Депортация

...Темное крыло ночи начало давить, а сердца бешено стучали при каждом взрыве. Страшные кадры истории вайнахов  душили,   вцепившись в память: заживо сожженные и закопанные  дети, женщины, старики за то, что они жили на своей земле, выращивали хлеб и радовались солнцу, ждали весточки с фронта от отцов и сыновей;  смели мечтать о счастливом будущем, мысленно паря  орлом в белоснежных  облаках, цепляющихся  за острые горные  вершины  седого Кавказа…
    Плачущие струны железной дороги, воющие провода, трупы, трупы… горы труп вдоль всей дороги до Азиатских степей. Холод, голод и искорка надежды в глазах каждого живого, что вот-вот повернут вагоны домой, а большая ошибка будет совсем скоро исправлена, люди  вернутся в брошенные дома, к мычащему скоту, лающим собакам и даже воющим волкам. Напрасная надежда, что все это - страшный сон; вот-вот забрезжит рассвет, откроется дверь сакли и войдет добрый вестник, дом наполнится вкусом кукурузного чурека* (небольшая толстая лепешка без начинки)  и наваристого мясного бульона, кот, прищурив глаза, лениво потянется и ловко  вскочив побежит за маленькой Бекисат, которая уже приготовила для него угощение от своей доли.
 - Помню, как неоседланная лошадь так и осталась на привези.
- А я помню  медный кувшин, который так и не наполнился  свежей водой из кристально чистого родника.  И   доброго усатого дядю в военном мундире, который протягивал мне  большой кусок сахара в обмен на то, что заведу патефон и польется голос Шалапа* (Шаляпин).
  - Я гостила в родительском доме. А в то  злосчастное утро служивый озверел и орал: "Дура! Бросай кота и пластинки! Лезь в кузов! Все равно все сдохнете!"   Ты ничего  ничего не понимала, кроме слова "дура", вернее, половину из "дурочки".   Так  военные называли ее, подзывая к себе, чтобы вынесла им лепешку и головку сыра… 
-Помню, как старенький патефон полетел в ущелье,  виниловая пластинка  оказалось под сапогом, превратившись в куски, а кот…
- Кот Чималг выпрыгнул из студебекера, когда проехали "волчьи ворота". Мурлыка не захотел путешествовать.
- Зачем ему эта "Син Сибрех"?* (Сибирь)
- Сельчане иногда судачили о возможном путешествии в дальнюю даль, только никто не хотел верить. Боялись, поглядывая на пепелище сакли соседа,  которую сожгли за то, что он принес весть о депортации некоторых народов Северного Кавказа. Он вскоре пропал.  А чуть позже тело молодой вдовы с привязанным к ней младенцем  вытащили из ущелья… Осуждали за назойливость, нетерпение. Слишком зачастила к представителям НКВД, пытаясь узнать о судьбе мужа. "Всевышний лучше знает!" -  шептались женщины.
 - В памяти сохранились кадры до  отказа набитых продуваемых вагонов.
 - В дороге они стали  опустошаться. Появилась возможность присесть.
- Ваша, присядь, - тронул кто-то окоченевший труп.
- Оставь! Может довезу, чтобы предать земле.
 На следующий день трупы братьев сбросили в смотровую яму, а вслед за ними бросилась их обезумевшая мать, которая отлучилась за водой, чтобы принять роды у младшей невестки…   Поезд тронулся.  Малыш родился и, несмотря на весь ужас происходящего, выжил, в то время, как восемь детей и две матери-свояченицы умерли от голода.
  Соседка, уйгурка Биса прятала малыша в яслях сарая, где стояла ослица, так как свёкор настаивал отдать малыша в комендатуру, боясь наказания властей за помощь людоедам-переселенцам.
  Осенью малыша все же забрали земляки и воспитали как своего.Через двенадцать  лет приемная  мать рассказала сыну историю его рождения, умоляя не бросать ее дочерей. «Я доверяю их тебе. Ты – единственная их опора. Забери их с собой на Кавказ,  а меня похорони здесь. Дедушка говорил, что верблюды работают без устали, перевозя души мертвых  к родственникам, чтобы в Судный день они оказались рядом. Здесь в Нысамбеке  нас много: отец моих детей, наши родители, братья и сестры. Но мы вернемся туда, на Кавказ, как только за ними придут эти верблюды. Верь, что и твои родители со всеми родственниками вернутся на свое родовое кладбище. Говорят, что души перевезенных с одного кладбища на другое сидят на памятниках в ожидании тех, кто помнит о них.  Теперь понимаешь, почему не разрешала трогать камни на кладбищенских памятниках?   
  Отец всегда говорил, что обязательно вернемся  на Кавказ.
===================
Отрывок из повести " Семь звезд семи братьев..."