***

Факелы потрескивали на стенах от сквозняка, иногда сыпали искрами. Их свет дрожал в тяжелых складках черного бархатного плаща человека, сидящего в огромном глубоком кресле и читающего письмо. С ног до головы он замотан в этот плащ, снаружи остались только носки черных ботфорт и рука в черном же рукаве, державшая пергамент. На голову его накинут капюшон, но свет иногда выхватывает из темноты белую костяную маску, закрывавшую его лицо. Пергамент в руках очень пострадал от огня, но кое-что прочесть еще возможно. Мужчина зябко поежился, поправил плащ и глухо спросил в пустоту;
- Что ты видела сегодня в наших краях, Лилиана?
- Я видела всю ту же пустыню, руины и старые пожарища. Эти места прокляты, и нет смысла искать здесь людей, уже лет пятьдесят как нет… - прокаркало из темноты.
На свет, мягко шурша перьями, вылетела огромная птица, ворона Лилиана де Луавваль им Рогнан. Она величественно пролетела через зал и устроилась на высокой спинке кресла.
- Ты все перечитываешь этот бессмысленный бред? Неужели идеи кончились?
- Тут говорится о человеке, владеющем огромной силой. Наступил момент, когда такой нужен, сама видишь. И где-то такой есть. Остается понять, где. Вот как раз эта часть пергамента и оторвана… - человек в маске раздраженно ударил кулаком по подлокотнику.
- Не трудись, это бредни сходящего с ума магистра, ожидающего жандармов. Насколько ты помнишь, он ничегошеньки сделать не успел для вашего государства. И теперь нам только остается цепляться за каждую выдумку, чтобы удержать разрушение и хаос в пределах одной провинции…
- Дориан хотел отхватить от Альба самую красивую и плодородную его провинцию, а принес сюда горе и разруху. Это надо кому-то исправить. Кто, если не мы?
- Это сделал не он. Я прекрасно знаю своего брата, и думаю, что он приложил к этому наименьшие усилия. Рядом с ним есть еще кто-то.
- Да какая сейчас разница? - Мужчина устало поправил маску, - только бы наши союзники на границах выстояли. С каждым днем все тяжелее…
- Константин, не нужно впадать в отчаяние раньше времени, границы этого ужаса перестали расширяться пока…
- Надолго ли?
- Это мы еще узнаем.

Очередная часть.

Гайран был в ярости. Сегодняшний неожиданный улов радовал очень недолго. Прибыв в его дворец, девушка окончательно замкнулась в себе. Она даже не говорит, как и почему оказалась в Альбе. Про Константина – ни слова, хотя он скорее всего и снарядил ее в дорогу. Больше некому. Какой-то глупый нелюдь увязался за ней, а она не хочет отлепляться от него. Все вокруг какое-то дурное, не по плану.
Да еще и любимый плащ с золотой застежкой разорван в дурацкой погоне. Новые сапоги окончательно пришли в негодность, а белоснежной рубашкой теперь можно спокойно мыть полы. И все это последствия похода на базарную площадь. Редко приходится архимагу выбираться в народ в поисках случайно завалявшихся в барахле древних магических принадлежностей или вещей, из которых таковые можно сделать. И последний такой редкий раз был испорчен.
Ввалившись в свой кабинет, он дал пинка своей черной кошке Магде. Кошка зашипела и взлетела на книжный шкаф. Ястреб содрал с себя остатки одежды, молча оплакивая некогда красивые, золоченой кожи, штаны. Сегодня все катится к черту. Но с Константином надо поговорить обязательно. Сейчас же!
- Внимательно слушаю, Ваша светлость, - магическая проекция Константина точила метательный нож.
- Приветствую тебя, Серый тысячник, - ответил Ястреб. К его радости, тысячник в этот раз был в маске.
- Какие ко мне будут вопросы? - Константин попробовал пальцем остроту ножа.
- Поделюсь с тобой радостью – я нашел то, что искал в Карвинне. Нашел здесь, в Альбе, - Ястреб приблизился к светящемуся силуэту тысячника.
- И? – Гайран впервые пожалел, что не видит лица Константина. Голос же никаких чувств не выдал.
- Мне кажется, что попала она сюда не без твоей помощи.
- А мне кажется, что я тебе надоел даже тут, в Карвинне, и ты просто хочешь придраться. Мне нет дела до твоих секретов с Цидариусом, но ты очень упорно трахаешь мне этим секретом мозги, - Константин начал ковырять ножом в ногтях. На секунду архимагу показалось, что у тысячника дрогнули руки, но, возможно, это проекция подрагивала.
- Ты прекрасно знаешь, о чем я тебе говорю. Если продолжишь упираться, моя месть будет очень скорой и жестокой. Никто кроме тебя не мог помочь ей добраться до Альба, - у Ястреба начало подрагивать правое веко.
- Это должно было когда-то случиться. Но я не знал, что ты настолько злопамятен. Сто лет прошло со дня нашего небольшого конфликта, а ты все ищешь способ отомстить мне за ту маленькую оплошность. Неужели ты думаешь, что я недостаточно наказан? – Константин как бы невзначай провел ножом по своей ладони. Глубокая рана затянулась, едва успела выступить кровь.
- Я понял, что ты не хочешь разговаривать со мной по-хорошему. Ну ладно, тогда я отвечу тебе так же, - Ястреб нервным движением заставил Серого тысячника исчезнуть.
Пока нет времени возиться с этой мерзкой тварью, сейчас есть дела поважнее. От этого бессодержательного разговора не осталось ничего кроме пустого раздражения и легкой зависти самообладанию тысячника.

Константин нервно бросил нож на стол, едва исчез Ястреб. Потом вскочил и сильным пинком отправил стул в угол зала. Там он с грохотом разлетелся в щепки. Следом за стулом полетел стол.
Все планы разом отправились коту под хвост. Если в этой неудаче виноват Мальбрух, то ему несдобровать. Если нет, то это значит только одно: Мальбрух мертв, либо Арисс до него не дошла. И ведь с Ирмилем сейчас не так-то просто связаться, - наверняка Альб уже находится под колпаком у архимага. Это значит, что Гайран в курсе всех магических событий Альба. Второй раз в жизни Константин не знал, что делать, с самого того времени, когда стал оборотнем. Очень противно было видеть мерзкую рожу архимага с промежутком всего в пару дней. В первый раз еще куда ни шло, после ста лет покоя от этой гадины.
Прошло столько времени, а Константин все сожалел, что не сломал хребет этому гаду, когда представилась возможность. В свое время он в составе королевского корпуса ловил этого мурдова сына по всей стране, чтобы потом посадить на кол за страшное преступление – содействие Цидариусу, казнокраду и шарлатану. К тому же он был его вторым учеником, а тяжелее этого преступления уже и придумать было сложно. Это было равносильно заговору против короля.
Но в памяти осталась причина милости Константина к ученику архимага. Однажды он просто от нечего делать, дабы показать свою силу, вылечил сломанную руку матери нынешнего тысячника. За это Константин подменил пленного Ястреба каким-то приблудой из тюрьмы. Самого же Ястреба в мешке выбросили в реку под видом мусора.
Правда, предварительно избили коваными сапогами за то, что он так много крови попортил королевскому корпусу. Но Константин уже занимался другими делами и избиения не видел.
Все же лучше, чем мучительная смерть. Но Гайран затаил обиду, и нынешнее положение неприятеля никак его не успокаивало.
К ужасному настроению присоединилась жуткая боль за левым ухом – в последнем рейде его зацепил когтями грий. Эта тварь по грудь человеку ростом, согнутая в три погибели, но от этого не менее шустрая и хитрая. Получив в бугристую башку два десятка стрел, она притворилась мертвой. Константин так бездарно поплатился за потерю бдительности: желая проверить, мертва ли тварь, он слишком низко наклонился над телом. Как странно, что именно сегодня он забыл предварительно отделить голову гадины от тела.
Сейчас на месте царапины вздулся огромный гнойный пузырь, который нарывал, лопался, зарастал и гноился снова. Не помогало никакое из лекарств Лилианы, пришлось надеяться на свою регенерацию, так как утром было хуже, чем сейчас. Ничего страшного, главное, что не пострадала правая часть лица – то немногое человеческое, что осталось в Сером тысячнике.
Когда Константин устало повалился на диван и задумался было над дальнейшими планами, на шум прибежала Лилиана. Сегодня она не обращалась в ворону, пробовала свои силы в человеческом обличье, и это очень измотало ее. Проклятие Дориана давало о себе знать – у предательницы често пропадала связная речь, вместо нее получалось только карканье и конвульсивные движения шеей, да иногда перья лезли из кожи, превращая ее в кровавые ошметки.
Все тело стремилось к своему животному началу, но Лилиана отчаянно хотела быть человеком. Сейчас она из последних сил прибежала из своей башни, услышав, что с ее дорогим Константином что-то не так. Увидев его лежащим без движения, она подумала о самом худшем.
Лилиана осторожно сняла маску с лица Константина и заглянула в его мутные от слез глаза. Нарыв снова лопнул, залив гноем и кровью чистую рубашку. Похвалив себя за предусмотрительность, она полезла в сумку с лекарствами для Константина, которую захватила с собой.
Почувствовав на себе ее ласковые руки, тысячник окончательно потерял самообладание. Он сел и прижал дрожащую от усталости Лилиану к плечу:
- Все плохо, радость моя, все пропало! – слова тонули в рыданиях.
- Что случилось, друг мой? Почему ты плачешь? Позволь, я наложу повязку… - Лилиана успокаивающе гладила тысячника по мягким волосам. Приходилось постоянно сдерживать судорогу, выламывающую руки в подобие крыльев.
- Все наши надежды напрасны… Гайран сдохнет, но не отдаст Арисс…- голос тысячника срывался на стон.
- Неужели… - Лилиана в ужасе прикрыла рот рукой, - я не верю ушам своим.
- Я тоже не поверил. Сегодня он мне об этом сам сказал.
- Но Арисс взрослая девушка, она сама разберется, как ей поступить. Главное, чтобы он не сделал ей ничего плохого. Когда я провожала ее в путь, то больше беспокоилась о ней, нежели о том, поможет ли она нам. Я предлагаю успокоиться и ждать, - наложив свежую повязку, Лилиана устроилась на полу рядом с Константином.
- Архимаг может подчинить ее силой. Кто знает, как ему это удастся, но я в этом мало сомневаюсь. И еще эта сволочь грозит мне проблемами.
- Пока нечего его бояться, он сюда не полезет. Да и некогда ему, сейчас он занят Арисс. Боги, как я переживаю за нее!
Константин откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. В голову не приходило ни одной ценной мысли. Огорчали до слез не оскорбления и угрозы архимага, даже не неудача Арисс. Но мысль о том, что он так и останется недооборотнем-получеловеком, разила наповал. Сразу вспоминались почти сто лет страшных мучений, приступов животной ярости и волчьего голода.
Память услужливо извлекала из темноты испуганные лица людей, попавших ему под руку во время приступов. Одновременно вспоминалось и то, что осталось от этих людей потом. Нет, так дальше жить нельзя. Но и умереть тоже не представлялось возможным.
Серый тысячник открыл глаза и посмотрел на бледную как труп луну. Она паскудно щерилась в высокое окно, обещая через пару недель проблемы другого рода. Следующее новолуние не за горами.

Приняв ароматную ванну, Ястреб немного успокоился. Облачившись в шелковый халат, он с наслаждением погрузил свое уставшее тело в мягкое кресло. На коленях его тут же возлежала кошка Магда и мягким урчанием погрузила архимага в блаженный транс. Расслабляться надо уметь, особенно сейчас, когда настали такие трудные времена.
Вспомнив о трудных временах, Гайран вздрогнул. То, что он запер в гостевом зале Белую одну, голодную, грязную и ободранную, популярности ему не добавит. Вызвав четырех служанок, он велел сию секунду бежать и приводить гостью в порядок. При этом настрого запретив с ней разговаривать.
Неизвестно, что с ней там сотворил Цидариус, но на лице этой когда-то нежной девушки проглядывает совершенно гадючья хитрость. Не исключено, что, заговорив с ней раз, служанки набросятся с ножами на самого Гайрана.
Кстати, о Цидариусе. Этому совершенно неадекватному человеку тоже не стоило доверять. Это доказал коллега Гайрана - Райносс Койбре. Это второй ученик бывшего архимага. По наивности своей он согласился участвовать в обряде вызова огненного духа. За что и поплатился. Оно и понятно – в силу своей лености он не захотел знать, что такие ответственные обряды маг всегда проводит сам. Если он кого-то приглашает, то в качестве «принеси-подай» или расходного материала.
Сам же Гайран, услышав такое приглашение, в прямой конфликт вступать не стал. Он намертво вцепился в «Основы инцестологии» и забился в самый дальний угол. Цидариус же хмыкнул в спутанную бороду и больше к этому вопросу не возвращался. Зато Гайран в последствии стал любимым его учеником. Ястреб про неожиданно исчезнувшего Койбре никогда не спрашивал.
Цидариус потом рассказал все сам, увидев злых жандармов еще за два квартала от его дворца. Телепортировав своего ученика в лес Закатов, - на большее не хватило сил, - сам героически отдался в руки правосудия.
- Наш дорогой архимаг нашел себе новую пассию? – ехидный голосок заставил образ Цидариуса уйти в неизвестность.
- Приветствую вас, ваше величество. Что вы здесь делаете в такой поздний час? – Гайран зло поморщился, день уже заканчивается, а его все кому-то надо.
Ястреб с удивительным для себя удовольствием слушал легкие шаги, прошелестевшие по ковру от дверей до его кресла. Прохладные белые руки скользнули по спинке и, позвякивая серебряными браслетами, запустили тонкие пальцы в его влажные волосы. Две толстые золотые косы, увитые жемчужными нитками, ароматными потоками опустились Ястребу на колени. Магда тут же проснулась и запустила когти в одну из кос.
- Опустим титулы, Гайран. Ты по мне нисколько не соскучился? Целую неделю ты где-то пропадал, тебя не было дома. Я искала тебя, - нежный голос ласкал уши, а белые руки гладили больную голову архимага.
- Опустим титулы. Но не хочу терзать твои царственные уши рассказами о том, как я затрахался пинать этих карвиннских проходимцев, чтобы они что-то делали, - Ястреб блаженно закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.
- Трахаться с карвиннским корпусом должны военные советники моего почтенного папеньки, - одна из кос вырвалась из кошачьих объятий и исчезла за креслом.
- Резиденция Цидариуса принадлежит мне, как ни крути. Потому порядок в ней должен наводить я. Я даже согласен отдать все его золото этим папенькиным советникам. Но в самом доме Цидариуса тома великих научных трудов, бесценных и единичных. Так нет ведь, там теперь гнездо agennada karebrare, по-простецки мурда. Так вот, оный мурд цветет и пахнет, а Серый тысячник все возится с мелочью. Хотя убей мурда – и нет трети нечисти во всем Карвинне. Каково, а? – Гайран зло фыркнул.
- Все дело в папеньке, друг мой. Уверяю тебя, пока на троне сидит он, дело с места не двинется. Вся династия Рафаэлей славится полным отсутствием мужчин. А потому напомню тебе один пыльный, шестидесятилетней давности, закон, - мягкие алые губы приникли к уху Ястреба.
- Извини мне мое невежество, принцесса Лаймира де Рафаэль. Я плохо знаю сегодняшние законы, нечего говорить и о старых. Про них никто уже не помнит, - Гайран блаженно закатил глаза.
- Так вот, напоминаю. Выдался тогда сопляк из сопляков, Модре де Рафаэль Восьмой, и издал закон о том, что может править и женщина за неимением другого наследника, - нежные руки обняли блаженного архимага за плечи.
- Твой нынешний папенька очень нужен двору. Даже мне. Чего не сказать о тебе, дорогая моя. Тебя ненавидят все, начиная с первого советника и кончая последней служанкой, - Гайран с сомнением открыл один глаз.
- Я плевала на них с высокой башни. Они никакой роли не играют – не будет одних, появятся другие, всего-то, - голос в ухе архимага превратился в шипение, - все эти рыла, они думают, что правят страной. На самом деле правит страх. Глупый и абстрактный страх. Люди сами не знают, кого боятся. Им не важно, кого бояться. Значит, неважно, кто правит. А мне нужны люди, которые живут в этой стране, а не позолоченные задницы.
- Никогда не понимал этой глупой борьбы за власть. При мне сменилось с десяток поколений Рафаэлей, от Пятого Мудрого до твоего милого папеньки Георде де Рафаэля. Никто мне не нравился ни на рожу, ни по характеру правления. Рафаэли магов не любят, а потому высший свет презирает меня. Поэтому я никак не могу найти себе преемника, - от мнения высшего света зависит мнение нашей интеллигенции. А потому даже в гребаном Легато все кланяются этим индюкам в ножки. И никто не любит со мной связываться. На те, дорогой, дворец красивый и баб податливых. А об обеспечении моего факультета анатомии материалом ни-ни. Приходится извращаться, - Ястреб начал яростно чесать Магду за ухом, - а они только этого и ждут. И периодически лезут в лаборатории в поисках трупов, имеющихся в розыске.
- Я очень сочувствую тебе, друг мой, - ласковые губы нежили ухо Ястреба, вызывая бурю в чувствах архимага, - мне кажется, я буду тебе очень полезна. Я всей душой ненавижу моего папика и его двор. Они относятся ко мне как к падали, самое лучшее – как к пустому месту. У меня нет выбора, кроме как получить власть и разогнать этот бордель. Ты не представляешь, как мне надоели эти угрозы водрузить на трон новую королеву, чтобы она родила законного наследника.
- Извини, принцесса, тут я совсем не в курсе. Писал в это время научный доклад перед магическим советом, знаешь ли. Правда, они меня тогда не поняли…
Кошка на коленях Ястреба выгнулась в изящную дугу и сладко зевнула. Потом потянула когтистые лапы ко второй косе.
- Ты же знаешь, моя мать умерла, совершенно случайно подавившись костью во время званого ужина лет пять назад. Конечно, тогда меня никто во внимание не принимал, а потому особой конспирация была никакая. Это была не кость, а зачарованное зерно, которое подложил сукин сын Третий советник. Бедняжка, потом он совершенно случайно в нетрезвом состоянии захлебнулся помоями в свинячьем корыте, - ласковые руки исчезли с плеч архимага. Принцесса в задумчивости оперлась о спинку кресла.
- Разумеется, он совершенно случайно туда упал, - хмыкнул архимаг.
- Разумеется. Во дворе я настолько примелькалась, что сослать меня куда-либо не представлялось возможным. Бедный папенька пожалел несчастного выродка и признал своей дочерью. Правда, потом я надоела Первому советнику и он решил подослать ко мне коварного соблазнителя-отравителя. Бедняжка сам потерял от меня голову, а потом его по частям находили по всему городу. Но был он ничто безымянное, потому историю быстро замяли. У меня хорошие телохранители. Господин Первый советник скончался от заворота кишок. Какая мелочь, надо было всего лишь подкинуть в его жаркое мореную крысу.
Вспомнив результаты вскрытия бывшего Первого советника Зайдеро Бойдеря, Гайран от души расхохотался. Посчитав останки крысы милой шуткой юной принцессы, он решил объявить двору о завороте кишок. Кроме принцессы, такое убийство в голову не могло прийти никому. Правда, в то время при дворе во имя прекрасной Лаймиры де Рафаэль действовал еще некто, очень влюбленный в нее. Но его оружием были тривиальные яд и кинжал. К тому же, его быстро выловили, что не удостоилось даже сожаления принцессы.
- А теперь все только и думают, как бы влезть в постель к принцессе, чтобы стать ее фаворитом. Думают, что если моя мать была якобы шлюхой, то и я недалеко от нее уйду. Теперь я хочу, чтобы они извивались на кольях. Но это лучшие папенькины друзья, вот в чем дело!
- Как всегда, наша дорогая принцесса начинает издалека. Вот теперь я понял, зачем ты пришла, - Гайран тяжело вздохнул, - ты хочешь избавиться от них?
- Да, очень хочу. Но своими руками. Я хочу трон. Я хочу избавиться от Георде де Рафаэля. Твоими руками. Я верну доброе имя моей матери, моему настоящему отцу, а заодно и тебе.
Закончив свою пламенную речь, юная принцесса ненавязчиво стряхнула с коленей архимага Магду и заняла ее место.
Она была прекрасна. Белый шелк, шитый жемчугом и алмазами, обтягивал ее высокую талию и округлые бедра. Грудь ее как два персика, что прятались за складками прозрачной голубой накидки. Изящная шея опутана сияющими ожерельями. Сквозь холодную белизну камней и шелков пробирается ее живительное тепло, как весеннее солнце пробивается сквозь снежные покровы.
Никогда Ястреб не думал, что будет так сильно желать женщину. Его не смущала мысль, что наука была ему всегда дороже неги женских объятий. За внешностью он следил лишь потому, что это редкий дар для мужчины.
Все придворные дамы втайне желали видеть его у своих ног, как придворные мужи принцессу Лаймиру – у своих. И сейчас два прекрасных человека страстно желали друг друга.
Огромные голубые глаза покоряли несгибаемого Ястреба, заставляя смотреть в них не отрываясь. Сладкие губы обещали величайшее из наслаждений. Гайран прижал податливое тело к своей груди и уже собрался затмить всех фаворитов принцессы.
- Ваша светлость! – в полуоткрытую дверь кабинета заглянула служанка. И тут же, смущенно ойкнув, скрылась за дверью.
- Заходи, коли без стука, - голос Ястреба не обещал ничего хорошего.
- В-ваша светлость…там…как ее… - у несчастной зуб на зуб не попадал, когда она увидела двух главных противников короля в таком недвусмысленном положении. Разумеется, о дворцовых интригах знала даже она.
- Кто? - Прошипел Ястреб. Дверь за спиной служанки захлопнулась. Как крышка фамильного саркофага.
- В-ваша гостья…просила вернуть ее вещи…из «Тауруса»…она…торопила, - несчастная чуть не плакала, глядя на очень неприветливые лица мага и принцессы.
- Ее желание будет исполнено сейчас же. Только без твоего участия, - Гайран почувствовал на своем ухе ласковый укус принцессы. При этом Лаймира продолжала уничтожать взглядом возмутительницу спокойствия.
Если Белая требует свои вещи, вспомнив о них глубокой ночью, то там наверняка что-то имеется. Стоит позаботиться об этом сейчас же.
- Я могу уйти? – робко спросила служанка.
- Конечно, - улыбка Гайрана была очень странной.
Получив разрешение, она тут же выскочила из кабинета мага и стрелой понеслась по коридору, проклиная себя за несвоевременность. Лестница подвернулась под ноги так некстати, первая же ступенька взбрыкнула как непослушный конь. А потом и вся лестница выскочила из-под ног. Каждая ступенька старательно ломала кости. Каждое сломанное ребро вбивало стоны глубоко в грудь. Во всем дворце архимага именно эта лестница чаще всего делала из людей мешки с костями.
- Кого ты там себе нашел? – усмехнулась принцесса, устраиваясь на подлокотнике.
- Я скромный. Врать тоже не люблю. Позволь воздержаться от ответа, - Гайран снял со стола небольшой дубовый ящик и извлек из него спящую мышь. Вопреки его ожиданиям, принцесса и никак на это не среагировала.
- Но я бы никогда не подумала, что ты будешь выполнять желания какой-то женщины так срочно и едва ли не лично, - Лаймира пристально следила за манипуляциями мага. Слишком пристально.
Архимаг задумался. Распространяться о своем наследстве ему не нравилось. Неизвестно, чем это существо в гостевой комнате еще обернется. Наобещав принцессе золотые горы с участием Белой, Ястреб мог потом сесть в лужу. Ему такая перспектива не нравилась. В чувство его привела проснувшаяся мышь, которая его укусила.
- Я тут подумал…
- О, ты так много думаешь, друг мой, - Лаймира закатила глаза.
- Хорошо, я расскажу тебе. Только обещай, что это останется между нами, - Ястреб осторожно погладил мышь и сунул ей какую-то сладость со своего стола.
- Я вся в нетерпении, - принцесса улыбнулась и тоже погладила мышь. Вернее, ладонь архимага.
- Это наследство от Цидариуса. Я пригласил ее к себе в гости, надеюсь, она надолго у меня задержится. Так вот, это великая колдунья. Сильнее ее только я, возможно. Только она очень строптивая и необщительная. А потому на глаза никому, кроме меня, не показывается. Так вот, оказавшись у меня дома, она вспомнила, что забыла в «Таурусе» свои вещи. И я немедленно посылаю за ними, - Ястреб на минуту отвлекся, чтобы нашептать что-то на ухо мыши. После этого он отпустил ее на пол.
- А она красивая? – Принцесса нахмурила брови.
- Прекраснее тебя я еще не видел никого. Это значит, что никто не видел, - рассмеялся Гайран, - я не смею врать тебе.
- Убедил, - согласилась Лаймира, но на всякий случай огляделась в поисках зеркала.
- Только это была большая тайна. Неизвестно, сколько с этой женщиной будут длиться переговоры, поэтому пока надеюсь только на свои силы. И еще. Если ты так надеешься на мою помощь, я обещаю оказать ее в требуемом объеме. Но и ты поможешь мне. Когда ты будешь править Альбом, ты поможешь мне достать Константина, тысячника Карвиннского корпуса.
- Обещаю. Только помоги мне, - холодные глаза Лаймиры заглядывали в самую душу архимага. Врятли она что-то знала о Константине, но ради трона она пообещает что угодно. Неважно, как она отдаст это потом.
- Да, моя королева, - Ястреб склонил голову.
- Пожалуй, я пойду. Хоть в мою комнату и не ломятся по любому поводу, как к моему папаше, но я все равно рискую, находясь у тебя.
- К слову, где ты взяла план переходов между дворцами? – Гайран открыл перед принцессой дверь.
- А вот об этом я тебе точно не скажу. Только обещаю твоему анатомическому факультету свежайший бесхозный труп завтра же, - Лаймира подмигнула магу.
- Премного благодарен, - Ястреб с интересом наблюдал за принцессой, обшаривающей одну из стен коридора.
Как водится в Альбе, почти у всех жилых домов строились только фасады. Все остальное углублялось внутрь горы, что позволяло экономить стройматериалы. Окна делались только на фасаде, поэтому ни один дом не был похож на другой, а планировка всегда была мало понятной для гостей. Такая свобода действий провоцировала проседание горы, на которой стоял королевский дворец. Уберечь гору от обрушения должен королевский указ, ограничивающий присваиваемую внутри горы площадь. Долгое время существовал слух, что указ был издан после того, как в секретных королевских катакомбах был найден чей-то напуганный слуга. Слугу после этого никто не видел, но и в катакомбы никто больше не попал.
И теперь принцесса собирается отправить в небытие последнего знатока той самой малости подземных переходов, еще годных для использования. Глядя, как она кутается в длинный серый плащ, Гайран размышлял о том, как сделать подходы к своему жилью более недоступными. Потом он легко дотронулся до ее плеча:
- Принцесса.
- Да, мой друг, - Ястреб глазам своим не верил – перед ним была сама покойная королева Стелла Бертрато!
- Отдай его лучше мне. Живого. Пусть придет сюда завтра до полудни, я его встречу. А проходы все скоро закрою, для нашего же блага. Вот тебе кольцо, оно пропустит тебя сюда с улицы или из горы. Удачи тебе, - Ястреб поклонился и исчез за стеной тайника.