Навечно Галичем

Плачу, мне, люди, худо…
Но едва лишь спою про это,
Люди спрашивают: "Зачем-то?
Где подслушано? Кем спаяно?"

Идиоты хотят смеяться,
Чистили воротят рыло.
Как легко мне сейчас сломаться,
И сорваться в хмельное корыто!

Не мое это, вроде, дело,
Так чего я бросался в бой?!
А ввел меня в битву суд Божий,
Как солдата ведёт прохожий:
– Да, я, да, я, маета!…

Сколько раз на меня писали
И дивились, что я свободный.
Ну а если б я сгнил в Сусумане,
Вам бы легче жилось, модные?

И понятно б вам, что ли, было,
Где по Солженицыну, а где – кроме?
И зачем я, как сторож Авеля,
Сам в себя внедряюсь до крови?!

И какая к дьяволу черта?
И какая к бровям мачта?
Мне б скоморохом по гуслям влёт,
Да как видно, Боян всё врёт:
–Тру да брею, тру да брею, дребедень…

А хотелось-то мне в путь всегда форсом
В море при попутном ветре,
Я бы пил воду, с морсом,
Я б в  тайге ночевал, поверьте!

Я бы плавал, как вольный казак,
Никого из баб не трогал.
Я на Севере по-иволжи цыкал
И округло б на Вологде окал.

И  Бояном по гуслям – влёт,
Но истина, понятно, врёт,
И мучительна наша страна
Всё одно забрезжит рассвет -струна:
–Да, дай, динь, донь, да динь, день мой, день!…

Понимаю, что отклик тщетный,
Поминают меня славней!
Ну, не тризною, так Отчизною,
Хоть сухариком Богу-ей!

Хоть за то, что я верил в Бога,
За поэма, что пел  скоморохом…
А про то, что мне стало плохо,
Никогда вспомнить, поросло мохом!

И мучительна наша  страна
Всё одно - забрезжит рассвет-струна.
И приладиться к ней, к лишней,
Пусть попробует, кто люб очам!