Тайная книга Грааля Гл 1, 2

    ГЛАВА 1

                Шарбоньер, графство Морьена
  В год воплощения Господа 1209 г., день восемнадцатый июля, повечерие {21 час}

В таверне "Медведь"  царила обычная  суета. Кружки с пивом передавались от бочек к столам, заливая пеной остатки жареного мяса и сыров, и тут же возвращались пустыми.

Таверна, ближайшая к замку Шарбоньер, слыла местом веселым. Во многом благодаря Стабело, сыну хозяина, который не только играл и пел, не обращая внимания на гомон и крики, но бывало, что своим удивительным голосом и своими историями  умудрялся заставить замолчать  даже самых шумных выпивох. Заметив среди посетителей менестреля или шута, Стабело непременно предлагал ему ужин в обмен на новую песню, шутку или сказание. Вот так он  освоил ремесло и со временем собрав обширный репертуар, слыл  одним из лучших в графстве Морьена.  Однажды граф Томмазо  вызвал его в замок — графиня Беатрис, наслышанная о талантах певца и сказителя, пожелала насладиться его искусством, с тех пор парня зауважали  еще больше и отец перестал называть его бездельником.

В тот вечер,  как и всегда, атмосфера подогревалась его мелодиями.

В посетителях не было недостатка, однако большую их часть составляли проезжие. Купцы и паломники останавливались, чтобы передохнуть и подкрепиться, самые удачливые могли позволить себе заплатить за ночлег. Утром они уезжали и как правило, редко возвращались, разве что спустя долгое время.

Джизоне был среди них исключением и в таверну «Медведь» захаживал почти каждый вечер .
 Ночью, после вечерни, лошадь никому не понадобится, а значит, не понадобится и конюх.  Вычистив и накормив животных, убрав из конюшни навозную подстилку и набросав свежую солому, он отправлялся в таверну пропустить кружку, послушать Стабело или других певцов,  рассказы путников, а порой и импровизированные споры проезжих ученых мужей, которые, горячо обсуждая свои теории, устраивали целые представления.

После захода солнца доброму христианину  более  пристало спать добрым сном, особенно такому парню как Джизоне, щеки которого еще не были знакомы с  бритвой. Ночь принадлежит Дьяволу — так учит Церковь. Что ж, возможно, это и правда, но для него лишь ночь никогда не воняла навозом.

 Залпом осушив кружку, он выдохнул, выражая удовлетворение. Пожалуй, перед уходом можно выпить еще. Он усердно трудился и мог себе это позволить: через Шарбоньер проезжали рыцари, их было немало и все они направлялись  в Прованс в надежде присоединиться к крестовому походу против катаров, который, как говорили, уже неизбежен.  Некоторые из рыцарей были более чем к щедры к нему, так что за последние два месяца он собрал неплохую добычу и еще  много ночей подряд мог позволить себе по несколько кружек.

— Вы слыхали?

Джизоне оторвал взгляд от Стабело и оглянулся.

 Пьяный посетитель развел руками и рыгнул, привлекая к себе внимание.

—Так слыхали или нет?

— Да, — крикнули с другого стола, хором рыгнули, рассмеялись и выпили.

—Да я не о том. Слыхали, через несколько недель здесь состоится смертельный поединок? Между двумя рыцарями. Презанятное зрелище. Непременно посмотрел бы, если бы смог остаться.

—Я слышал, — крикнул кто-то. — И знаешь, что  подумал?

—Нет, а что?

— Как же хорошо, что я не рыцарь, — ответил он, выхлебал свое пиво, утер рукавом рот и заказал еще.  Все от души посмеялись, соглашаясь с ним, и подняли кружки в его честь.  Им, действительно, повезло, что они не рыцари, по крайней мере, в такую мирную и веселую ночь.

 Стабело продолжал петь, не обращая внимания на болтовню, но Джизоне уже не слушал его, отвлекшись на разговор за соседним столом.

—Я слышал, что один из этих рыцарей — еретик.  Его имя Пио де Россокуоре {Алое сердце}.

—А другой, говорят, участвовал в последнем крестовом походе и  уж как четыре года живет богачом.

— Торговец святынями против еретика.

Посетители покатились со смеху.

— Такой поединок пропустить невозможно!

Снова хохот.

Джизоне почувствовал, как кровь закипает в жилах.

— Молю Бога, чтобы за ограждение поля палач вытащил за ноги еретика,— выкрикнул пьяный паломник, тот самый, что, как минуту назад слышал Джизоне, направляется в  Сантьяго-де-Компостела.

—Кто-нибудь знает причину поединка?

—Еретик крутит шашни с дамой-еретичкой, — ответил один из паломников.

Таверна взорвалась смехом,  похлопываниями по спине и брызгами пива.

 Не смеялись лишь трактирщик, обеспокоенный  взрывом возбуждения клиентов, Стабело, продолжавший невозмутимо петь, и Джизоне.

Словно волк, высматривающий добычу, юный конюх уставился на стол, с которого доносились кощунственные оскорбления в адрес Пио де Россокуоре и его возлюбленной. Набычась и сжав кулаки, он уставился на небольшую группу пьяных паломников, пытаясь сдержать нарастающий гнев.

—Она вдова и, говорят, красотка.

—Кто?

—Еретичка. А еще говорят, она умрет, если увидит солнце.

—Я тоже слышал.

— Что за чушь? Умрет, если увидит солнце?

—Так говорят. Будто она жертва заклинания.
 
—Заклинания?

—Да. Дама одержима демонами! А этот рыцарь ее защищает.

—А я слышал, он убил племянника другого одним ударом.

—Какого другого?

—Того рыцаря, с которым у него поединок. Эрванд де Флор, кажется.  Его замок неподалеку.

— А где замок еретика?

—В паре часов езды, — один из посетителей кивком указал на дверь таверны.

— Похоже, епископ хочет отлучить ее.

—А рыцаря? Как его...?

—Пио де Россокуоре. Его тоже отлучит, если только уже не сделал этого.

—Возможно, епископ ждет, чем закончится поединок. Может, он умрет, и тогда не о чем беспокоиться.

Смех и ликование, вызванное пивными парами.

Опухшие, багровые рожи, блестящие глаза в красных прожилках, похожие на разбитые кристаллы.

Джизоне встал, опрокинув столешню и козлы, на которые она покоилась.

—Баста! — крикнул он, яростно сверкнув глазами  на пьянчуг.

 Все замолчали и повернулись к нему. Даже Стабело перестал перебирать струны и поднял голову.

— А ну-ка возьмите свои слова назад! — Джизоне указал пальцем на паломников.

Те встали.  Их было четверо, а один из них высокий и толстый.

— Ты это нам?

—Да, вам!

—Мне не нужны неприятности в таверне! — вмешался трактирщик,  молитвенно сложив руки. — Если хотите что-то обсудить, вам  бы лучше выйти.

—Если у них хватит храбрости, — бросил им вызов Джизоне.
 
 Обменявшись насмешливыми ухмылками, паломники один за другим вышли и остановились за дверью.

Оставшиеся посетители вновь рассмеялись — теперь объектом всеобщего веселья стал мальчишка.

—Ступай, чего ты ждешь? — заржали они.

—Если понадобится помощь, зови, мы подсобим.

 Пиво делало ситуацию еще забавнее. Они хохотали до колик.

 Смерив их презрительным взглядом, Джизоне вышел, его деревянный меч, свисавший с пояса, подпрыгивал при каждом шаге.

  Четверо ожидали, хрустя костяшками пальцев.

—Так что мы должны забрать? — спросил самый крупный со шрамом через всю щеку.

 Паломники в большинстве своем были мерзавцами, искупавшими вину за какое-то зло. Джизоне это знал, но он их не боялся. Он никому не позволит плохо говорить о мессере Пио.

  Выхватив деревянный меч, он насторожился.

 Пилигримы уставились на его, не зная, согнуться ли пополам от смеха или угостить  тумаками.

 Здоровяк наклонил голову набок и пустил струйку слюны.

 Через несколько мгновений на улицу высыпали посетители.  Теперь трактирщик был счастлив и надеялся, что драка продлится как можно дольше, ведь многие заказывали новые кружки пива.

 Но ясень тверд, он гнется и не ломается, а Джизоне хоть и был скромным конюхом, вырос среди рыцарей, наблюдал их тренировки и каждый день своей юной жизни подражал их ударам, имея счастье учиться у лучших фехтовальщиков, в том числе у  мессера Пио, лучшего из лучших.

  Зная, как обращаться с мечем, он первым делом атаковал толстяка. Присев и держа корпус прямо, он нанес быстрый удар по голени, а затем, поднимаясь, позволил мечу описать круг в воздухе, и ударил противника в лоб.  Паломник пошатнулся и через мгновение очутился на земле.  Подобным образом мальчишка расправился и со следующими двумя, однако четвертый ударом ноги вышиб меч из его руки и всадил костяшками пальцев ему по глазам. Злобно ухмыльнувшись,  он смазал кулаком по носу парня.

  Когда паломник приготовился нанести третий удар, один из пьяных в стельку посетителей пошатнулся и упал на него. Джизоне посмотрел на свои окровавленные руки, а подняв взгляд,  увидел драку — посетители таверны что есть мочи мутузили  друг друга. Трактирщик тоже пустил в ход кулаки, отбиваясь от ударов. Пьяницу, сбившего с ног паломника, противника Джизоне,  швырнуло как камень. Теперь оба стонали, но паломник уже поднимался, однако Джизоне потерял свой меч.

—Ищешь это? — спросил пилигрим, возможно, друг четверки, подоспевший им на помощь. Уродливый, грязный, лохматый, он сжал обеими руками деревяшку, обломал ее об колено и швырнул обе половинки в Джизоне, который успел  растворился в темноте ночи и вслепую побежал к замку Шабоньер.

Ничего страшного, думал он, он сделает себе новый меч.

 

                ГЛАВА 2

             Сен-Жан-де-Морьена, графство Морьена,
                Замок епископа


—Плачь!
   Крик обрушился, словно гром, окутав ее зловонным дыханием. Прежде чем сжать до боли веки, девочка увидела широко раззявленный рот: черную пещеру, настолько близкую, что казалось, сейчас она засосет ее, зубы, похожие на старые, покрытые коркой тесаки, чудовищный язычок, дергавшийся за языком, как хвост дракона. Этот рот, вместе с глазами и подбородком, был единственной видимой частью лица мужчины, остальное скрывал серебряный шлем. В центре лба — голова змеи с широко разинутой пастью, из которой торчал раздвоенный язык, прикрывавший нос.

—Плачь, я сказал!

  Мужчина схватил ее за волосы и резко дернул.

—Ты оглохла? — крикнул он и швырнул на пол.

 В иной ситуации девочка расплакалась бы и от меньшего, но приказ мужчины сбивал ее с толку — она бы с радостью подчинилась, но но у нее не получалось. Все же она попыталась.

—Я знаю, кто ты. Я давно за тобой наблюдаю. Ты Констанца, дочь кузнеца, еретика. Так?

—Да, — прошептала она, не поднимая головы и избегая смотреть на него.

—Я убью твоего отца, твою мать и твоих братьев, — задышал он в ее зажмуренные глаза. — Я знаю, где они живут. Я зарежу их одного за другим и скормлю свиньям. — он ударил ее по щеке. — Поняла, что я с ними сделаю, если  не будешь плакать?

—Да.

—Ну так сделай это!

 Ее схватили у родника, где она каждый день набирала воду для всей семьи. Мужчина подкрался  сзади и, не дав закричать, зажал рот рукой, затолкал  в горло тряпку, а потом накинул ей на голову пеньковый мешок и бросил в телегу.

  Она не знала, куда ее везут и что собираются делать,  всю дорогу дрожала и плакала. Возможно поэтому не могла сейчас выдавить ни слезинки. Глаза ее высохли и налились кровью. Страх сменился ужасом. Она была напугана настолько, что не могла бы  сделать и шагу.

Но куда идти?   Где она?

На мгновение ей показалось, что она, словно пророк Иона, в чреве огромной рыбы, и она была бы этому рада.  Но место походило на темницу с огромными бугристыми камнями. Возможно, ее привели в подземелья замка, с содроганием подумала она. Влажный камень вокруг. Масляная лампа устало покачивалась, размноживая тени.

—Ты маленькая дрянная шлюха ,— мужчина сплюнул, взял лампу и отошел, оставив ей полумрак. — Что у нас тут?

 Она увидела, как он подходит к нише, высеченной в стене и подносит свечу к женщине с растрепанными волосами,  сидящей на корточках, с запястьями, прикованными к стене железными цепями и браслетами. Он опустился на колени и что-то из-под нее достал . Медную чашу. Заглянул внутрь и  удовлетворенно кивнул.

—Молодец — он погладил ее по плечу,  женщина плюнула ему в лицо. Он рассмеялся, подсунул под нее другую чашу и вернулся к девочке. — Взгляни сюда.

  Она нехотя повернула голову, стараясь быть послушной и умилостивить его.

  В чаше была кров. Ей не понадобилось много времени, чтобы догадаться — в чаше менструальные выделения несчастной. В этот момент она отчетливо осознала опасность: все, что с ней происходит, не просто ужасно, но и очень опасно. Теперь она уже не верила, что если заплачет, этот человек оставит ее семью в покое.  В любом случае он убьет их и скормит свиньям, как обещал. Таким злым, подумала она, может быть лишь Дьявол, низвергнутый из недр ада на Землю.

Мужчина налил прозрачную жидкость в кровь и, напевая, перемешал  веточкой. Казалось, он стал спокоен.

—Ты больше никогда не вернешься домой, — он в упор посмотрел на нее, оторвав взгляд от чаши,.

—Я не сделала ничего дурного, мессер.

—Знаю.

—Тогда почему вы арестовали меня?

—Арестовал? — отклонившись назад, мужчина загоготал.

Вдруг став серьезным, он поставил чашу на пол и подошел к ней, не сводя злобного взгляда с ее зрачков.

—Я друг Дьявола дияволического, я слуга и хозяин Сатаны сатанического, — он поднял руки и выгнул спину. — Меня зовут Логран {ударение на второй слог}. Я смерть. Я зверь Апокалипсиса. И я хочу видеть, как ты плачешь.

 Высунув язык и пошевелив им, словно змея, он схватил ее за волосы, намотал их на руку и рывком потянул на себя.

И тут девочка зарыдала.

—Очень хорошо, —  Логран наклонил ее голову над чашей. — Так, чертова суку, так.

 Слезы струились из глаз и падали со звоном на дно. За свою короткую жизнь она никогда еще не плакала так горько. Слезы продолжали литься, но больше не звенели, смешиваясь с другими слезами, доставляя мужчине неизъяснимое удовольствие. Девочка пыталась молиться, но слова таяли, захлебываясь в слезах.
 
Всякий раз, когда ей казалось, что она может остановиться, мужчина дергал ее за волосы и оскорблял, издавая странные хрипы, и безумная круговерть ее в голове сгущалась, выплескиваясь в отчаянный плач. Чудовище словно выдаивал ее глаза.

Слезы и слюни лились в чашу — она делала это так долго, что в какой-то момент Логран убрал руку, объявив, что этого достаточно.

Чашу со слезами он поставил рядом с той, что с кровью. Казалось, теперь он счастлив.

—Хочешь пить? — спросил он.

Она увидела его тень сквозь водянистую пелену слез и ничего не ответила.

Логран поставил рядом с ней ведро с водой.

—Это для тебя, попей, — привязав ее запястье к цепи на стене, он смачно поцеловал ее в щеку. — Ты была молодцом.

Он взял кровь и слезы и ушел, унося  с собой свет.