Роковой прыжок

О, это сладкое слово – каникулы! Летние каникулы, это и сказка, и приключения. На целых три месяца портфель с учебниками позабыт-позаброшен, а впереди только солнце и вода. Всё самое жаркое и золотое время посвящено играм и купанию.

Недалеко от деревни был совсем небольшой карьер, который мы все с любовью называли – «речушка». И с утра до вечера мы в ней плескались самозабвенно. На берегу мальчишки постарше устанавливали «нырялку», обычную доску с упором на бревно, и ты уже не просто плещешься, а прыгаешь в воду, раскачавшись на доске.

Особый шик, это войти в воду без брызг, с прямыми, сомкнутыми ногами. Я где-то в журнале нашёл, как следует выполнять два простых прыжка, «ласточка» и «щучка». Особенно мне понравился способ «щучка». Надо раскачавшись, подпрыгнуть на доске, сложиться пополам, прижав лицо к коленям, а ладони к щиколоткам. В высшей точке распрямиться, подняв ноги вверх, и войти вертикально в воду.

Трамплин на «речушке» был небольшой и мог подбросить тебя, от силы, метра на два. Можно было искупаться ещё в реке, но до неё было далековато и там не было нырялки, по причине мелководья. Так что целыми днями мы плескались в «речушке», изрядно взбаламучивая воду.

А потом вышла новая серия «Неуловимых», прыжок Яшки-цыгана со скалы в море, который совершенно потряс мою юную душу. Но в округе не было, ни моря, ни скал.

Было два железнодорожных моста. Один большой через речку Каменушка и маленький, через безымянный ручей. Ручей как ручей, не большой, но и не маленький. Но рядом с мостиком, на ручье, была глубокая, конусовидная яма с чёрной водой. Никто не знал, какая там глубина, и никто не собирался эту глубину проверять, по причине холодной воды на глубине и зловещей темной воды.

По краю яма была завалена гранитными валунами, которые свалили здесь при строительстве мостика. Вода за лето хорошо прогревалась на метр-полтора, и мы, иногда, бегали сюда искупаться среди валунов.
 
Вода там была всегда чистая, несмотря на зловещую черноту, тёплая, если не нырять в глубину, а на горячих валунах было приятно загорать.

И вот, что интересно; когда ты плещешься среди валунов, то страшно и подумать прыгнуть в яму с трёхметрового моста, перелетев через камни. Но когда ты выходил на мостик и глядел сверху, то допрыгнуть до ямы, казалось, плёвое дело.

Сколько раз я заходил на мостик, примериваясь, но никак не мог решиться на прыжок. Мои приятели об этом и не помышляли.

И вот однажды я решился. Как будто чёрт меня дёрнул. Неожиданно, даже для себя самого, я сильно оттолкнулся, перелетел через камни и вошёл под углом в тёмную воду, окунувшись в холодную глубину. Получилось!

Надо ли говорить, что моё самомнение резко подскочило вверх. С тех пор я стал регулярно прыгать с мостика. Мои друзья, Колька и Олег, с кем я регулярно ходил купаться, прыгнуть так и не решились, и осознание превосходства приятно щекотало моё самолюбие. Прыжки с мостика стали для меня обыденностью, и я даже удивлялся тому, что так долго не мог решиться на это.

Вот в очередной раз мы пришли искупаться и увидели такую картину. По откосу насыпи там и сям валялись старые шпалы. Некоторые упали в воду, но чёрное зеркало пруда за камнями было свободно. На берегу сидела бригада железнодорожных рабочих. Они меняли старые шпалы. Было понятно, что сейчас они собираются обедать.

Мы спустились с насыпи, стали плескаться как обычно и рабочие не обращали на нас никакого внимания. Они поглощали принесённый с собой обед и вели свои взрослые беседы, наслаждаясь обеденным перерывом и хорошей погодой.

Я переглянулся с друзьями, встал и лениво побрёл к насыпи. Взобрался на пути, и также, с ленцой, побрёл на середину моста. Краем глаза я видел, что рабочие наблюдают за мной, недоумевая, чего это мне вдруг захотелось пройтись по мосту.

Я дошёл до середины и ступил на край. Мостик был совсем короток, и, поэтому, перил не имел. При этом, я не смотрел в их сторону, но понимал, что они продолжают наблюдать за мной. Потянулся, посмотрел на них прямо и, убедившись, что их внимание приковано ко мне и, прыгнул.
 
Как обычно, вошёл в оду. Как обычно окатило холодом от стылой глубины. Всё прошло, как говорят сейчас, в штатном режиме, но я-то понимал, что это была моя минута славы. Выбрался из воды и, как ни в чём, ни бывало, улёгся рядом с друзьями.

- Ты бы видел их рожи! – заговорил Колька. Глаза его сверкали восхищением, - когда ты встал на краю, мужик с кашей спрашивает: он чё собрался делать? Я говорю: прыгать. Тот так и застыл с открытым ртом, и с ложкой каши.

Не скрою, приятно было это слушать. Я повернулся поудобней, и тут почувствовал некоторый дискомфорт в правом колене. Я подтянул ногу поближе и увидел на колене царапину. Совсем небольшую ссадину сантиметра на два. Царапина была совсем свежей, и я сразу понял, откуда она появилась. Во время входа в оду я задел один из валунов. Совсем чуть-чуть.

Но я сразу, совсем не по-детски, представил, что было бы, если бы нога прошла всего сантиметра на три, ниже. Коленку бы снесло начисто. Мне хватило ума сделать надлежащие выводы, и больше с мостика я не прыгал.
А, спустя года два- три, состоялся другой прыжок, тоже чуть не ставший для меня роковым. В то лето я гостил в Хабаровске у тётки. Она жила на улице Ленина в одной из трёх новых девятиэтажек.

Совсем недалеко была Амурская протока. Так она именовалась на карте, но все знали, что это и есть река Уссури, впадающая в Амур и образующая дельту с островами.

Естественно, все местные мальчишки ходили купаться на Усуру. Так они, по-свойски, называли Уссури. Пляж там был дикий, как принято говорить, но, так, как он находился, буквально, в центре города, дикость его уравновешивалась изрядной долей урбанизации.

Здесь образовался залив, где течение почти отсутствовало. На берегу вырос огромный курган песка, свезённый сюда с реки для каких-то технических нужд. А рядом большая и высокая стопа из пиленых брёвен. Это были даже не доски, а толстые, сантиметров на десять, плахи, и длинной метров по десять-пятнадцать.

В тот день, когда мы с братом пришли искупаться, то сразу заметили изрядное оживление на берегу.  Сразу бросалось в глаза большое количество взрослых парней, которые раньше не были завсегдатаями дикого пляжа.

Причину трудно было не заметить. Парни вытащили из штабеля, одну из верхних плах, метров на пять. Она свисала высоко над водой и, теперь, они с упоением прыгали с неё в воду. Веселье было в разгаре, и из желающих совершить прыжок, образовалась целая очередь.   Наконец-то мне представилась возможность прыгнуть, не опасаясь врезаться в мель.
Подошла и моя очередь. Пока я ждал, то обратил внимание, что никто не отваживался прыгнуть вниз головой. Все прыгали «солдатиком», т.е. ногами вперёд.

И вот я подошёл к краю. Доска подо мною сильно прогнулась, и, чтобы прыгнуть с неё, надо было сильно раскачаться. Я знал, что в тот миг, когда доска выносила тебя в высшую точку, и надо было прыгать.

Причём отталкивать было уже лишним. Надо было просто сойти с неё на пике, и она сама выбрасывала тебя ввысь. Вот тут-то и пригодилось моё умение прыгать «щукой».

Я качнулся несколько раз, сошёл с доски на самом взлёте, согнулся пополам и, распрямившись, вошёл вертикально в воду. Прыжок удался, я это чувствовал.

Вынырнув, я с горделивой ленцой, погрёб к берегу. Когда выбрался из воды, услышал от какого-то парня вопрос:

- Чувак! Ты реально головкой прыгнул?

В этом вопросе звучало явное восхищение.

- Да, да, - подтвердил кто-то из парней – я сам видел.

- А можешь ещё прыгнуть? – спросил первый.

- Пожалуйста, - я пожал плечами и стал взбираться на штабель. Все уважительно расступились, и я пошёл по доске. Встав на краю, увидел, что уже все смотрят на меня, во все глаза.

Снова почувствовал, как пробежали по коже горделивые мурашки, и…
Вот эта гордыня меня чуть и не погубила. Хорошо сойти с трамплина не получилось. Доска ударила по ногам, и я полетел, уже почти не контролируя своё тело.

В воду я вошёл головой, но ноги сильно забросило вперёд и такой вот буквой «зю» я ударился об воду. Приятного было мало, но я не думал о том, что могу получить повреждение. Мною всецело овладела досада, что я не справился с прыжком, и облажался у всех на глазах. И лишь вынырнув, почувствовал сильную боль в позвоночнике. На одних руках подгрёб к берегу, выбрался, стараясь не показать виду, что каждое движение даётся мне с трудом.

О том, что травма могла быть серьёзной, я тогда и не думал. Всё затмевал стыд, что опозорился у всех на глазах. Серёга, мой брат, подошёл ко мне и сел рядом.

- Ты как? – спросил он. – Сильно ушибся?

- То, что об воду ударился, ерунда, вот позвоночник…

- Идти сможешь?

- Вроде смогу, сейчас, отлежусь немного.

Отлежался. Потом с его помощью добрался до дому. Опять же, тётке я ничего не сказал и Серёге запретил. На утро, почувствовав себя лучше,   решил, что само пройдёт.

И ведь прошло. Мне было четырнадцать лет и моё юное, гибкое тело справилось с травмой. В течении месяца или больше я ощущал некоторую боль в пояснице. Старался не делать резких движений, а о купании вообще пришлось забыть до конца лета. Одним словом, мне тогда опять повезло.

Не повезло моему другу Кольке, который так восхищался моими прыжками. С тех пор прошли годы. Колька уже отслужил во флоте, женился, ему исполнилось 23 года. И как-то раз сидели они с женой на берегу в компании. Отдыхали, купались. Ну и, выпивали, соответственно.

И вот по пьяному куражу Колька захотел показать свою удаль, сиганул с крутого берега в воду и сломал позвоночник. А я потом долго мучился от угрызений совести.  Ведь Колька всегда восхищался моими прыжками и старался мне подражать. Может и тогда, вспомнилось ему детство и лихие прыжки с нырялки…

Но в свои 23 года я уже завязал с прыжками. Тем более мне и в голову не могло прийти, прыгать в воду по пьяному делу.
А Колька, до конца жизни оказался прикован к постели после того рокового прыжка.