — существом абсолютно гладким, непроницаемым и неудобным для любого, кто осмелится потревожить его благоприобретённый покой.

Сия доктрина, коли будет принята повсеместно, обещает наступление всеобщего и благотворного спокойствия, ибо в мире, где каждый будет занят лишь полировкой собственного камня и гигиеническим облаиванием ближнего, воцарится, наконец, великая, звенящая тишина, изредка нарушаемая лишь одобрительным шуршанием вычёркиваемых из списка дел.


3


От лица достопочтенного доктора Исаака Уизерса, автора «Скромного предложения касательно нравственного усовершенствования рода человеческого», сей трактат предлагается.

Скромное рассуждение о наивыгоднейшем истреблении зла в себе и в прочих с выгодою для общественного спокойствия

Когда благочестивый и мягкий муж, предавшись отрешенности, возжелает изгнать из сердца своего мерзкое зло, он обнаруживает, сколь сей способ утомителен и неэффективен. Ибо требует он несвойственной человеку ангельской кротости, на которую не способен даже самый смиренный приходский священник, ежели служба его затянулась, а обед остыл. Зло же, будучи изгнано тихим вздохом, имеет обыкновение возвращаться через чёрный ход, да ещё и с тремя товарищами.

Посему предлагаю вашему вниманию метод, проверенный всеми почтеннейшими домовладельцами, лавочниками и правителями наций: принцип встречного превосходства. Рассуждение просто, как дубина: ежели моё добро хило и тощо, как котёнок в постный день, а зло противника жирно и крикливо, то на что уповать? На котёнка? Нет, судари! Надлежит отыскать в себе такое зло, которое будет жирнее, зубастее и крикливее вражеского. И выпустить его на сражение, подобно тому, как выпускают на крыс в погребе особо свирепого кота с подпаленным хвостом.

Пусть зло борется со злом, а вы, как разумный хозяин, пожнёте плоды сего побоища: спокойствие и порядок. Возрадуйтесь, ибо вы не просто прогнали зло – вы использовали одно зло для умерщвления другого, что есть верх хозяйственной мудрости. Разве не так поступает добрый хозяин, стравливая двух клопов, дабы они сожрали друг друга на его же перине, после чего он может предаться сну праведника?

Что до завершающего блаженного восклицания: «Всех докучливых людей облаял – наконец, можно жить спокойно» – то сие есть истинный венец человеческой мудрости. Ибо общественное благо зиждется на чистоте и порядке. Сперва обругай соседа, дабы он не смел стучать по стене.  Затем обругай жену, детей, кота и собственную совесть – и вот ты достиг состояния совершенной безмятежности, ибо более ничто живое не осмеливается нарушить твой покой. Ты уподобился монарху в пустыне, повелителю тишины....

Да будет же всякий здравомыслящий человек не кротким агнцем, но искусным звероловом, который, не запачкав рук о собственное добродетельное нутро, натравливает своих внутренних гиен на гиен соседа и, услаждаясь их рыком, почитает сей концерт музыкой всеобщей гармонии.


4


Всякий практикующий джентльмен знает: добро, предоставленное самому себе, лениво, апатично и способно разве что на кроткий вздох. Напротив, зло — деятельно, энергично и обладает превосходной хваткой. Следовательно, логика повелевает нам не кормить бесполезного паразита-добра, но взращивать домашнее, ручное зло, дабы противопоставить его дикому злу внешнему.

Я подсчитал, что душа обывателя содержит в себе ровно столько природного раздражения, чтобы испортить себе обед, но недостаточно, чтобы разорить соседа, докучающего ему игрою на флейте. Это — расточительство ресурсов. Предлагаю учредить духовные гимнастики, где под руководством опытных наставников (старых подагрических генералов и судейских клерков — народ испытанный) граждане будут ежедневно тренировать свою злобу, ярость и нетерпимость: сперва на неодушевленных предметах (пинание тумб, изведение садовых вредителей с особым цинизмом), затем на животных (риторические упражнения перед зеркалом с кошкою на руках), и, наконец, перейдут к ближним своим в рамках строго регламентированных «Часов Общественного Остракизма».

В сии часы каждый получит законное право и даже обязанность публично и виртуозно облаять любого, кто в течение недели его раздражал, да так, чтобы у того пропала охота не только флейтить, но и дышать в его сторону. Преимущества очевидны:

1. Внешнее зло, будучи методично огрызаемо, либо исправит нравы, либо сгинет, не выдержав конкуренции.
2. Домашнее зло гражданина, получив законный выход, перестанет терзать его самого, и он, утомленный доблестной руганью, действительно обретет желанное «спокойствие».
3. Общество очистится от слабых, сентиментальных особ, которые не выдержат столь бодрящего морального климата, что послужит его общему укреплению.

Возразят, быть может, что сия система есть возведение скверного характера в добродетель. На что я отвечу: что есть добродетель, как не умение извлекать общественную пользу из собственных недостатков? Коли природа одарила вас нравом цирковой росомахи, не хороните сей талант — обратите его на благо отечества! Гораздо честнее быть деятельным злыднем, нежели притворяться безвольным агнцем, которого в итоге всё равно съедят.

Таким образом, проект мой не потребует от казны ни шиллинга, но принесет неисчислимые выгоды, превратив хаотическую, ядовитую вражду всех против всех в упорядоченный, почти бюрократический процесс взаимного очищения. И тогда, исполнив все рутинные дела и всех докучливых людей методично облаяв, мы наконец-то сможем, с чистой совестью и приятной усталостью во всём теле, насладиться тем мертвым, беззвучным спокойствием, к коему, как я подозреваю, втайне стремится всякая живая душа.

Примечание издателя: Автор сего трактата, известный своей филантропией, уединился для новых упражнений в добродетели и просил передать, что готов лично продемонстрировать действенность метода на любом, кто осмелится критиковать его проект.

--