Наваждение. Волчица

НАВАЖДЕНИЕ
Ракурс четвертый. Волчица
Эта  старая волчица — сама история, высеченная временем в плоти и шерсти.
Она не выглядит слабой. Она выглядит концентрированной. Каждая черта, каждый шрам, каждый седой волос — это сгусток опыта. Она движется не с рысью молодого зверя, а с величавой, экономичной целесообразностью. Каждое движение выверено, нет ни одной напрасной траты сил.
Окрас ее необычен: основной фон — пепельно-серый, как зимнее небо перед снегом. По всему телу, особенно на плечах, боках и морде, — обильная, почти белая проседь. Она не тусклая, а серебристая, и при лунном свете кажется, что волчица светится изнутри мягким холодным сиянием.  На спине и хвосте ещё проглядывает тёмный, «ржавый» подшёрсток её молодости — след прежней мощи. Шерсть не идеально гладкая. Она немного всклокочена у плеч и на загривке — это следы того, что волчата таскали её за шерсть, карабкались на неё. Эти участки вылизаны, но не идеально — для неё важнее чистота детёнышей, чем своя собственная.
Морда её покрыта сетью тонких, почти белых шрамиков-черточек: следы от когтей рябчика, уколов хвои, давних стычек. Они не уродуют, а разукрашивают её, как древние письмена.
 Нос  волчицы— чёрная лаковая пуговица, испещрённая глубокими прожилками. Он всё видит, всё знает.
 Глаза — самое главное. Янтарные, но не ярко-огненные, как у молодых. Их цвет приглушён, словно подёрнут дымкой. Но эта дымка — не от слабости, а от глубины. Взгляд у неё прямой, неспешный, всепроникающий. Он не сканирует паникой пространство, а знает его. Она смотрит не только глазами, а всей своей шкурой, ушами, вибриссами.
 Уши стоят торчком, но кончики одного чуть надломлены в давней стычке. Они постоянно в движении, ловят звуки, но поворачиваются не резко, а с достоинством радара.
Тело худощавое, жилистое, без грамма лишнего жира. Видны рёбра, но это рёбра сталистой пружины, а не истощения. Её силуэт на фоне леса — это не угроза, а предостережение.
 Лапы большие, с распущенными от долгой ходьбы пальцами. Подушечки потёртые, в трещинах, как старая, прочная кожа.
На левом боку, чуть ниже ребер — главный шрам. Старая, затянувшаяся белой шерстью рана от пули, полученной в молодости. Она не прячет его. Это её знак отличия, доказательство того, что смерть уже пробовала её на зуб и отказалась.
 Резкий, незнакомый запах: еды, парфюма, алкоголя, множества людей — всё это агрессивно бьёт  ей в нос, заглушая знакомые запахи леса.
Весь этот букет незнакомых ароматов дополняют непривычные звуки: громкая музыка, смех, крики, звон бокалов . Всё это вместе воспринимается как хаос и потенциальная опасность.
Но, если добавить к этому еще и мерцание гирлянд, и огни фонарей и костра, то это не просто нарушение привычного ночного мира, это вызывает желание бежать куда глаза глядят до последрего дыхания.
Но первая мысль — о детёнышах. Они ещё  тае малы. Всё это вызовет у них любопытство. Они могут погибнуть.
Большая взлохмаченная волчица, стоя на пригорке, принимает решение.
Всё её существо сосредоточено на безопасности выводка в логове. Она мысленно вычисляет расстояние. Спрятаны  ли они достаточно хорошо, не ведёт ли её след к ним?
 Убедившись, что непосредственной опасности нет:шум далеко, ветер не тянет от неё к людям, она может затаиться и наблюдать.
Волчица видит ритуал.  Она интуитивно распознала в движениях, позах, общих действиях людей некое подобие своего «стайного» поведения. Это  вызвало у неё смутное понимание: «это не просто шум, это какое-то важное для них собрание».
Она видит пару в центре, и, как мать и альфа-самка в своей семье, она чувствует на уровне инстинкта особый статус этих двух существ, их связь, внимание, которое им уделяют. Это отзвается в ней чем-то знакомым — заботой о партнёре и потомстве.
Но она чувствует себя посторонней в этом, чужом мире. Этот мир шумный, пахнущий химией и неестественной пищей, построенный на странных правилах, ей непонятен. Её мир — это тишина, естественные запахи, выживание в дикой приитде и семья.
Инстинкт ей подсказывает: «Моё — это логово, щенки, тихая охота. Это — не моё. Это может быть опасно для меня и щенков».
Она не испытывает ни зависти, ни грусти в человеческом понимании. Есть настороженность и решимость держаться подальше.
Глядя на людей в их нарядной, но непрактичной одежде, на их суету, она чувствует грубое, но ясное превосходство существа, которое выживает силой, хитростью и заботой. Она — настоящая мать, кормящая и защищающая свою плоть. А то, что происходит здесь похоже на игру.
Но надо предупредить неопытных щенков, надо их успокоить. Она побает первыц звук :"Слушайте и запоминайте. Я вернулась! Я здесь. Я жива. Всё спокойно."
— Это главное сообщение, думает она, - мои щенки слышат мой голос, узнают его, и их страх рассеивается. Мой вой заглушает далёкие, чуждые звуки свадьбы, наполняя наше пространство единственным верным звуком — звуком нашей семьи.
Она подаёт второй сигнал: "Я обошла границы. Чужой шум там, далеко, он не движется сюда. Вы в безопасности.
Запомните этот далёкий запах дыма, сладкой пищи и человеческого пота. Запомните этот гул, похожий на рев ветра в скалах, но более хаотичный.
 Я принесла с собой информацию о новой, странной опасности. Это не запах медведя или рыси. Это сложный, смешанный запах многих людей в неестественном состоянии. Эти звуки и запахи — знак. Знак их мира. Наш мир — здесь, в тишине под звёздами, в шелесте листьев. Их мир — шумный и пахнущий чуждо. Держитесь от него подальше.»
Подумав ещё немного, она подаёт третий сигнал:"Они создают связи шумом и обещаниями. Наша связь — в молчаливом касании носов, в тепле наших тел в логове, в моём молоке, которое стало вашей плотью. Их закон — на бумаге. Наш закон — в крови и в земле под нашими лапами.
Мир огромен и полон чудес и странностей. Но ваше место — здесь, со мной. Пока вы слышите мой вой, вы дома.»
Сделав круг по ветру, она найдёт послание, оставленное лесничим. Она знает его запах много лет  а потому, будет рада куску хлеба и сьест его с удовольствием. Твёрдо
убедившись, что празднующие не представляют прямой угрозы, она развернётся и уйдёт.
Её путь будет длинным и петляющим, чтобы сбить со следа тех, кто млжет пойти за ней.
Она вернётся к логову, проверит щенков, обнюхает каждого волчонка, мягко ткнёт их носом и ляжет рядом, согревая их своим телом.
 Территория проверена, угроза оценена и признана незначительной. Главное — её семья в безопасности. Свадьба останется для неё лишь странным, шумным эпизодом на дальних рубежах её мира, запахом, который нужно запомнить как признак человеческого присутствия.
30.01.2026.
Лариса Рудковская