Мыши-кошки, кошки-мыши. 6. Сирень

1. Зеленая нота.
2. Пудровая нота.
3. Сладкая нота
4. Цветочная нота
5. Воздушная нота

Знаете ли вы, что в мире существует две тысячи триста сортов сирени и что запах её можно разбить на пять составляющих нот? Для меня этих нот столько, сколько дней в моих воспоминаниях, когда путь мой так или иначе вел меня по Сиреневому бульвару - вдоль него, рядом с ним, вместе с ним.

1. Зелёная нота - Сиреневый бульвар

Листья и стебли сирени пахли прохладной зеленью, а соцветий было столько, что с середины весны и до поздней осени я шла по Сиреневому бульвару в школу, по дороге в университет и обратно сквозь разноцветное царство - от фиолетового до бледно-розового. А за мной тянулось облако запахов: от мягкого и приторного до насыщенного и обжигающего.

Я всегда поглядывала, нет ли где пяти- или шестилапого соцветия, чтобы аккуратно оторвать и съесть, загадывая при этом желание.

Так вот, как-то однажды я потянулась за соцветием и шлеп! Через груду кирпичей, прямо вниз к трубам, плохо огороженным строителями.

Ну и ладно, что нога сломана. Дома тоже хорошо: книг море, все вокруг тебя бегают. А тут ещё весь класс в гости пришел. Ну не весь, конечно, человек тридцать. Торжественная демонстрация гипса на Сиреневом бульваре прошла отлично. Постучали, потрогали, расписались все, и народ плавно разбежался по домам, на прощанье пообещав: «Заходить! Домашку приносить!»

Мой ежедневный маршрут был таков: Дом - школа - библиотека!

«Жевуны жили в круглых домиках голубого цвета с остроконечными крышами и с хрустальными шариками наверху.»*

Библиотека была моим тем самым голубым домом с хрустальным шаром наверху.
Именно там, среди персонажей Марк Твена, Жюль Верна, Александра Дюма, Льва Толстого и других авторов:

«Лев, выпив большую порцию „смелости“ (это был шипучий напиток с примесью валерьянки), ушел в лес, и там звери признали его своим царем»*

Уже лет с семи мне разрешали заполнять формуляры самой, и я проводила многие часы, открывая себе пыльный, но прекрасный мир пудровой ноты.

2. Пудровая нота - Школа.

Наша школа на Сиреневом бульваре была удивительной. Учителя были разные, как любимая мной сирень: от таких, кто мог стукнуть линейкой особо непослушных (хотя времена были уже не те, но мальчишкам иногда перепадало), до таких, что подавали историю и литературу словно вкуснейший шоколад.

- Стою, раз, с другом на Красной площади, - рассказывал нам учитель математики,  - смотрим в небо и пальцем показываем, обсуждаем: «Смотри, ого-го, ничего себе!»

Народ прибывает, тоже смотрит! А мы под шумок в сторонку отошли и наблюдаем, как они небо разглядывают!

И пока мы, ученики, сидели, открыв рот от таких историй, учитель математики нам туда и теорему Пифагора, и параболу с гипотенузой вкусненько закладывал. На такой фундамент математика легла  на всю жизнь.

Помню, как в школьном театре я играла главную героиню в спектакле «Бедная Настя». Выхожу во второй части на сцену в голубом платье с рюшками, и на меня нападает столбняк. В голове только одна фраза:

- А теперь, господа, разрешите откланяться?

Несколько минут я лихорадочно пыталась вспомнить текст, под шёпот суфлёрши и всеобщее молчание. Пока миролюбивый зал не захлопал, и не вывел меня из ступора. Но строчек пять я всё равно пропустила. Переживаниям не было конца.

- Петров, Коля! Ну сколько можно! - бился учитель.
- Корова какого рода? - Му-у-ужского.
- А стол? - Же-е-нского.
- А «Коля», слово «Коля» какого рода?
- Нууу, среднего!
- Садись! Два!
- Па-ачему два?

В нашей школе, как и во всех школах Советского Союза, дети носили школьную форму. Это были темно-коричневые платья. К ним прилагался черный и белый фартучек с воротничком. Платье мне не нравилось, воротничок и того меньше. Фартучки ситуацию в этом плане не сильно меняли. В классе шестом мы перешли на синие юбки с жилетками. Под жилетку полагалась светлая блузка. Дышать стало легче. В последних классах мы уже начали приходить в обычной повседневной одежде.
Но был и на моей улице праздник.
Мама купила мне фартук из легкой гипюровой ткани с плечами-крылышками и плиссированным низом.

Прав был индийский автор Амит Рэй: «Я верю в эффект бабочки. Небольшая позитивная вибрация может изменить весь космос». Мой космос здорово после этого изменился!

Слова «Шанель, Диор, Прада и Версаче» только начинали появляться в лексиконе.
(конец 1980-х - начало 1990-х).
Зато был журнал «Бурда». До 1987 года его передавали из рук в руки, а потом он начал издаваться в России. Шить по лекалам из этого журнала считалось шиком.


3. Сладкая нота - первая любовь

Помню, что был уже вечер. Я ехала после очередного кружка из Дворца пионеров. Какой кружок? Их было много, и каждый год разный: бассейн, настольный теннис, гитара…

В автобусе, битком набитом людьми, как сельди в бочке, напротив меня стоял парень. Стройный, высокий, с широкими плечами, и оччень симпатичный. Он был явно на несколько лет старше меня. И вот я… упала. На него. Нечаянно! На очередном повороте.

Он меня подхватил, геройским образом спас, помог выйти из автобуса и даже пригласил в кино!

План был на воскресенье. В субботу из шкафов, в том числе маминого, было вынуто всё и хаотично разложено по всей трёхкомнатной квартире. Но, как обычно: одежды много, а надеть нечего.

В чулане среди осенних курток я обнаружила светло-коричневый кожаный плащ оттенка «кэмел», популярный тогда в 80-е годы. Он волочился на мне по полу. Выход был найден моментально: мамины сапоги на два размера больше, на высоком каблуке. Благо кинотеатр был напротив дома.

Случилось чудо - в этот день я не переломала ноги по дороге к кинотеатру.

Слово «триллер» появилось позже, спецэффектов и компьютерной обработки тогда не было. Мы смотрели «Легенду о динозавре», и огромная картонная голова, периодически появляющаяся в окнах людей, вызывала дикие крики ужаса у всего зала. Думаю, я кричала громче всех.

Когда моя «первая любовь» дотащил меня до подъезда на себе, а идти на каблуках я уже не могла, он задал мне только один вопрос:
А сколько тебе лет?

Ответ явно ему не понравился.

А я? Некоторое время после этого я ещё искала на любимой сирени пятилистники и шестилистники, загадывая, что бы он позвонил, а потом влюбилась снова.


4. Цветочная нота - Анапа и бабушка

- Да чтобы я! Ещё один раз! - кричала бабушка, волоча за собой чемодан и меня, упирающуюся, по улицам Анапы. Вокруг пахло магнолией, розами и сиренью. Отдых этот остался одним из самых лучших моих детских воспоминаний.

Наступил день, когда родители отправили нас с бабушкой на отдых в Анапу.

С первой съёмной комнатой нам не повезло: двухкомнатная пыльная квартира с проходной комнатой на две семьи, далеко от моря, с одним старым диваном для нас двоих (мне было 5–6 лет, быстро надоела бабушке.

Во время нашего триумфально-разъярённого шествия по улице мы увидели чудесный двухэтажный деревянный дом с большим летним двором, вокруг которого располагались отдельные летние комнаты. По центру был цветущий сад и увитые виноградом беседки. Комнату нам сдали. Чемодан сразу нашёл своё место и больше почти не открывался. Бабушка каждый вечер стирала любовно связанное крючком белое платье, вешала его на верёвку, а с утра одевала на меня его свежим, пахнущим морем, сиренью и магнолией.

Приезжие со всего Советского Союза снимали там комнаты. Днём все разбредались на море или на экскурсии. Бабушка, впрочем, плавать не умела.

- В море только до колена!
- Ну бабушка!
- Я сказала, до колена!

Вечером начиналось время игр: скакалка, классики, резиночка, бадминтон, мяч (вышибалы, стенка, «козёл»), чижик, салки, прятки, казаки-разбойники, кольцеброс… уфф, и это только начало.

Любимой игрой было, конечно, «Кошки-мышки».

Мы дружно выстраивались в круг и брались за руки. Мышка была внутри, а кошка снаружи круга. Её задача - попасть внутрь убежища, разорвав цепь из сплетённых рук, пролезая или перепрыгивая преграду. Забравшись в дом, хитрюга должна была догнать мышь, которая может выбежать из «норки». Наша задача была, не выпускать из круга кошку.

Да, мобильных телефонов и интернета тогда не было!

Ближе к ночи родители уходили в комнаты, напоследок ещё раз предупредив, что за ворота выходить нельзя. Иногда раздавался тихий голос в ночи:

- Вась, ты здесь?
- Здесь я!
- Аня, домой!
- Ещё минуточку, мам!

Ах, черешня! Каждый день после завтрака мы шли на рынок и покупали эту вкусную ягоду.

- Бабушка, там червяк!
- Ешь спокойно, это же мясо.

Червяка при этом всё-таки выковыривали.

В последний день мы купили огромное эмалированное ведро, полное черешни. Оно приехало с нами в Москву и еще долго напоминало своим присутствием о том, что:

- Не зная горе, горе, горе, в краю магнолий плещет море!


5. Воздушная нота - XXII Летние Олимпийские игры 1980 года в Москве.

Улицы полные народу, красивые, украшенные флагами и транспарантами. Москва - как красная девица в расписном сарафане с кокошником.

Мы идем с бабушкой по центру, и вдруг какой-то иностранец протягивает мне жевательную резинку. Бабушка тут же забрала её и бросила в мусорку:
- Не смей брать ничего у незнакомых людей!

Я ревела. Время было сложное, хотя… время простым не бывает.

Несколько лет спустя отец привёз из Болгарии полоску из десяти цветных шариков жевательной резинки. Это было чудо! Берегла я их долго и жевала только с лучшими подружками… по очереди.

Перед глазами еще стоит, как в конце церемонии закрытия Олимпиады 1980 огромный Мишка на фоне ста тысяч зрителей, собравшихся на Центральном стадионе, поднимался над ареной на воздушных шарах и исчезал в московском небе.

**
На трибунах становится тише, тает быстрое время чудес.
До свидания, наш ласковый Миша, возвращайся в свой сказочный лес.
Не грусти, улыбнись на прощанье, вспоминай эти дни, вспоминай.
Пожелай исполнения желаний, новой встречи друзьям пожелай.
Припев:
Расстаются друзья, остаётся в сердце нежность.
Будем песню беречь, до свидания, до новых встреч.

Пожелаем друг другу успеха, любви и добра без конца.
Олимпийское звонкое эхо остаётся в стихах и в сердцах.
До свидания, Москва, до свидания, Олимпийская сказка, прощай.
Пожелай исполнения желаний, новой встречи друзьям пожелай.


*Урфин Джюс и его деревянные солдаты - Александр Волков

**Текст песни «До свидания, Москва»
(музыка А.Пахмутовой, стихи Н. Добронравова)

***Для тех, кто прочитал про мою систему «Колода жизни» - это была восьмерка червей.