Сны Павла

Павлу снился удушливый сон; он был как ноющая нога, которая донимает и издевается. Он снился ему на протяжении уже почти семи лет. Всё уже давно закончилось, время прошло, события испарились, но сон твердил свою ерунду и рвался стать явью, желал вернуть то время, о котором рассказывал хозяину. Павлу оставалось лишь примириться и смотреть его, как раздражающее кино. Он был его рабом, рабом этой паршивой киноленты.
Во сне Павел сидел в огромном зале. Он занимал место в средних рядах гостей среди матерей, отцов, сестёр, братьев, бабушек, дедушек и смотрел на сцену, где вразвалку сидели за столами выпускники. Они были красиво одеты, лица их лопались от счастья, глаза горели. Скоро им вручат дипломы, скоро они официально станут специалистами, а он? А он что? А он учился вместе с ними, однако жизнь его посадила по другую сторону от сцены. Хотелось ли ему сидеть рядом с ними? Сейчас, находясь во сне, он точно не мог бы ответить на этот вопрос. Его мучили сомнения. С одной стороны, ему бы тоже хотелось блистать среди прочих, чтобы на него смотрели, гордились им, возможно, даже хвастались. С другой же стороны, он знал, что они все болваны. Ладно, будем честны, всё же не все, но многие, он готов был поручиться за это, однозначно не выделялись умом и уж точно никак не подходили под словосочетание "дипломированный специалист". И быть в ряду с такими ему точно не хотелось.
И вот он сидит, не понимает, что тут делает, не понимает даже, что, собственно, это всё сон. Всё выглядит и воспринимается очень реально. Что ему делать? Он с горечью и в тот же миг с радостью смотрит на сцену. Все улыбались, шептались и шутили.
"Когда же они начнут? Скорее бы уйти отсюда, – подумал во сне Павел. – Надоело это всё".
Может быть, Павлу было здесь некомфортно ещё по той простой причине, что все были наряжены, все они постарались над внешним видом, а он пришёл в обычной оранжевой кофте с капюшоном, шортах и кроссовках. Он выделялся на фоне всех приглашённых.
На сцену вышла женщина в красном платье. На вид ей было лет сорок пять, достаточно приятная. Павел знал, что это обман. Внешне она была привлекательна, тут спорить не приходилось, но внутри пряталась ящерица. Она преподавала у него... Он забыл, что она преподавала. Это показалось ему странным, ведь он всегда выделялся отличной памятью. Ну да ладно.
И вот стоит эта женщина, прячущая в себе ящерицу, или правильнее было бы сказать "оберегающая в себе ящерицу", зависит же от мотива и настроения самого человека, ну так вот, не так важно, стоит эта женщина, приветствует всех, все орут, кричат, что-то восклицают, как сумасшедшие. Эйфория безмерная. Все рады, кроме него самого. Она толкает вдохновляющую речь про важность того, про важность сего, ну классика, стандарт. Павел всё молчит. Чем дальше говорит женщина, тем мрачнее и недовольнее становится его лицо. А он и так выделяется на фоне гостей и выпускников, так ещё и лицо в морду болвана превращается, в такую отторгающую праздник харю. Это замечает со сцены женщина в платье и замолкает. Она на какое-то непродолжительное время утихает, смотрит на него, но для всех она смотрит просто в глубь зала. Все думают, что она замечталась, у некоторых и вовсе на лице появилось беспокойство: вдруг человеку плохо стало, кто знает. Вот к ней уже подходит её соведущий, один из действующих студентов, по виду чистый заморыш, конечно, и хочет убедиться, что всё с ней в порядке. Он не успевает даже слово сказать, как женщина восклицает:
– А у нас особенный гость в зале.
Почему-то в этот момент все выпускники, словно по команде, смотрят на него, хотя до этого, Павел был уверен в том, никто даже и частью взгляда его не одарил, его тут не было для них. Для них он был неудачником, пролетевшим со счастливым билетом. Павел чувствует ещё большую неловкость. Но что-то в нём начинает и закипать. Негодование проступает на его лице. Он поджимает губы, щёки пылают, на лбу выступает пот.
– Павел Кетегин! Ваше внимание, прошу! – задорно со сцены произносит женщина и рукой указывает на него.
Тут уже и все гости зала смотрят на него. Павел соприкасается с ними осторожным взглядом, чтобы те не накинулись на него. Толпа на многое способна. Он сильнее поджимает губы и кивает, мол, я друг, я свой. Но взгляды гостей, выпускников и женщины в красном платье говорят о другом. Они все его презирают, хотя что он им сделал?
А тут можно ответить за Павла. Он мозолит им глаза. Вот что он делает. Такое не прощает общество. Павел, ты бы должен это уже знать!
– Здравствуйте, – решается ответить Павел женщине на сцене.
– Ты чей у нас гость? К кому пришёл?
Павел корчит недоумённое лицо. Нижняя губа его приподнимается и выдаётся вперёд.
– Да не знаю. Я как-то сам по себе тут. Решил поглядеть, как все идут в хорошее будущее, перспективное будущее.
– А ты не пойдёшь с ними? – допытывается женщина. Выражение её лица ехидное, кислое. Ну точно ящерица! Ей бы зелёное платье; не тот цвет она подобрала.
– Я своим путём, видимо, пойду.
– Ну да, кто поглупее, идёт своим путём.
Павел был задет. Он понимал, что его провоцируют. Он качнул плечами и спокойно ответил:
– Хотя бы я сам всё пытался учить и сдавать. Я не списывал, как большинство из тех, кто сейчас получит диплом.
На этих словах зрители и выпускники начинают негодовать. Поднимается шум из летящих в него оскорблений. Некоторые родители даже пытаются протиснуться через других к нему, чтобы физически наказать нарушителя спокойствия, этой сладкой грёзы и праздника, но их всё же успокаивают, те садятся обратно на места.
– Зависть губит людей, ты же это знаешь, Павел?
– Да, знаю, только я не завидую. Я всё сам пытался...
– И не смог, – подхватывает женщина.
– Пусть так. Пусть так. – Павел кивает головой, он всё равно продолжает быть уверенным в своей правоте, в том, что говорит, однако же что-то здесь меняется в нём. Глаза его начинают зудеть. Он хочет всплакнуть, но держится, как отважный воин. Стоять, стоять! Держать строй! Павел кашлянул и добавил: – Не вам же всем меня судить. Меня жизнь рассудит. А вы кто? Никто. Просто попутчики. Было время, когда мы переплетались нашими жизнями. Сейчас всё не так. Вы не нависаете надо мной. Я свободен от той чуши, что вы говорите. Я не игрушка больше. Я не мальчик.
– Утютю, – задевает его женщина в красном платье.
Павел ощущает, как глаза его начинают сильнее слезиться. Он борется с соблазном расплакаться, искусно с ним сражается, и ему пока это удаётся.
Однако же тут задевать его начинают гости и сами выпускники. Они подражают женщине в красном платье. Они со страстным участием повторяют за ней:
– Утютю, утютю, бедненький, да, расскажи нам ещё что-нибудь, утютю, утютю...
Стоит такой шум, такой давящий гул, что сопротивляться больше невозможно. Павел зажимает обеими руками уши, но это не помогает. Глаза тонут и становятся несчастными, и в конце концов он срывается. Он плачет.
В этот момент все громко смеются над ним, над его слабостью и показывают на него пальцами. Павел вздрагивает и просыпается.

Он просыпается и понимает, что держит в руках деньги. Он также понимает, что это был только сон, тот сон, который его давно не отпускает. Почему? Никто его не задевал, он молча покинул сам то место. Никто зло не смотрел ему в спину. Да он и не думает обо всём случившемся. Не получилось с вузом, ну и не получилось. Действительно, что такого? Но его подсознание, видимо, думало иначе. Вот уже долгие годы сон назойливо повторяется, один и тот же.
Павел замёрз. Свет из соседней комнаты доносится в их комнату. Он смотрит на свою девушку. Она не дрожит, ей не холодно, хотя в комнате прохладно. Окно настежь открыто. Дул ветерок вечернего прохладного августа.
"В этом году погода скачет туда-сюда, нетипичная температура для августа", – думает Павел, кладёт деньги на кровать, подходит к окну и прикрывает его на откид.
Потом его взгляд падает на большие глубокие коробки, доверху забитые деньгами. Эта квартира девушки. Эти деньги тоже девушки. Они были знакомы только месяц, а она уже открылась ему. Она пригласила жить к себе, поведала тайну, что у неё есть приличные деньги. Вначале он подумал, что это шутка. Когда же она начала показывать ему коробки, открыла каждую, Павел потерялся. Она сказала ему:
– Честно, я не представляю, сколько их тут, но думаю, что много, очень.
Она была права. Денег было много, все купюры были высшего номинала.
Они тут же приступили к подсчёту.
Девушка крепко спит, не видно и не слышно даже, как она дышит. Павел берёт плед, раскрывает его и аккуратно накрывает её, а потом думает: "Откуда у неё все эти деньги? Почему я сразу не спросил об этом?"
Он был настолько заворожён мыслью, что с этих денег и ему что-то достанется, а может быть, он даже и единолично ими сможет распорядиться... Это захватило его дух, и сердце сильно забилось в груди.
Она его любит, она пожертвует ради него всем. Она пригласила к себе жить, она относится к нему так, словно он божество!
Павел смотрит на неё, смотрит на то, как беззащитно она спит, самодовольно улыбается и садится рядом с ней. Он берёт в руки деньги и продолжает считать, но сбивается, потому что мешают мысли: "Она всё отдаст, это всё моё, я смогу это обставить как надо. Тут дело лёгкое. Она мне доверяет, и у меня всё получится". Кетегин уже в четвёртый раз начинает считать всё с самого начала. И он всё продолжает думать: "Сколько же тут денег, господи! Она выиграла в лотерею? Нет. Она прячет их дома. Хм. Наследство тоже не годится. Помер муж и оставил после себя всё это богатство? Нет, тоже не то. Тут что-то тёмное, плохое. Но что? Она такая милая, по ней не скажешь, что она богачка. Кто бы мог подумать?! Вот уж повезло! Надо расспросить её об этом, как проснётся".
Наступает момент, когда мысли его испаряются, остаётся одно счастье, к которому он потихоньку остывает, привыкает к нему, и теперь Павлу удаётся сосредоточиться на деньгах, на их подсчёте. Подсчёт его утомляет, и он не замечает, как вновь с деньгами в руках проваливается в сон.
На этот раз ему снится, как он сидит на рассвете в походном складном кресле на пристани у широкого озера. Позади него большой дом, он оборачивается к нему и понимает, хоть и не имеет доказательств тому, что это его дом. Он поворачивается обратно к озеру, смотрит на руки. В руках у него удочка. Он ненавидит рыбалку! Ещё это отвратительное раннее утро и безжиненная тишина, нагоняющая тревогу!
В этом сне он понимает, что спит. Что-то ему подсказывает, что это не реальность, что это самый настоящий сон. Что именно ему подсказывает об этом – Павел сказать бы не мог. В этом сне он всё осознаёт, всё видит, и в любом другом случае он бы мечтал проснуться, в любом другом случае он бы ненавидел этот сон, проклинал бы его, считая себя самым несчастным человеком на свете. Но в его случае всё было наоборот. Кетегин вспоминает о баснословных деньгах, улыбается и чувствует себя самым счастливым и удачливым человеком на планете. Ему хочется растянуть удовольствие, он желает, чтобы этот миг сновидения не умирал.
Кетегин смотрит на почти мёртвую гладь озера и очень ясно представляет, что лучшее впереди, потому тут можно и задержаться; это пойдёт только на пользу, потому что так будущее выйдет слаще.
А кто из взрослых не любит сладости?..