Мат и взаимопонимание. Когда слова упираются в сте

Мат и взаимопонимание — на каком языке говорить с людьми?
Или когда слова упираются в стену…

Мне вспомнились два случая из жизни, которые, на первый взгляд, о разном, но показывают, как не просто бывает наладить взаимопонимание.
Как-то в детстве я шел с отцом - инженером по стройке. Он что-то объяснял рабочим, а те — ни в зуб ногой. Не понимали, и всё. Тут важно не то, чтобы они не знали русского — они были русские. Но его «правильная», культурная речь упиралась в стену их ментальности. Это был разрыв не языковой, а скорее культурный: речь инженера не находила отклика в их мире. И тут отец как гаркнет на них настоящим русским матерным трехэтажным... Я обалдел. Но реакция рабочих была неожиданно для меня красноречива: «А-ааа, теперь понятно! Так бы сразу и сказали, а то какую-то пургу непонятную …». Стена рухнула. Он заговорил на их единственно понятном в тот момент «диалекте» — простом диалекте силы и грубости. Я вовсе не призываю к мату, как таковому, пустое чернословие это скверна позорная.
Был и другой эпизод, где барьер оказался тоньше, но прочнее. Как-то мы путешествовали по Львову. Ничего не получалось: ни место найти в гостинице, ни билеты взять... Все прекрасно понимали русскую речь отца, но отвечали сухо, без участия: «Мест нема …, билеты закончились». Пока он, вдруг, не перешел на украинский. (Благо, помнил с детства трошки) И тут же, будто по волшебству, лица светлели: «Та чого б ти так одразу не сказав? А то ми думали, що ти….» Это был уже иной вызов. Дело было не в неспособности понять, а в нежелании слышать. Язык стал не инструментом общения, а лакмусовой бумажкой происхождения и, возможно, лояльности. Перейдя на украинский, отец не просто заговорил иначе — он символически показал уважение, сняв незримое обвинение. И стена непонимания, возведенная не из незнания, а из глухого внутреннего сопротивления, рассыпалась.
К чему это я? Оба случая учат одному: подлинная коммуникация начинается там, где ты осознаешь природу барьера. Иногда это культурно-профессиональная пропасть (когда интеллигентную речь просто «не слышат»), а иногда — психологическое или идеологическое сопротивление (когда язык сознательно игнорируют как знак «чужого»). Поэтому мудрому человеку , руководителю - в особенности, так важны те, кто видит не просто слова, а эти невидимые стены, и умеет находить нужный «языковой код» — будь то суровая прямота или знак уважения к чужой идентичности.
А в идеале — стоит стремиться быть похожим на древнего грека Алкивиада. Хитрый был человек. В Афинах он превосходил всех в роскоши, в Спарте — в аскетизме, а у персов прослыл лучшим охотником. Его гений был не в многоязычии, а в безошибочном чутье на суть чужого мира. Он понимал: чтобы быть услышанным, нужно заговорить не просто на языке, а на языке ценностей, привычек и обид своего собеседника. Вот это и есть высшее искусство — различать, где перед тобой просто другая культура, а где — закрытая дверь, к которой нужно найти не ключ, а правильное слово.