Хочу все знать?

1. Знание и действие

Репутация науки и типичная ошибка ожиданий
У науки есть репутация всезнайки. Спросишь: «Почему молния бьёт сюда?» — наука ответит. «Откуда взялись динозавры?» — тоже ответит. «А что такое добро?» — тут уже начнётся неловкое покашливание и ссылка на философов.

Но, кажется, мы часто ругаем науку не за то, что она делает плохо, а за то, что мы неправильно понимаем, что именно она делает. Есть ощущение, что науку часто представляют как машину абсолютной истины: нажал кнопку — получил окончательный ответ. А если наука вдруг меняет объяснение или говорит «здесь мы не уверены», ей тут же прилетает: «Ага! Значит, вы ничего не знаете».

Но если присмотреться, наука и не обещала быть «вечной истиной». Её сила в другом: она умеет находить достаточные основания, чтобы понимать мир и действовать в нём.

Два типа доказательств

Полезно различать два типа доказательств:
— доказательства знания — когда мы пытаемся выяснить: «Что существует?» и «Каково устройство мира?»
— доказательства действия — когда нам важно понять: «что делать, чтобы получить результат, и почему именно так».

Пример с водой: как работает «доказательство действия»

Представь, что тебе нужна вода. Ты думаешь: «Пойду к колонке за водой».
Ты не можешь на 100% доказать, что в колонке сегодня есть вода — а вдруг колонка — это вообще сон, а я — мозг в банке?
Но ты всё равно идёшь за водой. Почему? Потому что тебе не нужно абсолютное знание о реальности, чтобы принять решение. Тебе достаточно знать, что обычно вода там бывает, колонка для этого и существует, и если сейчас мне нужна вода, то действие «идти за водой» рационально. Если окажется, что воды нет — то будем думать дальше.

То есть тебе не обязательно «знать устройство Вселенной» и иметь железную гарантию. Тебе важно, что причины и последствия в целом понятны: если идти туда, вероятность получить воду высокая; если не идти — вода точно не появится сама.
И вот это очень похоже на то, как работает большая часть науки. Это и есть доказательство действия: не «я знаю, как устроена Вселенная», а «у меня есть достаточные основания действовать так, потому что причины и последствия устроены вот так». Наука в значительной степени живёт именно этим: она работает с тем, что устойчиво проявляется, повторяется, проверяется — и позволяет строить схему «если А, то Б».

Наука не обязана закрывать вообще все логические щели — ей важнее сохранять работоспособные правила перехода от условий к результатам.


2. Почему наука не обязана доказывать всё

Модели вместо «закрытия всех лазеек»

Иногда науку критикуют так, будто она обязана закрыть все логические лазейки. Но наука обычно честнее: она не пытается победить все «а вдруг» раз и навсегда. Она делает другое — выстраивает модели, которые:
— объясняют наблюдаемое,
— дают предсказания,
— проверяются,
— и главное — лучше работают, чем альтернативы.

Если модель работает — отлично. Если перестала — её улучшают.

Почему смена теорий — не «провал», а рост

И тут важный момент: науку любят обвинять в том, что она «меняет теории». Мол, вчера одно, сегодня другое — значит, ненадёжно.
Но предъявлять науке за смену теорий — это примерно как предъявлять человеку за то, что он поменял подгузники на штаны. Да, меняется. Потому что растёт.

Когда появляются новые данные, новые методы измерений, новые наблюдения — старая «одежда» становится тесной. Её не «опровергают из вредности», её заменяют на более удобную.

Смена теории — не слабость науки, а встроенный механизм обновления, когда появляется более точная и полезная схема «если… то…».

Уравнение как инструкция, а не онтология

Физика не доказывает, что:
— электрон «существует»,
— поле «реально»,
— сила «есть как сущность».

Она доказывает только одно: если собрать установку X, то произойдёт эффект Y. Уравнение — это инструкция, а не онтология.
Онтология — это разговор о том, что реально существует.

Формула вида: F = ma
На самом деле читается так: если ты создашь систему с массой m и приложишь взаимодействие типа a, то получишь наблюдаемый эффект F. Это алгебра действий, а не описание сущностей.

Мы уже увидели, как это работает в физике: наука ценит рабочие «если… то…» больше, чем метафизическую окончательность. Теперь посмотрим, почему философии такой подход может быть «не всегда по вкусу» — и где именно возникает путаница уровней.


3. Отличие науки от науки философии

Рамка позиции (чтобы не спорить мимо темы)

Дальше я буду говорить о науке в прагматическом/инженерном смысле: как о наборе правил и моделей, которые позволяют надёжно переходить от условий к предсказуемым последствиям — то есть эффективно действовать.
Разный фокус: «что это» и «как это работает»

Теперь про философию. Философия — это не «бесполезные разговоры», как иногда шутят. Она часто занимается тем, что формулирует вопросы и распутывает понятия. Но есть различие по фокусу:
— Философия может долго разбирать, что такое добро: как определить, где границы, возможно ли универсальное определение, не противоречат ли определения друг другу.
— Наука обычно действует иначе: она охотнее отвечает на вопрос «как снять кошку с дерева» — то есть как устроены причинно-следственные связи, какие методы сработают, какие риски, какие инструменты.

Не потому, что наука «выше» философии, а потому что они работают в разных режимах. Философия часто стремится к прояснению смыслов, а наука — к предсказанию и управлению последствиями. Одна — про «что мы вообще имеем в виду», другая — про «что будет, если сделать вот так».

Действие и онтология: что первично

Философия исторически ориентирована на описание бытия и считает действие «вторичным» по отношению к истине. Но в реальности: действие первично, а онтология — вторичный язык его стабилизации.
Инженер может действовать без онтологии, но не может действовать без правил перехода.

Истина действия и истина знания

Истина действия не равно истина знания.
Это разрушает классическое требование: «если что-то истинно, оно должно существовать».
Для действия достаточно:
— устойчивой корреляции,
— повторяемого перехода,
— надёжного «если… то…».

Формально:
— Истина знания > семантическая (истина про значения и описания)
— Истина действия > прагматическая (истина как работоспособность в действии)

Почему люди путают эти уровни

Почему люди путают их? Потому что язык склеивает эти уровни. Когда мы говорим: «вода в колонке», мы на самом деле имеем в виду: «колонка — надёжный пункт в цепочке действий». Но язык подсовывает нам онтологическую иллюзию.
Существование как вторичное свойство схем действия

Существование — это вторичное свойство устойчивых схем действия. Мы считаем «существующим» то, что:
— стабильно включено в причинные цепочки,
— предсказуемо участвует в действиях,
— надёжно используется системой.

Почему это важно? Потому что тогда:
— проблема «а существует ли X?» > не имеет смысла вне контекста действия,
— метафизические споры ; это споры о языках описания, а не о мире.

Наука оказывается не теорией бытия, а каталогом рабочих переходов.

Где возникает подмена

Философия иногда пытается присвоить истину действия. Когда философ говорит: «наука доказала, что X существует», он делает подмену уровня: берёт рабочее правило и переводит его в онтологическое утверждение. А это не следует логически.

Почему это долго не выделяли «так жёстко»

Никто явно не выделял это так жёстко, потому что:
— античная философия была онтологичной,
— наука родилась внутри философии,
— язык остался философским, а практика стала инженерной.

Если перефразировать строго:
— Наука часто строится как система обоснованных переходов к действию: «если данные такие, модель такая, то ожидаем такие последствия».
— Философия часто исследует обоснование самих оснований: что мы называем знанием, что такое причина, что считать добром, что такое объяснение.

Обе нужны.
Наука — чтобы работало.
Философия — чтобы понимать, что мы называем «работает» и почему считаем это осмысленным.
Пока философия рассуждает, что такое добро, наука объясняет, как снять кошку с дерева.
Теперь легко понять, почему некоторые «скептические» вопросы на самом деле не про проверку науки, а про смену темы разговора — и вот тут появляется любимое «а вдруг…».


4. А вдруг кости динозавров подложили инопланетяне?

И вот тут появляется классическая претензия к науке — особенно к областям вроде археологии, палеонтологии, истории: «А вдруг кости динозавров подложили инопланетяне?»

На первый взгляд — звучит как «скепсис». На деле это часто не вопрос, а попытка вынести обсуждение из поля проверяемого в поле бесконечного «а вдруг».

Подмена режима: бесконечная лестница «а вдруг»
Но тут происходит подмена режима. Этот вопрос относится не к «доказательствам действия», а к игре в «доказательства знания» — причём в самой бесконечной форме. Потому что на любую версию мира можно сверху налепить ещё одну:
— а вдруг подложили,
— а вдруг подложили так, чтобы выглядело естественно,
— а вдруг подложили и стерли следы,
— а вдруг подложили так, что это принципиально непроверяемо.

Что для науки важно на самом деле

Проблема не в том, что гипотеза про инопланетян строго невозможна. Проблема в том, что для науки важно другое: даёт ли гипотеза проверяемые следствия и улучшает ли она объяснение?

Если «инопланетяне подложили» не добавляет проверяемых предсказаний и не объясняет данные лучше, чем земные процессы, то наука пожмёт плечами и вернётся к тому, что можно сравнивать, измерять и проверять. И это не «отмахивание». Это дисциплина: наука не обязана отвечать на любые фантазии, она обязана работать с теми версиями мира, которые можно использовать.

Если гипотеза «инопланетяне подложили кости»:
— не объясняет данные лучше, чем геология, эволюция и радиометрическое датирование;
— не даёт предсказаний, которые можно проверить;
— не добавляет к практике исследования ничего, кроме слов «а вдруг» —
то она становится не научной альтернативой, а просто фантазией на тему.

Наука не обязана отвечать на вопросы онтологии. Она обязана обеспечивать рабочие переходы. Любая гипотеза, которая:
— не меняет предсказаний,
— не добавляет новых действий,
— не улучшает модель,

— для науки эквивалентна молчанию.

Почему наука не доказывает «существование»?

Принято считать, что физика доказывает существование электронов, археология — динозавров, а биология — эволюции. Это ошибка языка.
На самом деле наука доказывает следующее: если рассматривать наблюдаемые объекты как X, то мы можем предсказывать новые наблюдения и успешно действовать.

Электрон — это не «сущность», а модель. Динозавр — не «онтологический факт», а лучшее предположение, которое позволяет находить кости, реконструировать слои и делать новые предсказания.


5. Вывод

В жизни мы постоянно действуем без 100% гарантий — но по хорошим основаниям. Наука — это способ превращать «хорошие основания» в проверяемые цепочки причин и следствий. Философия — это способ понимать, что мы называем «основаниями», «добром», «истиной», «объяснением».
И если завтра выяснится, что в колонке воды нет — это не трагедия познания. Это просто новая информация, после которой ты либо идёшь в магазин, либо ищешь другую колонку, либо звонишь в службу доставки воды. Мир не обязан быть абсолютно известным, чтобы по нему можно было идти.