Послесловие к третьему альбому

Я совсем не ожидала, что судьба снова сведет меня с самым замечательным человеком во всей вселенной — Микаэлем Домбровичем. Разумеется, он был в курсе всех моих дел, он заказал мне переговоры, даже зная, как меня найти.

Я не думала, что когда-нибудь вновь услышу этот бархатный, переливчатый голос, но я его узнала без всякого сомнения.

- Миклош, старый друг! Ты жив-здоров? Где ты сейчас? Как у тебя идут дела? - я была взволнованна до глубины души и счастлива, словно вошла в реку повернувшего вспять времени.

- Ну, не настолько я стар, чтобы можно было меня уже хоронить! Я живу по-прежнему в Родебойле. Из прежней жизни в Дрездене уже не осталось ничего, что могло бы удерживать меня там. Я не стал заказывать долгий разговор. Обо всем потолкуем при встрече. Как поживает твоя малышка?

- Когда я тебя увижу? Теперь ночами не буду спать, буду думать только о тебе. Приезжай, посмотришь на дочку. Она вся в отца — такая же красавица! Я ей много рассказывала о тебе. Она захочет с тобой встретиться непременно.

- Я приеду в начале лета. Пусть это будет похоже на открытие очередного сезона в Клуинде.

- Сейчас мне так не хватает всего этого… Приезжай обязательно. Ты — лучший друг на все времена!

Домбрович сдержал слово. Перед визитом он позвонил мне и назвал точную дату своего прибытия. Я приготовила богатый стол и неизменное любимое блюдо Микаэля — фаршированный сладкий перец с томатами и базиликом. Домбрович привез с собой домашнее вино и фрукты. Лизе он подарил мягкую игрушку: огромного рыжего Руди — дядя Миклош в молодости. А мне поднес тринадцать чайных роз.


- Тринадцать — твое любимое число, я это помню. И розы ты любишь непременно желтые, - сказал он улыбчиво-печально.

Я смотрела на него во все глаза — прошло столько лет! Мы обнялись, и я не могла сдержать слез: прежние чувства восторга и нежной привязанности переполнили меня. Я слегка отстранилась, чтобы еще раз взглянуть на его слегка осунувшееся лицо и, протянув руку, погладила короткий ежик его стриженных волос.

- Ты совсем стал седой.

- Ты тоже.

- Но ты почти не изменился.

- Ты тоже…

- Не льсти мне, Мика, я знаю все твои хитрости. Ты  намного старше меня, и то, что ты держишься молодцом, делает тебе гораздо больше чести чем мне!

Мы сели за стол друг против друга, чтобы можно было взглянуть в глаза своего собеседника и любоваться его родными чертами.

- Я нарочно выбрал эту дату для визита, - разливая вино, Мика говорил слегка певуче — видно он немного подзабыл русский. - Этот день связан с уходом Дона Райдера. Мне хотелось помянуть его добрым словом. Он не заслужил такой кончины…

Я спросила у Микаэля, что же все-таки происходило между ним и Доном в те последние два года перед смертью Райдера. Ведь вроде бы все шло как обычно. Может Донычем и выглядел озабоченным и немного возбужденным, но он был завален проектами и ему приходилось колесить по стране, а также выезжать в другие места, но уже тогда я чувствовала, что натянутая струна между Домбровичем и Райдером готова была вот-вот лопнуть.

- Банальная история, - глухо ответил Домбрович, спрятав грустный взгляд за поворотом головы. - По-твоему, какое обстоятельство может рассорить двух мужчин после стольких лет дружеского общения? Верно, только вмешательство женщины!

- Надеюсь, это была не я?


- Ты настолько хороша, что я никогда не посмел бы втянуть тебя в распри со своими друзьями. Долгое время я корил себя за то, что открыл свое сердце самой красивой женщине. Вполне стоило ожидать, что такая способна была выкинуть нечто подобное, когда ее послужной список был не идеален. Не знаю, как лучше обозначить ситуацию, в которой я оказался: мой ли друг увел мою женщину, или женщина променяла меня на моего друга? Сначала я был зол на Дона: не успел я и глазом моргнуть, а он уже завладел моей возлюбленной так, что у них дело дошло до официального брака. А разве я не хотел того же? Но потом, поразмыслив, я понял — зло было именно в ней. Она променяла меня на другого, даже прощения у меня не попросила за свое предательство. Это было ее натурой.

Так она поступала всегда и, оставшись с Доном, она предала его тоже. А ведь что-то подобное могло произойти со мной. В той ситуации, которая случилась, оставалось только жалеть Райдера. Но мне до сих пор стыдно за себя: как я мог совершить такую глупость и поверить женщине, которая не была достойна ни единого слова уважения или сочувствия. Я приехал в Клуинд и, увидев тебя в который раз, понял, что есть настоящая любовь, настоящая преданность, которые не иссякнут и после нашей смерти. И я порадовался за себя, что не потерял всего этого, о чем мог бы сожалеть до конца своих дней. Ты тоже познала горечь предательства, но ты никому не мстишь за нанесенные на сердце раны. И я благодарю судьбу за то, что она позволила мне сделать верный выбор там, в первом лагере ролеров. Я не ошибся тогда, и ни разу не усомнился в искренности твоих чувств.

- Но ведь ты и Доныч приезжали в Холминд, как хорошие друзья, не смотря на случившееся.

- Бывает, дружба проходит, как и любовь, когда тот, в ком ты безраздельно уверен, наделен недостатками, которые старательно пытается скрывать.

- Но ведь не силой же ты приводил Райдера в Клуинд. Он появлялся, и все вокруг становилось таким необычным, особенно когда к делу приобщался Джекоб со своими ковбойскими идеями.

- Я говорил Дону: если тебе не нравится, можешь не приезжать в Клуинд — команда переживет эту потерю: так уже бывало не раз, я не стану даже ничего объяснять ребятам. Но Райдер продолжал приезжать, даже когда мы уже не хотели разговаривать друг с другом. Возможно, он тосковал по родине и он находил в Холминде частичку того мира, который он оставил так бездумно. Ведь были Лео, Джекоб, Дуглас со своей компанией… Это подогревало его азарт. Но, вероятнее всего, он хотел избежать разочарования. В Клуинде он видел тот идеал, о котором мечтал и в который хотел верить.

Я старался сохранять нейтральную позицию в отношениях с Доном. Я пытался удержать его от необдуманного шага. Он слишком близко подобрался к смертельно опасному краю. Лично я никогда не был настолько тщеславен, чтобы решиться заявить о себе на весь мир. Ведь известно — слава всегда найдет своего героя. Я понимал, насколько рискованно играть в такие игры, я пытался уберечь от этого Райдера, но он думал по-иному. Он думал о своем политическом взрослении по мере своего физического старения. На самом деле, в то время мало кто догадывался о реально положении дел. Политические игры — это ставка на выживание: либо ты пытаешься утопить выбранную системой жертву, либо пытаются утопить тебя. Ситуация стала неуправляемой после того, как Дон и Рини оформили брак. Все это время мне приходилось делать вид, что я стал жертвой жизненных обстоятельств.

- Ты думаешь, он сожалел о том, что когда-то сделал?

- Конечно. В последние годы его жизни, его посетило разочарование. Но по духу он был воином. Он всегда двигался вперед без остановки и вот ему пришлось остановиться. И это было подобно смерти, и она нашла его.

- После того, как его не стало все завертелось слишком быстро. Я не думала что когда-нибудь эта история с ролевыми играми придет к своему завершению. Это случилось как-то неожиданно, - призналась я Миклошу откровенно.

- По-правде говоря, этого не ожидал никто. Это было не в нашей власти. Хотя, говоря по-правде, история с Клуиндом закончилась гораздо раньше.

- А почему распался Клуинд, Мика? - стала допытываться я у своего друга. - Для этого была какая-то причина? Лично я подозреваю, что было несколько моментов, которые давали один толчок за другим, и это разорвало реальность, которая составляла основу нашего существования: исчезновение Рэма, уход Дона Райдера, мое бесполезное стремление связать свою судьбу с Беляевым, - разве этого было не достаточно?

- Трудно сказать, в чем была истинная причина. Наверное просто пришло время. Будь то игра или реальная история — все приходит к своему финалу, и не важно, остался кто-то в выигрыше или проиграл. Однако Клуинд существовал еще какое-то время, пока Дуглас окончательно не перебрался в Индию, и тогда у каждого из нас жизнь потекла по своему особому руслу.



- Клуинд распался, но те, кто посещали его постоянно в течение нескольких лет, продолжали помнить друг о друге и встречались при любой возможности, неся в себе воспоминания о том замечательном времени, когда все было простым и правдивым. То спокойное время было подобно течению  большой реки. Оно было переполнено истинным счастьем от общения с теми, кого мы любили всего лишь за то, что они находились рядом. Мне кажется, Клуинд был похож на школу. Он явился тем фундаментом, на котором каждый строили свое здание жизненных принципов. И, выйдя из этой школы, мы сохранили память о самых лучших днях. Не знаю, что думаешь ты, а мне хочется туда вернуться, чтобы почувствовать дух прошлого, чтобы вновь прикоснуться к его благодатному проявлению.

- Без наших ребят это почти неосуществимая идея, - вздохнул Мика.

- Похоже, что из всего отряда ролеров, мы одни с тобой остались верны нашей дружбе навек! - пошутила я отпив из своего бокала  выдержанное, слегка терпкое вино. - Забористая сливовица. Еще пара бокалов, и нашу привязанность не разрушат никакие катаклизмы.

- Она хорошо берет, но быстро отпускает, - успокоил меня Мика. - Зато говорить под нее можно бесконечно.

- Как у тебя устроилась жизнь, милый друг? Я постоянно думала о тебе, если случалось что-то там, на Западе. Я так переживала, когда разрушили ГДР и Берлинскую стену. Я думала, ты вернешься в дом своего детства…  Потом, с большими перерывами началась война на Адриатике. У меня сердце обливалось кровью…

- Для многих сейчас жизнь — бесконечная война. Я живу там же, где меня застала эта разрушительная волна перемен. У меня свой бизнес, как я и мечтал: маленький цирк-шапито, и я — его бессменный директор... И, ежегодно, на день города, я так же являюсь постоянным устроителем карнавального шествия, как в те далекие времена, когда Родебойль был центром ролевого движения. Как видишь, традиции Клуинда живут со мной и сейчас. Несколько лет назад я ездил в Америку —  своеобразный визит доброй воли в поддержку коренного населения — в резервацию Маунт-Блэк-Рок. И знаешь, кто устроил мне этот визит? Бак Роялс, то бишь, Луи Филлип. Оказывается, это его настоящее имя.

- Да, он рассказывал мне эту историю, и я давно ничего не слышала о нем, но из Штатов регулярно приходят переводы на мое имя, с того времени, как он обещал заботиться обо мне. Он даже не знает, что у него родилась дочь.



- Ты плохо о нем думаешь. Он в курсе всей твоей жизни. Иначе, откуда бы мне все это было известно? Дела у него, вроде, идут неплохо, хотя он забросил режиссуру. Не скажу, что он актер нарасхват, но раз в полгода он участвует в театральных премьерах. Он все еще держится на ведущих ролях.

- Я рада за него, - у меня снова глаза были на мокром месте и несколько соленых капель упало в сладкое вино.

- Не убивайся ты так, - Мика нежно погладил мою руку. - Судьба вас разлучила, но никто не знает, что вас ждет впереди. В резервации он теперь тоже бывает не часто.

- Я его не осуждаю. Здесь он не смог бы реализовать свой талант. А я не хочу ехать в Америку — это не моя стихия, не мой мир. Но есть и иное, что делает мою жизнь безысходной. Мне горько осознавать, что Саша так просто разорвал наши узы привязанности, словно не было тех лет безумной страсти. Или я все придумала? По-настоящему любила только я одна? И мне искренне было жалко его, когда с ним случилось такое несчастье, а я не могла утешить его даже добрым словом.

- Ну сейчас-то он в полном порядке. Я знаю, как приходится изводить себя и надумывать разные ужасные ситуации, когда человек далеко и с ним невозможно связаться. Когда ты думаешь, что он находиться на грани жизни и смерти, а в действительности он просто оборвал все связи с прошлым. - Я не могла поверить в услышанное, но еще больше меня поразили слова Домбровича, которые он обронил как бы между прочим:

- Не удивительно, что Саша на время забыл про тебя. Он сейчас загружен работой как никогда: у него подписан контракт с иностранными партнерами, а свободное время он посвящает внуку и дочери…

Неведомая сила подбросила меня вверх, словно я получила разряд от кардиостимулятора.

- Повтори, что ты сказал про внука? - я вмиг протрезвела и уставилась на Микаэля,  как бы пытаясь пригвоздить  его к месту своим взглядом. - О ком ты вообще говоришь?

После небольшой паузы, во время которой мы молча смотрели друг на друга, Мика, наконец сообразил, что проболтался о чужой тайне, которую не следовало разглашать.

- Я не понимаю, что удивительного в том, когда мужчина преклонного возраста возится с любимым внуком. Беляев давно созрел для такого подвига.

- Я могла бы принять это без оговорок, если бы у Беляева были дети в законном браке, - я с трудом проговаривала каждое слово. - Но, насколько мне известно, у него с Ирэн нет детей.

- Он что, никогда не говорил тебе, что у него есть дочь? - теперь Мика пришел в сильное возбуждение. - Ничего себе! Прожить с человеком бок о бок почти десять лет и не знать о том, что у него есть дочь? Ты, разве, никогда не интересовалась его прошлым?

- Он никогда не рассказывал мне о дочери. Похоже, все это время она жила с матерью. Ты же знаешь, я не раз заводила с Беляевым разговор о детях, хотела родить ему сына. Он просто грезил сыном, соглашался, что будет просто замечательно, если я рожу ему наследника после того, как мы поженимся. Но до свадьбы дело так и не дошло… Теперь, конечно, у него появилось утешение в старости — внук заменил ему сына. Окружив своих близких заботой, он, похоже, на время забыл обо мне. И его молчание — это вовсе не обида на  мои поступки, а нехватка времени и физических сил окружить вниманием всех тех, кого он по-настоящему любит.

- Вот видишь, у тебя есть надежда, что когда-нибудь ваши отношения вернутся в прежнее русло.

- Время упущено, мечты не оправдались, - вздохнула я смиренно, наполняя бокал  новой порцией вина. - Если обо мне и вспомнит кто-то, то только как об изменнице чувствам и идеалам. Я сознательно бежала из дружественного лагеря и обратного пути нет, как нет пути в прошлое. Ворота туда захлопнулись навсегда!

- Трудно поверить, что Беляев так легко порвал с прошлым, ведь на протяжении больше десяти лет вас связывали столь глубокие чувства — этого нельзя вычеркнуть из жизни. Это сама жизнь!

- Я подозреваю, что наша связь так и не стала для него смыслом жизни. Определенный этап этой большой эпопеи пройден и завершен. Для него основной этап закончился на той последней вечеринке в Доме, а у меня тогда наметились перспективы новых отношений. - Я будто снова переживала те моменты, когда ближе Беляева у меня никого не было. - Саша не пытался сдерживать меня, он даже делал вид, что одобряет мой выбор, и не мешал моим действиям, предоставив мне полную свободу. Но я знаю, что в душе, в подсознании, он никогда не простит мне этой измены, что бы он там не говорил на словах, хотя бы и искренне.

Я внимательно посмотрела на Микаэля. С каждой минутой во мне, во всей полноте, росло то чувство дружественной симпатии, которое объединяло нас в молодые годы; словно исчезла временная граница этих двадцати с лишнем лет, и мы были прежними, и это походило на вечность.

- Послушай, Мика, - сказала я ему доверительно, - мы не виделись столько времени, но мы по-прежнему чувствуем искреннюю любовь и привязанность друг к другу. Почему бы нам не стать одной семьей? Мы вполне можем объединить наши судьбы, ведь мы продолжаем доверять друг другу и даже больше, чем каждый может доверить самому себе. Ты мог бы стать отцом для Лизы, пусть даже условно, как в свое время Саша был моим опекуном в нашей дружной большой команде. Только, чтобы эта условность не тяготила бы нас супружескими обязанностями.

- Я думал об этом, - Мико смутился как подросток и потупил взгляд. - Но что скажет Луи Филлипп?

- Что он скажет? Что скажет человек, разбивший мне сердце? А что он говорил до этого? Что говорит теперь? Он отдал мою жизнь, мои заботы на откуп Провидению. Если вдруг где-то, как-то я буду тонуть или погибать в пожаре, одного его желания спасти меня будет не достаточной мерой. Все, что случилось в прошлом, было неизбежным, как и то, что происходит теперь, зависит только от нашей воли, но в определенных границах. Есть ли закономерность в появлении Клуинда и в завершении этой одиссеи? Ведь не было понуждения в том, что мы встретились и подружились. А то, насколько это было прекрасно или не уместно, каждый теперь в праве думать согласно своему разумению.

- То, что из всей команды сейчас и здесь только мы с тобой, какой утешительный вывод можно сделать? - печально вздохнул Домбрович, отставляя опустевший бокал. - Конечно, никто из нас не преследовал цель превратить эту затею в грандиозное шоу, вроде «Последнего героя». Скажи, разве это было не для души? Не открыло нам новых горизонтов в человеческих отношениях, в общении с природой?

Я не знала, сожалел ли Мика о нашем исчезнувшем прошлом, как я не знала и того — сожалел ли он об утраченной родине, и о том периоде, когда пришлось переступить черту, за которой не было возврата и за которой нужно было идти только вперед на свой страх и риск, не задумываясь о правильности выбора. Все это время он жил как воин, принимая все то, что предоставляла ему судьба.

- С чем же мы остались? К чему пришли? - я могла только вздыхать, осознавая тяжесть утраченного. - У нас нет теперь дома в Холминде, чьи стены хранили бы голоса и тени минувшего. С нами нет тех, кого мы любили и кто был нам лучшей поддержкой в жизни. Только воспоминания согревают душу, но даже от этого я не чувствую полного утешения.

- Когда два старых друга еще могут видеться  и говорить так же, как мы с тобой сейчас, то жизнь еще не закончилась. Еще можно продлить минуты счастья.

- Но время съедает эти последние минуты, как ржа поедает железо…

Мика старался меня утешить, но выглядело это так, словно он пытался утешить себя:

- Зато у тебя есть прошлое, которое невозможно вычеркнуть из жизни, или от которого нельзя отречься, просто сказав — этого не было. Если только однажды память откажет тебе служить, тогда это уже не будет иметь никакого значения.

- Иногда я замечаю, что даже горькая утрата не разрывает мне душу на болезненные кусочки, ведь я могу оказаться следующей в этой очереди. Все воспринимается как неизбежное, приходится только вздыхать. Даже отчаянье не может быть худшим состоянием, как это бывало раньше.

- Мне страшно слышать от тебя, в твои годы, философию стареющего мудреца. Ты женщина, и у тебя должны быть другие заботы.

- Я могу найти применение своим талантам, проявленным в молодости, и нахожу для себя новое увлечение, выращивая цветы и маленькие деревья. Между тем, это не может избавить меня от выводов, которые я делаю, открывая новые грани моего бытия. Время снова остановилось, ничего больше не может происходить в этой жизни. Но даже если что-то и случается, через год об этом невозможно уже вспомнить, так как память о прошлом теперь связана с ассоциациями, которые становятся безликими со временем. В нашей с тобой ситуации, с возрастом отношения становятся больше привычкой, чем необходимостью и, в какой-то степени, боязнью одиночества.

В комнате появилась Лиза, щуря спросонья припухшие глазки и волоча за собой игрушку — Рыжего Руди.


- Папа, папа! - подбежала она к Микаэлю, и тот, подхватив ее с удивительной ловкостью, усадил малышку к себе на колени.

- Она совсем не помнит Луи Филлипа? - спросил меня Мика в легком замешательстве. - Разве у тебя нет его фотографий?

- Ты ведь мой папа? - продолжала Лиза, трогая короткие седые волосы Домбровича и касаясь крохотной ладошкой его лица, чтобы удостоверится, что он настоящий. - Ты же мой папа — индеец из племени апачей!

- Что там фотографии! - хмыкнула я, глядя на этот удивительный, лучистый образ завзятого холостяка с ребенком на руках. - Сколько его фильмов было нами пересмотрено, моих рисунков с его образом больше десятка. Только ведь время проходит, человек меняется. А Луи Филлип постарел слишком быстро и в каждой новой роли он не похож на себя. А ты был и навсегда останешься лидером. Детский разум воспринимает только стабильность поэтому ему кажется, то что есть сейчас — это навсегда. Возможно, Луиза хочет видеть тебя своим отцом, потому что ты настоящий, а индеец в жизни или в кино — это для нее не имеет значения. Хотя она точно знает, что ты — Микаэль Домбрович, а не Луи Филлип.

- Ты отвезешь меня в свой большой дом в лесу? - спросила Луиза, обнимая Домбровича за шею. - Мы поедем на лошадях с перьями на голове?

Мика умоляюще посмотрел на меня, как бы не зная, что ответить этому ребенку.

- Ты ей рассказывала про Клуинд? - спросил он меня.

- Так, в общих чертах. А как я ей должна объяснить откуда взялся и куда затерялся теперь ее папа? И кто такой Микаэль Домбрович, который сейчас сидит передо мной?

- Я отвезу тебя в парк, где есть карусели и мороженое, - сказал Мика Луизе, склонившись к ее маленькому уху, закрытому черными кудряшками волос. - Там тоже есть лошади. И я покажу тебе, как скачут настоящие индейцы даже без перьев на голове. А в моем доме сейчас пусто. Там давно никто не живет, и он почти развалился, потому что стал старым и за ним никто не смотрит. Если хочешь, то я буду приезжать к тебе в гости. Ведь в твоем доме лучше. Здесь есть ты и мама.


- А ты не будешь с нами жить? - спросила наивно Луиза, оглядываясь на меня в ожидании поддержки.

- Если этого захочет твоя мама, возможно, когда-нибудь, я останусь с вами навсегда.

- Мама, ты этого хочешь? - спросила меня дочь, как бы требуя, чтобы я непременно дала согласие.

- Я этого хочу, но это невозможно, - ответила я. - Мика живет в другой стране, он зарабатывает там деньги, он купил тебе столько дорогих подарков на эти деньги и смог приехать к нам. Если он будет жить с нами, он потеряет работу и он перестанет быть индейцем, потому что про него забудут. Без своей работы он умрет.

Затем я обратилась к Домбровичу:
- Надеюсь, я доходчиво объяснила ситуацию?

- Очень доходчиво и очень прискорбно. Для малышки это вряд ли станет утешением.

Луиза спрыгнула с коленей Микаэля и пошла к себе в детскую, унося под мышкой нахально-смеющуюся куклу.

- Надеюсь, малышка не будет плакать? - спросил меня Мика.

- Она разумная девочка. Как и я! - успокоила я его. - Она все понимает.

*   *   *

На следующий день была чудесная погода, и мы гуляли в парке на набережной, создавая видимость счастливого семейства. Луиза не отходила от Домбровича ни на шаг, и я с удивлением наблюдала, с какой легкостью этот постаревший мужчина поднимает на руки ребенка, словно не чувствует тяжести и не осознает ущербности своих лет. Похоже, Мика был не менее счастлив, чем Луиза. Возможно, ему наконец-то довелось почувствовать себя семейным человеком, если не больше того.

Пока Луиза веселилась на детской площадке вместе со своими сверстниками, мы с Микаэлем сидели на лавочке, оглядывая местность с надувным городком и детской железной дорогой, и пытались донести друг до друга невысказанные чувства в тех словах, которые мы хранили до этого момента, как самое дорогое. Вынимая теперь эти подарки, мы могли порадовать ими друг друга, потому что духовную близость нельзя было найти на дороге или купить за все золото мира. И не было лучшего лекарства для стареющей, истерзанной души, чем тихая беседа двух преданных друзей.

- Ты балуешь Луизу, как если бы она действительно была твоей дочерью, - пожурила я Микаэля, опасаясь, что девочка привяжется к нему за это короткое время и расставание с ним станет для ее чуткой детской души большим ударом.

- Это удивительно, что я снова могу прикоснуться к прошлому, ощутить его своими пальцами, вдыхать его реальный аромат. Луиза — это часть тебя. С нее снова начался отсчет времени нового круга. Невероятно, что я могу видеть тебя как бы из прошлого, стоящую рядом с тобой, настоящей. Но здесь можно рассудить по другому: ты — в настоящем, но через дочку можешь оказаться в будущем в прежней своей прошлой молодости. Через тридцать лет ты снова будешь теперешней Симой, меня же в том отрезке времени уже не будет никогда.

- Мы будем с тобой вместе всегда, сколько бы времени не прошло. И ты сам знаешь, в каком месте мы будем с тобой пребывать, не касаясь земного праха… - я говорила ему такие вещи, уверенная в том, что он все это знает. - Я тронула его смуглую руку, он сжал мои ладони своими.

- Если бы можно было сидеть так вечно, не разнимая рук, - продолжила я. - Думаю, там это будет возможно…

- Я постоянно думаю теперь над твоим предложением стать одной семьей. Я отказываюсь верить, что такое возможно! С юных лет ты любила Беляева, потом судьба свела тебя с Роялсом. В итоге, мы пришли к тому, с чего когда-то начинали. Мы снова вместе и нас всего лишь двое. Мы могли бы закрутить новую историю с новыми героями. Пусть кто-то будет моложе нас, ведь и в наше время в команде было так же: старшее, младшее и почтенное поколение…

- Нет, Мика, наша летопись закончилась. Я не вижу достойных кандидатов для нового отряда ролеров. Ты же понимаешь — мир стал другим, а на поиски единомышленников может уйти остаток жизни. И стоит ли искать лучшее, когда в нас двоих есть тот идеал, который мы когда-то обрели. Любая история, даже с продолжением, когда-нибудь заканчивается, и конец всегда одинаковый. Все же, мы сделали немало, и наше прошлое теперь будет для нас утешением. А новые истории, возможно, захотят написать те, кто придет после нас. Быть может, Луиза уже идет по нашим стопам и у нее все получится гораздо лучше.



«Хроники необычного», 13 мая 2003 г.