Учитель и ученик

     В моей памяти очень ярко сохранился первый учебный день в институте в 1954 году. На второй паре занятий в знаменитую Ленинскую аудиторию вошёл красивый молодой человек в форме капитана железнодорожных войск. Все встали. Ему навстречу почти выбежал высокий худощавый студент и отрапортовал: «Товарищ капитан! Первый курс электромеханического факультета к занятиям по высшей математике готов! Присутствует на занятиях «N» студентов, отсутствуют студенты: А, …, Я. Командир потока – Грудов Анатолий». Такой рапорт отдавался каждому преподавателю на общей курсовой лекции в течение всего первого курса. А этим капитаном был старший преподаватель кафедры «Высшая математика» Леонид Александрович Кальницкий.
     Леонид Александрович замечательно читал нам лекции по высшей математике: чётко, конкретно и в таком темпе, что все успевали всё записать и материала в конспектах студентов было достаточно для подготовки к экзаменам (без необходимости обращаться к другим книгам). А для того, чтобы заставить студентов не только записывать лекции, но и читать их дома, он в аудитории перед началом каждой лекции проводил пятиминутный опрос произвольно выбранных студентов. Указывая пальцем на студента, он резко говорил: «Вот ты, дай определение функции». Или: «Вот ты, скажи, что такое предел интеграла?» Выслушав ответ, он так же резко говорил: «Плохо (или “Хорошо”)! Садись». Вот такое обращение на «ты» тогда у меня не вызывало особой отрицательный реакции, какое бы вызвало оно сейчас.
     И ещё именно на первом курсе произошёл очень интересный случай, который мне почему-то запомнился.   Я заметил, что Леонид Александрович вдруг стал вызывать меня на каждой лекции. Я пытался менять своё место на лекциях, чтобы Леонид Александрович меня не нашёл. Но он меня находил и продолжал вызывать регулярно. С одной стороны, это заставило меня читать конспекты перед каждой лекцией, что действительно помогало усвоению материала и облегчало подготовку к экзаменам. С другой стороны, меня очень удивляла эта регулярность, потому что я видел, что Леонид Александрович близорукий, так как он всё время щурился, пытаясь вглядеться в лицо каждого студента. Тогда я стал думать, что же в моём облике его может так заинтересовать и может так резко бросаться ему в глаза? И однажды я понял: у меня на левой стороне курточки висели спортивные значки о разрядах по боксу, гимнастике и значок ГТО, которые и могли быть хорошо видны близорукому человеку. И вот при очередном приближении Леонида Александровича, который шёл по рядам и, очевидно, выискивал меня, я левую руку приподнял и прикрыл ею свои значки, и он прошёл мимо. После этого он меня на лекциях уже не находил. Обрадованный своим открытием, я рассказал о нём однокурсникам-спортсменам, и они тоже стали пользоваться этой маскировкой. Но я всё же продолжал читать конспекты перед каждой лекцией и может быть поэтому только один экзамен сдал на «хорошо», а остальные на «отлично».
     И всё же, по моему мнению, жизнь является самым оригинальным и неповторимым драматургом всех времён и народов мира. Судите сами, никто не мог предположить, что через 13 лет Леонид Александрович будет членом учёного совета, где я, тот самый его бывший студент-спортсмен, буду защищать кандидатскую диссертацию. А ещё через несколько лет Леонид Александрович и я будем членами Учёного совета института, а наши отношения вообще станут взаимно доверительными и уважительными. Леонид Александрович даже пригласил меня на защиту своей докторской диссертации. Спасибо ему, мне было очень интересно.
     Однажды во время непредвиденного перерыва в заседании Учёного совета института, на котором мы сидели рядом, я не выдержал и рассказал ему тот случай со мной ещё в бытность мою студентом-спортсменом. Выслушав мой рассказ, он улыбнулся и сказал: «Я конечно не помню Вас как студента, но подтверждаю, что такой случай мог иметь место в начале моей педагогической работы. Я действительно старался перед началом лекции чаще спрашивать именно студентов-спортсменов, стараясь таким образом заставить их регулярно читать конспекты, несмотря на большую их занятость на тренировках. И Вы правы, что я без очков действительно плохо видел лица, но зато хорошо видел блестящие спортивные значки на груди. Так что Ваша уловка закрыть рукой значки осталось мною незамеченной. Но так как Вы стали доцентом и теперь сами читаете лекции студентам, то могу ли я считать, что теперь я знаю лично одного бывшего спортсмена и моего ученика, ставшего учёным и педагогом?» «Уважаемый Леонид Александрович, - заверил его я, - разрешите предположить, что таких бывших Ваших студентов, ставших учёными и педагогами, значительно больше. Лично я, например, прямо сейчас могу назвать Вам фамилии ещё пяти доцентов нашего института, которым Вы читали лекции по высшей математике. Это Гурлов Иван Васильевич, Гаршин Валерий Фёдорович, Мазнёв Александр Сергеевич, Каратаев Владимир Георгиевич и Олег Чандер». Довольный Леонид Александрович заулыбался и сказал: «Спасибо. Не знал. Очень неожиданно и приятно».
     Заведующий кафедрой «Высшая математика» профессор Кальницкий Леонид Александрович ушёл из жизни в 1985 году. Очень жаль, достойный был учёный и замечательный педагог. Светлая ему память.