ИИ. Камю -7

Камю -7

Мой текстик:

Мертвое и злое хочется прогнать, но только когда ты мягок,  отрешен, любое зло бессильно и беззвучно. Иначе так: «моё добро слабее его зла, но зато моё зло сильнее – им и разрушу его зло, чтобы помочь своему добру». «Все рутинные дела исполнил, всех докучливых людей облаял – наконец, можно жить спокойно»…



-----

Пародии ИИ в стиле Камю

1



Бывают дни, когда абсурд тяжелеет, как свинцовая пластина на дне сознания. Зло в такие дни — не драма, не вспышка. Оно — контора. Контора с пыльными окнами, где за каждым столом сидит мелкий, исполнительный демон, заполняющий ведомости твоего отчаяния. И кажется, что можно было бы взбунтоваться, вышвырнуть мебель, разбить чернильницы о стены этого ада. Так и делает Сизиф в ярости, когда камень в очередной раз откатывается вниз. Но камень — он же и возвращается.

И тогда я припоминаю древнюю, бесполезную мудрость: «Будь мягок. Будь отрешен. И зло станет беззвучно, как немой страж у ворот, которые ты все равно не намерен открывать».  Ты делаешь внутри себя пустыню, и в пустыне этой шуму зла негде родиться. Оно стоит, бессильное, потому что не находит моего сопротивления — лишь равнодушие, ровное, как линия горизонта в полдень.

Но есть и другой путь. Логичный, почти математический. Если мое добро слабее его зла — а так оно и есть, добро неуклюже и сомневается в себе, — то следует прибегнуть к асимметрии. Мое зло сильнее. Я знаю его. Я взращивал его в себе по будням, поливая обидой и скукой. Им-то я и разрушу его зло. Это не победа. Это санация. Хирургическая операция в мире, где все давно уже гниет. Я помогу своему добру, отравив чужое.

Поэтому я иду. Я исполняю все рутинные дела. Я звоню по телефону, я подписываю бумаги, в которых нет смысла. Я облаиваю докучливых людей — это мои малые акты зла, тренировка перед главным. И каждый такой акт — это камень, который я вкатываю на свою гору. Потом, закончив, я сажусь в своем кресле. Закуриваю. Смотрю, как синий дым смешивается с серым светом из окна. «Вот, — думаю я, — все сделано. Все облаяно. Теперь можно жить спокойно». И в этой тишине, купленной мелкой злобой и великой усталостью, я вдруг слышу его снова. Тот же шелест бумаг в пустой конторе. Тот же звук. То же зло. Оно просто ждет понедельника. Как и я.

Я понимаю, что не прогнал его. Я лишь нанялся к нему на службу. Мой бунт стал рутиной. Мягкость — моей униформой. И спокойствие, которого я достиг, есть не что иное, как минутная передышка Сизифа, наблюдающего, как камень, уже без его помощи, катится вниз по склону. Завтра все начнется сначала. Но разве это важно? Важно то, что в этот миг я осознаю абсурд. И эта мысль делает меня свободным. Свободным продолжать.


2


Конечно. Вот вариант в стиле абсурдистской прозы Альбера Камю:

Параграфы о ярости и безразличии

Был полдень. Я сидел на кухне, наблюдая, как муха, упорная и механическая, бьется о стекло. Её зло было законченным и совершенным. Она желала выйти на солнце, я желал её гибели. Между нами завязался негласный диалог, лишённый смысла, как всё на свете.

Я подумал: чтобы изгнать зло, нужно стать мягким, отрешённым, как камень на дне реки. Тогда любое зло разобьётся о твоё безразличие и станет беззвучным.

Всех докучливых людей облаял, как пёс, охраняющий клочок тени от палящего солнца.

Но что значит «жить»? Это и есть момент самой глубокой насмешки. Я исполнил дела, я облаял людей, я прогнал муху газетой. Мир вернулся в состояние первозданной, нерушимой тишины. И в этой тишине я услышал только равномерный стук собственного сердца — такого же слепого и настойчивого, как та муха на  стекле. Покой оказался не наградой, а лишь новой формой заключения. Я отгородился от чужого зла, чтобы остаться наедине со своим, которое теперь не на что тратить.

Я встал. Солнце по-прежнему било в окно. Абсурд не был побеждён. Он просто сменил декорации. Я был мягок и отрешен, и от этого всё вокруг — и злое, и мёртвое — стало бессильным. Но и я сам стал бессилен.

--