Как я лишилась девственности...

«Тот самый вечер» или «Как я лишилась девственности»


Сейчас, спустя двадцать лет, я иногда вспоминаю тот вечер. Не специально — просто случается так: запах старых книг в какой-нибудь лавке, золотистый свет настольной лампы, тишина пустого зала — и всё возвращается, будто было вчера.

Мне было девятнадцать. Я училась на первом курсе и тот вечер в библиотеке ничем не отличался от других. Уже темнело за окном, последние студенты разошлись по домам, и я осталась одна среди высоких стеллажей и тихих шелестов переворачиваемых страниц. Конспект лежал перед мной, но глаза бежали по строчкам не задерживаясь — в библиотеке было так уютно и тепло, что думать ни о чём серьёзном просто не хотелось.

Он появился неожиданно. Дверь тихо скрипнула, и он вошёл — высокий, с чуть растрёпанными волосами, с рюкзаком в руке. Мы учились на одном курсе, видели друг друга почти каждый день, но раньше между нами не было ничего особенного. Просто знакомые лица в толпе.

— Тихо сегодня, — сказал он, подойдя ближе, и улыбнулся. Улыбка была тёплая, чуть неуверенная.

— Угу, — я подняла на него глаза и почему-то не опустила.

Он сел рядом. Не напротив, не через стол — рядом. Расстояние между нами было совсем маленьким, и я вдруг почувствовала, как ускорился пульс. Мы начали разговаривать — о чём-то простом, незначительном, о расписании, о бессмысленном семинаре по утром. Но слова звучали иначе, чем обычно. Тише. Мягче. Каждое его слово казалось предназначенным только мне. И я думала: как хорошо, что именно так — без плана, без подготовки, просто тихий вечер в библиотеке и его голос рядом.

А потом он посмотрел на меня иначе. Не как знакомый, не как одногруппник. Иначе. И что-то внутри меня дрогнуло.

Не помню, кто первый наклонился. Может быть, он. Может быть, я. Но его губы оказались на моих — осторожно, почти робко, словно он тоже не был уверен. Книги остались лежать нетронутыми. Конспект медленно сполз со стола на пол. И в тот момент я подумала: пусть так. Пусть первый раз будет именно таким — не в чужом гостиничном номере, не после чьей-то пьяной вечеринки, а вот так — тихо, само собой, под золотистым светом лампы, рядом с человеком, который нравился мне.

Между стеллажами было темно и тихо. Только приглушённый свет настольной лампы доходил до нас, окрашивая всё в тёплый золотистый тон. Его руки дрожали чуть больше, чем мои, когда он касался моей кожи — впервые для обоих, и это осознание волновало до кончиков пальцев. Я была благодарна ему за эту дрожь — значит, это было важно и для него тоже.

Его прикосновения были осторожными, почти благоговейными, словно он боялся причинить мне боль. И когда боль всё же пришла — острая, неожиданная — он замер, прижался лбом ко мне и прошептал:

— Всё нормально?

— Да, — прошептала я в ответ.

Боль была странной — не страшной, просто непривычной, как будто тело встречало что-то совсем новое и не знало, как на это реагировать. Я почувствовала влажность между бёдер — тёплую кровь, чуть пугающую, но он нежно погладил меня по бедру и ничего не сказал. Значит, всё так и должно быть. Потом, постепенно, боль начала отступать. На её месте появилось тепло — живое, мягкое, разливающееся по всему телу. Напряжение, которое было внутри меня всё это время, медленно отпускало. Я словно растворялась — в темноте, в его руках, в этой тишине между стеллажами. Было так удивительно легко и спокойно, как будто впервые за долгое время я отпустила всё и просто позволила себе быть. И я думала, почти радостно: вот оно — оно не страшное. Совсем не страшное. Оно тёплое и нежное, и рядом — тот, кто нужен.

Он кончил, а я — нет. Я почувствовала, как его дыхание сбилось, как его тело содрогнулось, и он замер, уткнувшись лицом мне в шею. Тихий вздох, который он выдохнул мне в кожу, был таким тёплым. Но для меня это не имело значения. То, что я ощущала, было другим — глубокой, странной, почти болезненной нежностью ко всему, что происходило. Телесное наслаждение было не главным — главным было само это ощущение близости, когда между тобой и другим человеком не осталось ничего.

Потом мы лежали тихо, прижавшись друг к другу. Его рука лежала на моём животе — тепло и тяжесть его ладони ощущались так отчётливо, как будто это было единственное ощущение в мире. Я смотрела в потолок и думала: вот оно. Вот об этом все время говорили. И ничего страшного в этом не было — только тепло, и тихий шёпот, и ощущение того, что мир только что стал чуть больше. Я была рада. Рада, что не было никакой торопливости, что рядом был именно он — внимательный, робкий и нежный. Рада, что мой первый раз ничуть не похож на те истории, которыми пугали девчонок в общаге. Он был просто — моим.

Мы не говорили об этом потом. Мы продолжали учиться, видели друг друга на лекциях, иногда улыбались. Но тот вечер остался — как закладка между страницами книги, которую я перечитываю спустя годы.

И каждый раз, когда я открываю эту книгу, я снова слышу тихий скрип двери библиотеки и чувствую тепло золотистого света на своей коже.



Из цикла «Мои воспоминания»
Февраль, 2026 г.