Часть II. Новое пришествие Большого Змея. 7

Эта ночь, последняя ночь в Лесном доме, была такой же прекрасной, как одна из ночей Шахразады. Бакин Роялс сумел показать себя во всем своем великолепии. Впрочем, и без того, он был неотразим каждое мгновение своего существования. Даже когда он ничего не делал, ничего не говорил — восхищение им одним вдруг появлялось беспричинно, и от этого возникало чувство обладания чем-то особенным. Секс с ним казался настолько безупречным, что непроизвольно хотелось делать это еще и еще.

Наутро мы проснулись свежими и вполне удовлетворенными, с осознанием полнейшей завершенности самого важного дела в нашей жизни.

Не спеша, без суеты, мы приготовили и выпили кофе. Наши вещи уже были упакованы в багажнике «БМВ». Мы сели в машину, но Роялс не спешил заводить мотор. Как он выразился, нужно было немного подождать, пока остатки грусти не растворятся в чистой тишине этого утра.

Действительно, сегодня было как-то тихо, даже глухо. Скорее всего, из-за густого тумана, который спустился на округу. Он скрывал и размывал очертания предметов за пределами салона нашей машины. Наверное поэтому Роялсу нужно было время, чтобы попытаться определить верную дорогу в этой всепоглощающей молочной пелене.

- Похоже на то, что Лесной дом не хочет нас отпускать так скоро, - заметила я насмешливо. - Разве мы не можем подождать еще пару часов, пока рассеется туман?

- Не обрекай меня на мучения, не затягивай так медленно петлю на моей шее, - с пафосом выдавил сквозь зубы Бакин и болезненно тряхнул головой. - Каждая минута ожидания может растянуться до убийственной бесконечности. Не лучше ли встретить новый день на новом месте? Этот туман — всего лишь полоса, разделяющая реальный мир и сказочные грезы.

Роялс завел машину, и мы потихоньку тронулись вперед, как если бы мы прощупывали дорогу с завязанными глазами.

Увы, нам не на что было оглянуться. Лесной дом исчез в тумане, едва мы продвинулись на сотню метров.

И то хорошо, - подумала я. - Зато в душе не останется сожаления о том, что это место нам действительно пришлось покинуть. Этот туман незаметно растворит чувство отчаяния от потери райской обители. Он словно дает нам понять, что дорога назад отныне закрыта навсегда. Как бы мы не старались сохранить память о минувших событиях, мы уже не сможем вернуть подлинные переживания былого счастья.


*   *   *


Я лежала в объятиях Бакина, прижавшись спиной к его крепкому торсу, и ощущала, как от него исходит тепло и чувственная нежность. Мы молча глядели сквозь окно моей комнаты на чистое, бледно-голубое небо в ярком сиянии восходящего солнца.

- Это правда, что мы никогда уже не сможем посетить Лесной Дом? - нарушила я тишину и глубокомысленное молчание Роялса. - Меня угнетает сама мысль, что теперь уже никогда не доведется мне очутиться в том краю, чтобы снова испытать прежнее, радостное волнение.  Это похоже на то, будто одним взрывом стерло с земли тот уютный мир и часть моей жизни в нем. Разве теперь я смогу быть счастливой без воспоминаний о тех днях, которые являлись драгоценными звеньями в ювелирной цепочке моего существования?

- Начни писать книгу. Самый настоящий роман. Пусть там будет много выдумки, но память не подведет тебя, и ты вспомнишь много мелких подробностей, которые сейчас кажутся тебе безвозвратно забытыми.

Роялс подал мне эту бесплатную идею тоном истинного профессионала, который разбирается в талантливых людях, поэтому может позволить себе давать советы на перспективу.

- Наверняка, ты сочинишь что-то оригинальное, ради чего я решу заключить с тобой контракт. Мы напишем сценарий, я сниму фильм и нам обоим найдется работа, которая даст нам возможность быть вместе еще какое-то время.

- Ты это серьезно?! - воскликнула я, резко разорвав кольцо его рук и сев перед ним на колени: я вся дрожала от неожиданно-приятной мысли, что я могу быть не только его возлюбленной, но и партнером по бизнесу.

Он лежал с самоуверенной и, в то же время, со снисходительной ухмылкой на губах, вызывающе скрестив руки на груди.

- Нет, не похоже, чтобы ты шутил, - сказала я, снова укладываясь ему под бок. - Конечно, я могу ухватиться за эту твою идею и действительно начать писать роман о всех тех, с кем я прошла бок о бок такую большую жизнь. Но на книгу уйдет немало времени и в тот момент, когда мы встретимся для того, чтобы обсудить наши творческие планы, мы можем просто не узнать друг друга, и тогда нам вряд ли захочется претворят в жизнь совместный проект.


- Это в твоем репертуаре, Сима, - стал упрекать меня любимый. - Ты ужасная пессимистка. Конечно, творчество это длительный процесс, но, если ты возьмешься за эту идею с завтрашнего дня, у тебя будет меньше шансов хандрить в одиночестве. Ко всему, ты можешь попытаться наладить отношения с Беляевым и даже улучшить их… Его прошлая связь с Ирэн не будет для вас обоих большим препятствием. Собственно, такого препятствия никогда не существовало. Скорее всего, Александр просто не хотел ничего менять в своей жизни. Я сожалею, что мне пришлось стать виновником вашего разрыва, - Бак ласково погладил меня по спине, словно ему не хватало слов сочувствия, чтобы утешить меня.

- Подозреваю, его все устраивало до определенного момента. Наверное он думал, что я никогда не буду меняться, поэтому никогда не изменю правила игры, - проворчала я, не совсем довольная затронутой Бакином темой. - Он не желал обсуждать со мной свою личную жизнь, хотя я всегда была с ним достаточно искренней.

- Как ты знаешь, я старался быть перед тобой правдивым и не стал скрывать того, что случилось со мной в резервации. Вот только правда, как водится, не приносит счастья, затрагивая обе стороны в плане нездоровых эмоций. Если человек не говорит правду, это не значит, что он лжец. Возможно, он пытается оградить другую сторону от того, что может вызвать у другой стороны отчаяние.

Бак замолчал, наверное обдумывал, что можно еще сказать в этой ситуации. Он только плотнее стиснул кольцо своих объятий, затем, уткнувшись в мягкие пряди моих рассыпавшихся волос, зашептал мне на ухо:

- Сожалею. Мне не известно, как долго тебе придется пребывать в одиночестве… Это страшное испытание, а я смогу утешить тебя только на расстоянии, в своих мыслях.

- Не переживай обо мне, - этой фразой я словно утешала не его, а себя. - Ты подарил мне столько прекрасных дней, воспоминания о которых будут скрашивать мою жизнь на протяжении многих лет. Я буду надеяться и ждать.

Женская интуиция подсказывала мне, что мы с Баком не созданы для долгой и счастливой семейной жизни. У каждого из нас было свое предназначение и то, что мы встретились и смогли вкусить  неподдельное счастье общения —  явилось чудесным подарком судьбы, еще одним из тех, что я получила когда-то. Такими подарками для меня были встречи с Домбровичем и его командой, с Сашей, чью заботу обо мне трудно было переоценить; наши непростые взаимоотношения с Дугласом, который, введя меня в свой Лесной дом, помог раскрыться  новым граням моей любви к достойным людям, жизнь которых во многом являлась примером для подражания. Прервав мои глубокие размышления, Бакин сказал, что пришло время для расставания.

Мы приехали в аэропорт за два часа до вылета Роялса. Оформив документы на багаж, мы сели в зале ожидания друг против друга. Я держала Бака за руки и, не отрывая глаз, смотрела на его прекрасное лицо: оно было живым и притягательным из-за больших агатовых глаз, подобным драгоценностям, которые он всегда носил с собой и которые мог предложить женщине в качестве равноценного дара в обмен на пылкую любовь.

- Разве ты не замечаешь перемен, произошедших со мной? - спросил он чуть печально. - Со временем все мы теряем шарм. Наши утонченные черты стираются и мы становимся подобными Сфинксу, лежащему у подножия Вечных пирамид. Сфинкс — олицетворение человеческой природы. Его разрушение вызывает сильное желание увидеть его былое величие.

- Все мы, разрушаясь, перестаем совершенствоваться и доживаем остаток дней в воспоминаниях о прекрасной молодости. В нашем расставании меня утешает только то, что мне не придется предаваться отчаянью, видя утрату твоей былой красоты. Вдали от тебя эти перемены не причинят мне болезненного беспокойства. Ведь даже ты, потеряв свое юношеское обаяние, все же останешься мужчиной моей мечты.

Мы взяли долгую паузу молчания: глядели друг другу в глаза и не разнимали рук. И все же, время было в отношение нас так безжалостно скоротечным, и уже настал момент для того, чтобы ощутить разверзшуюся пропасть одиночества. Мы постарались сделать все возможное, чтобы как можно глубже прочувствовать живую, трепетную душу друг друга. Однако я не смогла больше сдерживать слез и до последнего мгновения не отпускала руки любимого.

На выходе к самолету нас растащили почти что силой, но я выбежала на открытую галерею здания аэропорта и, прижав руки к груди, с отчаяньем наблюдала, как Роялс садится в самолет. Слезы заливали мое лицо, но я не вытирала их, потому что этот поток невозможно было осушить одним взмахом.

Возлюбленный покинул меня, возможно навсегда. Но я не впала в отчаянье, как это было в прошлый раз, когда мы расстались на долгих шесть лет. Я пребывала в состоянии полной удовлетворенности, словно наш с Бакином роман имел логическое завершение, как в хорошо поставленном сериале…

Следуя совету Роялса, какое-то время я вынашивала в себе идею книги о нашей любви до того момента, пока не поняла, что действительно ношу в себе драгоценный подарок судьбы. Это стало для меня таким же счастьем, как если бы вернулся сам Бакин Роялс, решивший остаться со мной навсегда.