Пьеса Аверьянов

Андрей Бикетов
Пьеса «Аверьянов»

Действующие лица:
Иван Васильевич Аверьянов – лётчик (в молодости и в 75 лет)
Максим – напарник Аверьянова, лётчик.
Коля и Лёша – ученики в авиаклубе
Медсестра в больнице
Женщина - военврач
Майор
Девочка на даче
Чиновник в зале с колоннами

В пьесе происходит переход от Прошлого времени 1 (ВОВ) к Прошлому времени 2 (послевоенное время) и Настоящему (90-е годы).

Сцена 1 (Прошлое время 2)
Иван Васильевич Аверьянов в авиаклубе. В невысоком помещении с крашеными стенами модель советского самолета в разборе. На стене – плакаты с авиационными деталями. Перед ним – два ученика, Лёша и Коля.
Лёша. Иван Васильевич, про войну нам расскажете?
Коля. Вы же лётчиком известным были, под облаками парили, танкистов фашистских били, склады с боеприпасами. Расскажите, как было тогда?
Иван Васильевич. Был. Воевал. Лётчиком, в истребительной эскадрилье.
Лёша. Вот, получается, вам повезло!
Иван Васильевич. Повезло. Повезло, что живой.
Перед Аверьяновым словно вырастает боевой самолет, готовый к вылету. Это Ульяновский аэродром под укрытием – и дальше еще точно такие же воздушные машины. Иван Васильевич смотрит молодцевато, сбрасывая с себя многие ушедшие годы. Слышен голос, приказывающий завести двигатель. С ним в кабину садится Максим.
Иван Васильевич. Есть от винта! В машину, на боевое задание! Штурвал в руки, тонну жму! Взлетаю, как птица в полёте! Высоко-высоко! Уже лечу! Какое небо красивое, какое чистое…Было до войны. А теперь летают немецкие миссершмиты, наших бомбят.
Слышен сильный гул, легкий самолётик покачивается при выполнении манёвра.
Иван Васильевич. Это я жизнеспособность самолёта своего проверяю. Как у него ресурс, выдержит ли полёт птичка. Ну что, полетели, дружок. «Широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек…»
Аверьянов взмывает ещё выше, под самые купола небес.
Иван Васильевич. Вот эта высота мне попривычней! Ты как, мой дружочек? (Обращается к самолёту). Крылышки не закислились? Представляешь, а тут как будто колокольчики звенят! Высоко, быть их ничуть не может, а как замечательно звенят! Я сам не думал, а сейчас слышу – и сильнее, и сильнее, и громче! Летний зной – река родная ленточкой – простирается под горизонт, огромная-огромная! Из неё воды до конца не испить, хоть тысячью вёдрами черпай! Родная-преродная река! И из неё эти колокольчики– синие-синие, набухают и набухают.
Стук винта в воздухе. Звук стрельбы из пулемета по воздуху.
Иван Васильевич. А, это ты, вражья кабина! Немецкая посудина, чего тебе надо? Убивать прилетел? В мой край – и вот так, убивать спокойно, без суеты? Это ты теперь брось, пока я в седле, счастья тебе такого не дам! Лети, подобру-поздорову, пока крылья себе не опалил!
Слышна повторная стрельба.
Иван Васильевич. Ах, ты по-хорошему не хочешь? Максим, заряжай.
Напарник Ивана Васильевича по крылу – Максим возится с пулемётной лентой. Смотрит в прицел, ждёт команды.
Иван Васильевич. Пали, дорогой друг! Бей за всех наших пилотов – кто сегодня не с нами! Бей за горюющих вдов, за одиноких детей без отцов и без матерей! Бей за сожжённые деревни, за разбитые здания и мосты, за горелые вещи вон там в самом центре – и не надо у меня спрашивать, кто там был, и кого не стало! Наотмашь, напропалую стреляй! Потом разбираться будем.
Максим открывает ответную стрельбу. Иван Васильевич меняет высоту, лавирует.

Сцена 2 (Прошлое время 2)
Там же, в учебном классе.
Лёша. Из чего состоит самолёт?
Иван Васильевич. Из моих надежд и разочарований. Из моей боли, из моей воли, из десятков боевых вылетов, бессонных ночей. Из подъемов по тревоге, ранений и палёной кожи и многого, многого, что не перечислить.
Лёша. Нам это учить?
Иван Васильевич. Если не знаешь, то и летать не надо (показывает указкой). Носовая часть фюзеляжа. Защищена броней, снабжена бензобаком. Бензобак очень уязвим. На моём самолете он горел в 43-м под Курском. Я долго падал с высоты тяжелым грузом, почти видел – разобьюсь насмерть, и косточек моих не соберут. Обычный день обычного советского лётчика.
Коля. Я не летал никогда.
Иван Васильевич. И как тогда Ил-2 не сгорел? Не судьба. А близко, совсем близко.

Сцена 3 (Прошлое время 1)
Иван Васильевич неспешно одевается. Он надевает летный шлем, застегивает кожаную летную куртку, проверяет, плотно ли на руках перчатки. Берёт в руки зажигалку и поджигает.
Иван Васильевич. Мы горим. Самолет объят пламенем после вражеской атаки. Ни одной надежды выбраться. Машина проносится на огромной скорости. Горит крыло. Левое. Пламя озаряет часть неба с кучевыми облаками. Оно сияет и светится, как игрушки на новогодней елке. Братцы, коль скоро погибну, обязательно за меня отомстите. Никакой пощады врагу, бейте без устали. А я был коммунист и страну свою не подводил. Вот так вот.

Сцена 4 (Переход из Прошлого времени 2 в Прошлое время 1)
Занятия с Лёшей и Колей в классе
Лёша. Что интересного с вами было, Иван Васильевич?
Иван Васильевич не отвечает. Он молча уходит от Лёши с Колей подальше, ему выносят кровать, переодевают в больничную одежду. Иван Васильевич ложится, лицо его бледно, со лба пот. К Ивану Васильевичу подходит медсестра, щупает его пульс, мочит тряпку в воде и проводит по лицу лётчика.
Медсестра. Как себя чувствуете?
Иван Васильевич. Хорошо. Нормально.
Медсестра. В боку очень болит?
Иван Васильевич. Хорошо мне, сестричка.
Медсестра. Обманываете. А мне врать не надо. Говорите правду.
Иван Васильевич. А я и не умею. Не научился.
Медсестра. Вот и замечательно. Лежите, выздоравливайте.
Иван Васильевич (перехватывает ее руку). Сестричка, а как там на фронте? Наши двигают?
Медсестра. Радуйтесь, Иван Васильевич! Мы Курск отстояли. Отогнали фашиста далеко, дорогой товарищ! Любо-дорого поглядеть.
Иван Васильевич. Я и рад. Очень рад. Восстановлюсь скоро, и снова на свою птичку сяду. Наладится, еще как наладится.
Медсестра ободряюще показывает Ивану Васильевичу кулачок и уходит. Иван Васильевич сворачивается на кровати ужом, лицо его серое от боли, зубами хватается за кусок ватного одеяла.

Сцена 5 (Прошлое время 1)
Иван Васильевич лежит в больнице. К нему приходит Майор, садится на лавку, смотрит внимательно на спящего сослуживца, тихонько будит его, легко потрясывая.
Иван Васильевич (нехотя просыпается). Долго я?
Майор. Так уж почти неделю как завезли.
Иван Васильевич. А я ни сном, ни духом.
Майор. Ничего. А мы сапоги пылим потихоньку.
Иван Васильевич приглядывается к Майору – у него рука перевязанная. Кто же правду скажет – как оно на самом деле?
Иван Васильевич. Спасибо, что не оставили.
Майор. А мы своих никогда, Ваня, не оставляем.
Иван Васильевич. Я еще с недельку и точно выйду.
Майор. А мне не жалко. Лежи, Ваня, сколько надо.
Майор уходит, Иван Васильевич остается один. Он поднимается, шатаясь, смотрит в окно.
Иван Васильевич. Где сейчас моя свобода? Где крылья, мне их после училища военного дали? Эх, сгорело моё судёнышко, а на нём перенёс всего столько! И новое теперь не дадут. А кто новое даст, если я старый самолет не уберег? Никто. Иван, Иван! Как ты борт не уберег? Как не уберег? Как не уберег?
Сзади подходят Коля и Лёша.
Коля. Иван Васильевич, расскажите нам про войну.
Лёша. Вы воевали, наверняка у вас было много интересного.
Коля. Расскажите.
Лёша. Расскажите.
Иван Васильевич (берет в руки указку, он снова оказывается в авиаклубе). Вот это фюзеляж, самое уязвимое место в самолете. Когда по корпусу бьют, чаще всего именно в фюзеляж попадают. Понятно вам?
Очень тихо. Коля и Лёша молча кивают.

Сцена 6 (Прошлое время 1)
Иван Васильевич заходит в какой-то кабинет. Стоит в нём прямо, как пружина, вытягивается перед вышестоящим лицом.
Иван Васильевич. Дайте мне, товарищ полковник, новую авиационную единицу. Я отслужу, я оправдаю. Даже не сомневайтесь. Этого не повторится больше, чтобы я самолет опять потерял. Честное коммунистическое. Если мне не верите, вы у других наших лётчиков спросите. Они подтвердят. Они меня в бою видели, скажут, что не робкого я десятка.
Смотрит растеряно перед собой, ожидая высокого решения.

Сцена 7 (Прошлое время 1)
Больница, палата
Медсестра. Встаньте, Иван Васильевич, пройдитесь.
Женщина-военврач внимательно смотрит, Иван Васильевич смущенно кашляет, пытается подняться без поддержки, смотрит виновато.
Медсестра. Не можете?
Иван Васильевич. Кто сказал, что не могу? Еще как могу! Я из ульяновского лётного, там без характера невозможно совсем! Или вы как думаете?
Женщина-военврач. Мы никак не думаем, Иван Васильевич. У нас директива от медицинского руководства – на боеспособность вас проверять, как вы сможете.
Иван Васильевич. Так проверяйте. Берите и проверяйте.
Женщина-военврач. Давайте, Иван Васильевич, комедию не будем ломать. Если вы проверку пройти не можете, ничего страшного не произойдёт. Побудете у нас ещё с месяцок, силёнок поднаберётесь. Крепче ещё станете.
Иван Васильевич. Нельзя мне у вас тут лежать, пока на фронте такое творится. Возвращайте меня в часть.
Женщина-военврач. Вы поймите, авиационный человек, у нас порядок заведённый. Нельзя нам по-другому. Узнают, что вас, нездорового, наружу выпустили, головы поснимают.
Иван Васильевич. Раз нельзя, что тут поделаешь. Пошёл я. Пошёл.
Иван Васильевич встаёт с трудом, пошатываясь, лицо его снова бледнеет. Он смотрит на военврача, смотрит на медсестру, вздыхает. Идёт с левой ноги, идёт как в тумане. В середине пути цепляется за тумбочку, переводит дух.
Женщина-военврач. Сами видите, Иван Васильевич. Не надо вам торопиться.
Иван Васильевич. К чёрту! Идите к чёрту! Дайте мне мои крылья! Жизнь мою дайте, свободу дайте! Я тут не могу! Мне тут тесно и стыдно на постелях лежать! В эту же пору фашист в сапоге топчет игрушку детскую – она в разорённом доме. И ещё над деревенскими в маленькой деревне изголяется, зубы им скалит, ища в них рабов. И на мою землю родную плюёт, и из деревца, где папашка сына на качельке качал, под окоп себе бревно точит. Так вы хотите? Так вы хотите? А я не смирюсь, я не желаю!

Сцена 8 (Прошлое время 2)
Занятия в авиационном классе
Лёша. А мы с тобой, Колька, и не жили тогда.
Коля. Это точно, как есть.
Лёша. Ты к самолёту тянешься?
Коля. Есть такое. Как только птицу эту увидел, во сне, бывает, вижу. И не покидает меня ощущение, что я лечу, не уходит. Вот если глаза закрою, оно тут же появляется.
Лёша. Мне надоело. Иван Васильевич нас к борту на выстрел не подпускает. А мне так хочется полетать. Давай его попросим. Ну, сколько можно уже – стенды эти, как себя вести в полёте, панели – почти как настоящие, но не то, учения – как будто ты в кабине сидишь, но ты же внизу, а не пилотом!
Коля. Давай спросим.
Лёша. Давай спросим.
Коля. А он где?
Лёша. Иван Васильевич, вы где?

Сцена 9 (Настоящее время)
Иван Васильевич у себя в квартире, один.
Иван Васильевич (ему около 75 лет, он немного горбится, слегка трясёт пальцами, иногда и телом). Я надеваю свой ветеранский китель. А парадка замшела немного нынче – сколько лет верху от неё уже? Оно, конечно, старый я уже стал. И форма моя совсем не новая. Как иначе? Оно, конечно. И ноги мои болят, и суставы не гнутся. Не в 25 лет, когда конём скакал. Сейчас не так, нет, не так. А жаловаться – это пусть молодёжь современная жалуется. Живой с утра встал – и порядок. (Подходит к зеркалу, поправляет одежду, причёсывает седые волосы). Может, и не ходить на Парад нынче? А что? Ну, нету у меня настроения, то голова кружится, то давление. Да только разве пропустить подобное можно? Пока ещё ходится мне, дышу вот пока. А через год – что оно приключится? А через два? Я живой тогда буду? А не буду если, про меня вспомнят?
(приосанивается, выравнивается, будто сбрасывает с себя прошедшие годы). Отставить уныние! Расстройство с нытьём отставить! Я – Иван Аверьянов, командир авиационной эскадрильи! Всего 115 боевых вылетов, лично уничтожил – 50 автомашин, 11 танков. Государство помнит, страна про меня не забывает. Поздравительные открытки, от организаций молодёжных приходят, орденов вот висит сколько (перечисляет) Орден Красного знамени – два, орден Отечественной войны – два, ордена Красной звезды. За взятие Берлина есть медаль, от Жукова медаль, Прагу освобождал. Правильно будто, как надо.

Сцена 10 (Прошлое время 2)
Иван Васильевич в авиаклубе. Стоит с линейкой, рассказывает про детали самолётов.
Лёша. Иван Васильевич, а вам героя дали Советского Союза?
Иван Васильевич растеряно оглядывается на Лёшу. Он явно такого вопроса не ожидал, будто прострелили его насквозь, стоит, не моргает, окидывает Лёшу невидящим взглядом.
Иван Васильевич. Героя Советского Союза?
Лёша. Награда, за самые большие достижения на войне давали. А вам дали?
Иван Васильевич (отворачивается от Лёши, задумывается). Не дали. Не дали, Лёша.
Коля. А почему? Вы воевали неправильно?
Иван Васильевич. Правильно я воевал, Николай. Правильно.
Коля. Или вы мало подвигов совершили, что вас забыли?
Иван Васильевич. Это не мне решать. Работу, мне задавали которую, я сполна делал. А герой я или не герой – это они там наверху пусть решают.
Коля. А давайте, Иван Васильевич, мы вам героя дадим.
Иван Васильевич. Это как?
Лёша. Да вот так. Это рубль юбилейный 65-го года, в юбилей Победы его выпустили. Мы сверлом в нём отверстие выработали – дырочку небольшую. На верёвочку он повешенный. И носить его теперь легко можно. Берите вот и носите. Это уважение к вам моё и Колькино.
Иван Васильевич (рассматривает, вертит в руках). Хороший рубль, чищенный на совесть.
Лёша. Спасибо. Это мы пастой ГОИ натёрли, чтобы блестел.
Иван Васильевич. И в оборот монетку, стало быть, не вернёшь.
Лёша. Стало быть, не вернёшь.
Иван Васильевич (вооружается указкой). А если я вас, лентяев, инструментом учительским по спине награжу за порчу казённого имущества – это ответ будет подходящий?
Лёша (отходит от Ивана Васильевича в сторону). Чего это вы выдумали?
Иван Васильевич (гонится за Лёшей и Колей). Отблагодарить вас хочу. За рубль порченый. Идите сюда, любимые вы мои ученики.
Лёша. Э, нет. Вы в себя сначала придите как следует.
Иван Васильевич. Для него металл брали, на стол со станком, монеты делать, клали. Людям хлеба чтобы, колбасы купить. А вы, дьяволята, в ней дырок накрутили, металл залоснили. И что теперь с ним? Подь-ка сюда.
Лёша. Подумаешь, не сильно и надо было. Не герой, значит.
Иван Васильевич. (останавливается) Мне оно не надо, героем быть. Других пусть награждают, другим дают. А я вас, балбесов, учить буду. Вдруг хорошее что получится. Хотя – вряд ли, с чего бы? Стараешься с вами, стараешься, стараешься – толку нуль.
Коля. Иван Васильевич, дайте нам уж полетать.
Иван Васильевич. Вам? Полетать?
Коля. Нам. А что, нельзя?
Иван Васильевич. Нос не вырос.
Лёша. Мы с книжками да плакатами сидим постоянно. Одно и то же, одно и то же. Надоело. В небо, в небо хочется.
Иван Васильевич. А если вы, подростки, для задачи ещё не созрели? Если до штурвала культяпками дотягиваться не обучены? Мне как вас к ответственному механизму подпустить? Это не на мопеде по деревне поездить с девочкой. Это – самолёт!
Коля. Ну, и не пускайте тогда никогда! Будем сплошь неудачниками ходить, второгодниками. В рот вам заглядывать, рассказы про небо слушать.
Иван Васильевич. Каждому овощу своё время. И каждой рыбе время в реке плыть на нерест. И ещё каждой ветке время клониться к закату. И так их создали и научили, и так им задано в пространстве, и так повелено. И не вам рушить этот мир, не вам его кроить. Было давно – и я слыл горячим и непримиримым, но годы по местам непременно расставят.

Сцена 11 (Прошлое время 2)
Иван Васильевич в полёте. Уже мир давно наступил – а он для летательного стажу всё бороздит небо не прекращая. Летит в одиночку, никого с ним рядом.
Иван Васильевич. Задело меня как. И сказали – работа моя не отмечена военная. И чего? А оно меня изнутри грызёт, мышью-полевкой тонкий картон разгрызает. И чем дальше, тем меньше уюта. И за перегородкой не отсидеться, не укрыться. Где твоя медаль героя Советского Союза, Иван Васильевич? Вручить забыли? Оттого ты и ходишь потерянным с той войны? Оттого нет спокойствия в твоей голове? Так ты успокойся – много кому не вручили, много кого не отметили. Кто до Победы не дожил, а кого дело в большой стопке в самом-самом низу оказалось, а руки до него и не дошли. И что с этого, губы на начальство военное дуть? Нет, у тебя иной характер: ты из поколения такого, которое из стали ковали, да ковшиком в форму заливали. Вот истинное – не плачь, не жалуйся на судьбу, не злобствуй. Надо так, за всё уговорено.

Сцена 12 (Настоящее время)
Иван Васильевич (ему 75) на своей даче. Летняя пора, перед ним слива, спелые-спелые ягоды, он их собирает неспешно с табуретки в ведро.
Иван Васильевич. А сливы поспело порядком. Бери и собирай сколько хочешь. И вкусная до невозможности, наверное. (берёт одну, пробует). Какая же она сочная! Самый сок, чуть не на руки брызжет.
С соседнего дачного участка на Ивана Васильевича смотрит соседская девочка в забавном платьишке. Взгляд у неё озорной и хитрый. Забора между участками нет, только столбики – они символически обозначают границу.
Девочка. Деда, а, деда!
Иван Васильевич (не отрываясь от процесса). Чего тебе, внучка?
Девочка. Дай сливу попробовать!
Иван Васильевич. А тебе родители разрешают?
Девочка. Такую ягодку точно разрешают. Ты вон с удовольствием как ешь! Ну, дай ягодку!
Иван Васильевич смеётся, подходит неспешно к Девочке, тянет ей ведро со сливой целиком.
Иван Васильевич. Ешь, внучка. На здоровье.
Девочка. Это ты мне? Ведро целое?
Иван Васильевич. Тебе. Ведро и бери. Мне не жалко.
Девочка (ест сливу). Деда, а ты хороший, да?
Иван Васильевич. Не знаю, внучка. Тебя как звать?
Девочка (хитро ему улыбается). А ты разве не знаешь? Твоя же внучка!
Иван Васильевич (прищуривается). У меня память старческая. Иногда как себя зовут, не припомню. Чего же ты от меня хочешь?
Девочка. Я Верочка. Стою и ягодку ем. Вот.
Иван Васильевич. А я Ваня. Деда Ваня буду. Ничего?
Девочка. Ничего. А у меня в классе тоже есть Ваня. У него нос картошкой и глаза синие. И прыщик на лице.
Иван Васильевич. Вот видишь! Мы с тобой через другого Ваню знакомые.
Девочка. А ты меня за косички будешь тягать? И домашку просить списать?
Иван Васильевич. Не, не буду.
Девочка. А тот Ваня просит. А ты вот не просишь.
Иван Васильевич. А надо?
Девочка. Это не знаю. Но слива хорошая.
Иван Васильевич. Ты ешь аккуратнее.
Девочка. Чего так?
Иван Васильевич. На живот давит твоя ягодка. Но это когда очень много поешь. Вот и совет – не лопни.
Девочка. А ты ещё мне ведро дай. И отойди подальше.

Сцена 13 (Прошлое время 1)
Иван Васильевич смотрит на пространство, залитое светом прожекторов. Громкий вой сирены. Вверху силуэт вражеского самолёта – мессершмита.
Иван Васильевич. Улетай, чёрная птица. Тебе не место в нашем городе. Зачем прилетел? Поводишь, поводишь винтом – и сразу вниз. Это мы тебе такое удовольствие устроим. Я же к вам в Германию бомбить не летаю, а тебе кто право такое дал? Почему хулиганишь, а? Опять, ничего не поделаешь – вот мои перчатки, вот моя кожаная куртка и лётные очки. Сейчас опять всё это надевать, и опять нам с тобой в воздухе биться – кто кого, и кто одолеет, и кто живой останется, а кому погибать пора. Это как судьба решит, кто-то там – наверху, ещё выше, чем мы. Но только у меня опыт, и я запросто не сдамся. (одевается и идет к своему маленькому самолётику).
Слышны голоса Лёши и Коли.
Лёша. Иван Васильевич, расскажите нам про войну.
Коля. Обязательно расскажите. Нам очень интересно.

Сцена 14 (Прошлое время 2)
В аэроклубе.
Лёша. Иван Васильевич, я выучил.
Иван Васильевич. Как выучил?
Лёша. Ну, как уроки учат – сел перед плакатом, повторил каждую деталь и выучил.
Иван Васильевич. Пошли к макету (идут) Где рабочий цилиндр?
Лёша показывает.
Иван Васильевич. Сюда осколочным прилетало на бреющем. Сильно прилетало – крупный такой осколок – бил нещадно, а самолёт хрупкий такой, и корпус как скорлупа. Столько лет прошло – я всё думаю: а как тогда повезло уцелеть? Точно должен был в ящик сыграть – и темнота, и забвение, и родным похоронка. Как же так получилось?
К Лёше подходит Коля, они по очереди перечисляют детали штурмовика.
Коля. Бомбовая нагрузка. Бомбовая.
Лёша. Крестообразные стойки.
Коля. Воздухозаборник – очень легко двигатель перегревается.
Лёша. Фанерная обшивка. Самый обычный кусок фанеры. Хрупкий до невозможности. А советские лётчики – они не боялись, нет. Они никогда не боялись. Сюда Ивану Васильевичу тоже прилетало – и не один раз. Он помнит.

Сцена 15 (Настоящее время)
Ивану Васильевичу 75 лет. Но он ничего ещё, достаточно живой и юркий. Стоит в огромном зале с колоннами. Стоит под светом, под пристальными взглядами, под вниманием многих людей. Они смотрят на него с большим воодушевлением – говорят ободряющие слова, за что-то благодарят, желают не болеть, не мучиться, не глотать никогда таблеток. И вдруг громкий голос, он громче всех, от него у Ивана Васильевича трепещет сердце – зовет его, зовёт Ивана Аверьянова!
Чиновник. Аверьянов Иван Васильевич! Поднимитесь на сцену, будьте добры! Пройдите к нам для вручения.
Иван Васильевич не пошёл – он словно полетел к своему счастью и собственному неверию! В ладони зажат рубль сверленый – награда от учеников, ценят они его, он точно знает!
Чиновник. Аверьянов Иван Васильевич, здравствуйте, дорогой наш человек, здравствуйте! (обнимает Аверьянова) Вы уж простите, что мы про ваш подвиг запамятовали. Так поступать с ветеранами нельзя и непростительно – затерялось ваше личное дело, звезда на вас заслуженная упала в никуда на долгие годы. Но теперь приказ сверху пришёл, приказ более чем справедливый – присвоить Ивану Васильевичу Аверьянову звание Героя Российской Федерации. Лично Президент подписал! (открывает коробочку, достаёт звезду героя и прикалывает к пиджаку Ивана Васильевича) Поздравляю вас со столь высоким званием, желаю счастья, здоровья, долгих жизненных лет. Скажите нам, собравшимся, что-нибудь, будьте добры.
Иван Васильевич хочет сказать, но не может – слова все в глотке застыли комком – не перебрать их и не пересчитать. Перед глазами туман шторкой, глаза щиплет, земля уходит из-под ног. Набрался решимости, оглядел всех вокруг, улыбнулся.
Иван Васильевич. Служу Советскому Союзу!
Чиновник. Вы извините, Иван Васильевич, но государства давно нет такого!
Иван Васильевич. Государства нет, а я зато есть! Стою перед вами живой, планету пылю. Экое мне везение – спустя столько лет звезда дошла, невредимая! Но я честно вам скажу – никогда не ходил и у государства не спрашивал. А меня вспомнили, получается, не оставили без внимания. Служу Советскому Союзу, стране своей служу, родному государству. Пока ногами двигаю, сердце пока колотится, дотуда и служу. Счастье какое, товарищи. Огромное, невероятное, самое обычное человеческое счастье.

Сцена 16 (Прошлое время 2)
Лёша садится за штурвал. Иван Васильевич сидит рядом, вместе набирают высоту.
Иван Васильевич. Чувствуешь, как пробирает тебя изнутри? Это такое чувство, которое ни с каким другим не перепутаешь.
Лёша. Чувствую! Ещё как чувствую!
Иван Васильевич. Это в душе твоей полёт, она поёт, она звенит колокольчиками. Если один раз ухватил кусок неба, облако надкусил, забыть уже не сможешь ни за какие коврижки. Это небо тебя зовёт, это небо тебя к себе призывает. Ты – пушок лёгкий под левым крылом, и там после смерти своей останешься. Будет тебя подсвечивать сверху в солнечный полдень – мелкую-мелкую частичку на лазоревом заднике. Это только лётчикам такая благость даётся, только им окончательно, несравненно повезло. Крена, крена немного дай. (поправляет Лёшу. Тот не смотрит даже на Ивана Васильевича – наслаждается масштабной картиной сверху, незабвенным своим полётом).

Сцена 17 (Переход из Прошлого времени 2 к Настоящему)
Квартира Ивана Васильевича.
Коля. Иван Васильевич, расскажите нам про войну.
Лёша. Расскажите нам про войну, мы ничего не чувствуем и не знаем.
Старенький Иван Васильевич в своей комнате готовится окончательно уходить – надевает шерстяную кофту, забирает кружку металлическую с недопитым чаем, забирает книжку о Войне, забирает окопный портсигар – сам никогда не курит, вешает на пояс ремень с армейской фляжкой, кладёт орденскую медаль на стол в коробочку, коробочку закрывает. Неслышно совсем гасит за собой ночник в комнате – и больше нет в ней, в комнате, больше никого нет.

Ставрополь, апрель 2025.
Почта: strelok.stv@yandex.ru