Александр Пушкин и куряне. Очерк

О том, что «наше все» – гениальный поэт Александр Сергеевич Пушкин – не посещал Курск, пожалуй, известно курянам со школьной скамьи. Правда, время от времени находятся отдельные курские краеведы, которые с великой осторожностью и всевозможными оговорками замечают, что через Курск он мог проезжать во время своей «южной ссылки» в 1820 году или же по возвращению из нее. Тогда по приказу императора Александра I служащий Коллегии иностранных дел в чине коллежского секретаря и уже известный в литературных кругах поэт и был отправлен в Екатеринослав «в распоряжение главного попечителя колонистов Южного края И.Н. Инзова» для дальнейшего прохождения службы. (Генерал от инфантерии, участник Турецких, Польских, Итальянских походов и наполеоновских войн  Иван Никитич Инзов (1768–1845) с 1820 года был не только попечителем колонистов Южной России, но и полномочным наместником Бессарабской области.)
Как известно из биографии поэта, А.С. Пушкин добрался до Екатеринослава – столицы Новороссии, где заболел. А затем при попечительстве героя Отечественной войны 1812 года, генерала Николая Николаевича Раевского (1771–1829) и его семьи отправился на Кавказ, оттуда – в Крым, а из Крыма – в Кишинев и Одессу. Путь поэта в Екатеринослав, по мнению некоторых краеведов, и мог пролегать через Курск, Белгород и Харьков, только на скрижалях истории почему-то не сохранился. А раз не сохранился, то можно и в догадки пускаться…
Однако обратимся к вескому мнению самого поэта в этом вопросе. Как следует из текста его «Путешествия в Арзрум» с подзаголовком «Во время похода 1829 года», ему «предстоял путь через Курск и Харьков», и он мог посетить столицу соловьиного края, однако, как сообщает поэт далее, «своротил на прямую тифлисскую дорогу, жертвуя хорошим обедом и курским трактиром…». В итоге – куряне в 1829 году остались без встречи с Александром Сергеевичем Пушкиным в Курске.
Впрочем, данный пробел в обширной биографии поэта в определенной мере был компенсирован его общением (порой тесным и плодотворным) с земляками курян, имевшими отношение как к литературной, так и к издательской деятельности. И правильно будет об этом вспомнить еще раз.
Так, будучи в Бессарабии (современной Молдавии) то ли в ссылке, то ли в служебной командировке по иностранному ведомству, то ли в путешествии, Александр Сергеевич в Кишиневе познакомился со штабс-капитаном 32-го егерского полка 16-й дивизии Владимиром Федосеевичем Раевским (1795–1872), уроженцем слободки Хворостянка Старооскольского уезда Курской губернии. (Ныне это Черемисиновский район Курской области.) В рассматриваемое время В.Ф. Раевский не только участник Отечественной войны 1812 года и герой Бородинского сражения, награжденный за храбрость золотой шпагой, но и поэт, и член тайных сообществ молодых офицеров «Дружеский лист» и «Союз благоденствия», единомышленник и сподвижник Павла Ивановича Пестеля (1793–1726).
Насколько тесными сложились взаимоотношения А.С. Пушкина и В.Ф. Раевского, трудно сказать, но именно Александр Сергеевич 5 февраля 1822 года, случайно узнав о готовившемся аресте Раевского, лично предупреждает его об этом. И Владимир Федосеевич, вняв словам поэта, успел уничтожить все компрометирующие как его самого, так и его товарищей по тайным обществам документы. Поэтому, когда 6 февраля агенты полиции арестовывают В.Ф. Раевского, то улик против него во время обыска не находят. Впрочем, факт отсутствия улик не мешает им отдать вольнодумца под следствие и суд.
Находясь в заключении, В.Ф. Раевский пишет большое стихотворение «Певец в темнице», которое начинается такими строками:
О, мира черного жилец!
Сочти все прошлые минуты,
Быть может, близок твой конец
И перелом судьбины лютой!

Ознакомившись с этим стихотворением, А.С. Пушкин откликнулся поэтическим, с вольнолюбивым, революционным уклоном, произведением «Узник», строки которого известны нам со школьной поры:
Сижу за решеткой в темнице сырой
Вскормленный в неволе орел молодой…
 
После этого поэтического обмена дружескими вольнолюбивыми  душевными настроениями и посланиями общение А.С. Пушкина и В.Ф. Раевского прерывается. У каждого свой путь…
Следствие в отношении В.Ф. Раевского, в советской историографии и литературоведении названного «первым декабристом», длилось пять лет и закончилось тем, что Владимир Федосеевич, лишенный воинского звания, наград и дворянского достоинства, был сослан в Сибирь. Местом отбытия наказания ему было определено небольшое село Олонки под Иркутском. Здесь он в 1828 году женился на местной крестьянке Авдотье Моисеевне Середкиной (?-1875). От данного брака у них родились три сына и шесть дочерей.
Находясь в ссылке, Владимир Раевский, несмотря на трудности и ограничения, поддерживал дружеские отношения с другими ссыльными декабристами, а позже – и с петрашевцами и, что тоже важно, продолжил заниматься сочинительством, писал стихи, очерки.
После амнистии 1856 года Владимир Федосеевич мог, как другие декабристы, оставшиеся в живых, выехать в европейскую часть России, но предпочел Олонки. Правда, в 1858 году он вместе со старшим сыном Юлием Владимировичем побывал на родине в Курском крае, где гостил у двоюродного брата Владимира Гавриловича и у родной сестры Любови Федосеевны Веригиной.
Незадолго до смерти Владимир Федосеевич добился восстановления в правах не только себя, но и всех своих детей.
При жизни Раевскому В.Ф. удалось опубликовать всего лишь несколько своих стихотворений, но в советское время были изданы «Воспоминания» (1956), «Сочинения» (1961) и «Полное собрание сочинений» (1967).
Умер Владимир Федосеевич 8 июля (по старому стилю) 1872 года на 78 году жизни. Похоронен в селе Олонки. Могила не сохранилась.

Во время все той же «южной ссылки» и параллельного с ней путешествия по югу России А.С. Пушкин познакомился не только с В.Ф. Раевским и некоторыми другими будущими декабристами, в том числе с П.И. Пестелем, но и с другими известными личностями, далекими от революционного движения. Среди «других» знакомцев поэта этого времени стоит назвать Алексея Ираклиевича Левшина (1798/99–1879).
Родился будущий государственный и общественный деятель, писатель и этнограф Алексей Левшин (Лёвшин) в селе Хомутовке Дмитриевского уезда Курской губернии (ныне пос. Хомутовка Курской области) в дворянской семье Ираклия Алексеевича и Сусанны Васильевны Левшиных, принадлежащей к старинному роду, корни которого уходят к временам княжения Дмитрия Донского. Так уж вышло, что Алексей Левшин был сверстником Александру Пушкину – великому русскому писателю и «солнцу русской поэзии».
После окончания в 1813 году Воронежской гимназии Алексей Левшин поступил в Харьковский университет. Учась в университете, увлекся литературным творчеством. Причем увлекся так, что уже в 1816 году издал сборник прозы «Письма из Малороссии».
После окончания университета со степенью магистра с 1818 года служил в Азиатском департаменте Коллегии иностранных дел. С 1820 года жил в Оренбурге, служил в Пограничной комиссии, где занимался изучением архивов. Плодом этой работы стали очерки о казаках, казахах, киргизах, об истории и быте этих народов – «Свидание с ханом меньшой Киргиз-Кайсакской орды» (Вестник Европы, 1820, № 22). После Оренбурга Алексей Ираклиевич с 1823 по 1826 год проживал в Одессе и служил под началом Новороссийского генерал-губернатора графа Михаила Семеновича Воронцова (1782–1856), которому А.С. Пушкин посвятил известную своей колкостью эпиграмму:
Полу-милорд, полу-купец,
Полу-мудрец, полу-невежда,
Полу-подлец, но есть надежда,
Что будет полным наконец.

Оставим за скобками версии создания этой эпиграммы и перейдем к сути очерка. По-видимому, именно в начальный одесский период жизни (1923 год) уроженец Дмитриевского уезда Курской губернии  А.И. Левшин познакомился с Александром Сергеевичем Пушкиным, находившимся тогда в «южной ссылке» и путешествующим по югу России. Однако об отношениях А.С. Пушкина и А.И. Левшина данных очень мало. Известно лишь, что когда  А.С. Пушкин работал над «Историей Пугачева» (1833 год), то использовал книгу Алексея Левшина об уральских казаках «Историческое и статистическое обозрение уральских казаков» (СПб, 1832), отозвавшись о ней как о сочинении, «отличающемся, как и прочие произведения автора, истинной ученостью и здравой критикой». Относительно «прочих» книг А.И. Левшина можно сказать, что это сборник «Письма из Малороссии» (1816) и «Описание Киргиз-Казачьих или Киргиз-Кайсацуих орд и степей» (СПб, 1832).
Известно также, что в 1832 году А.И. Левшин женился на Елизавете Федоровне Брискорн (1810–1896), дочери сенатора Федора Максимовича Брискорна  (1760–1819), хорошей знакомой А.С. Пушкина. Этот факт в биографии государственного чиновника Алексея Левшина косвенно указывает на то, что А.И. Левшин мог продолжать свое знакомство с А.С. Пушкиным и после 1823 и 1832 годов.
Что же касается дальнейшей судьбы земляка курян А.И. Левшина, то с 1844 года он управляющий 3-го департамента (департамента сельского хозяйства) Министерства государственного имущества. С 1855 года – товарищ министра внутренних дел (1855-59), сенатор (с 17 декабря 1855 года), председатель Статистического комитета при МВД (1855-59). Почетный член Императорской АН (1856). С 1866 года – Действительный Тайный Советник, с 1868 – член Государственного совета. В эту пору ему уже 70 лет. За свою государственную, общественную и литературную деятельность он удостоен многих наград Российской империи, вплоть до ордена Св. Владимира 1-й степени включительно.
Скончался же русский государственный деятель, сенатор, историк, этнограф и писатель А.И. Левшин 16 (28) сентября 1879 года в селе Хомутовка Дмитриевского уезда Курской губернии, но похоронен в фамильном склепе в селе Пожилино Ефремовского уезда Тульской губернии.

Из биографии А.С. Пушкина известно, что в июле 1824 года он был уволен со службы и отправлен из Одессы в ссылку в псковское имение родителей – село Михайловское, – «под надзор полиции и духовных властей». И в этот период он имел встречи с духовным лицом, архиепископом Евгением Казанцевым некогда жившим в Курске и возглавлявшим Курскую епархию с 1818 по 1822 год. И в силу этого обстоятельства правомерно считающегося курянином.
Как установили курские краеведы, будущий архиепископ и писатель-мемуарист Евгений, в миру Андрей Ефимович Казанцев (1778–1871) родился в селе Беляницино Суздальского уезда Владимирской губернии в семье священника. В 1800 году окончил Троице-Сергиеву семинарию. Далее, как сказано выше, продвигаясь по служебной лестнице, с 1818 по 1822 год возглавлял Курскую епископию. И в этот период времени, как и все его предшественники, являлся главой Курской духовной консистории. Вместе с духовенством и клиром в 1820 году участвовал во встрече курян с императором Александром I.
Покинув столицу соловьиного края в 1822 году, архиепископ Евгений продолжил пастырскую службу в различных епархиях России. А в 1825 году оказался в Псковской. Здесь, как установили биографы архиепископа, 25 мая 1825 года в Святогорском монастыре его посетил поднадзорный поэт А.С. Пушкин. О чем шла речь между опальным поэтом и архипастырем, биографы не сообщают, зато отмечают, что в конце сентября того же года состоялась новая встреча поэта и архиепископа, теперь уже в Пскове.
Если мы обратимся к поэтическим произведениям А.С. Пушкина этого времени, то ответа на его беседы с архиепископом Евгением Казанцевым не найдем. Поэт, откликавшийся на многие события в его жизни, в данном случае предпочел промолчать и оставить все в тайне. А о жизни и дальнейшей судьбе архипастыря Евгения известно, что с 1837 по 1853 год он занимал Ярославско-Ростовскую кафедру. В 1854 удалился в Московский Донской монастырь, где служил игуменом. Находясь в монастыре, занимался литературной деятельностью, сотрудничал с журналом «Домашнее чтение», где в № 3 за 1868 год издал «Дневник архиепископа Ярославского Евгения Казанцева», в котором, в частности, описывает Курск начала XIX века и встречу курянами императора Александра I в 1820 году.
За долгую безупречную службу Евгений Казанцев награжден орденами Св. Анны 1-й (1823) и 2-й (1816) степени, Св. Владимира 2-й степени (1829), Св. Александра Невского. Умер в Москве, в Донском монастыре, 27 июля 1871 года и там же похоронен.

Среди других известных курян, с которыми А.С. Пушкин был знаком лично и имел довольно тесные взаимоотношения на почве творческой деятельности, стоит назвать поэта, прозаика, драматурга, журналиста, публициста, переводчика, издателя, автора нескольких десятков статей, рассказов, повестей, романов, пьес Николая Алексеевича Полевого (1796–1846). А еще – его брата Ксенофонта Алексеевича Полевого (1801–1867) – публициста, литературного критика и издателя.
Несмотря на то, что братья Николай и Ксенофонт Полевые родились в Иркутске, они имели непосредственное отношение к Курску и Курскому краю. Дело в том, что они появились в семье курского купца Алексея Евсеевича Полевого (1759–1822), а в конце декабря 1812 или же в первых числах января 1813 года вместе с отцом и всей его большой семьей прибыли в Курск. Здесь Николай Алексеевич и его брат Ксенофонт Алексеевич фактически завершили процесс самообразования, начатый еще в Иркутске. Именно здесь они провели углубленное изучение русской грамматики, отечественной истории и литературы, а также иностранных языков – французского, немецкого, английского и польского. Здесь же в 1816 года двадцатилетний Николай Полевой вступил на литературную стезю. И в период с 1817 по 1819 год написал и опубликовал в популярных журналах «Вестник Европы» и «Русский вестник» свои первые стихотворные, публицистические и литературоведческие произведения – «Воспоминания о трех достопамятных годах…», «Отрывки из писем к другу из Курска», «Замечания на статью о Волосе» и другие.
Стоит отметить, что эти публикации сыскали ему славу у жителей Курска и дали свободный доступ в канцелярию губернатора Алексей Степанович Кожухова (1786–1854) и дома «первых лиц» города. Они также способствовали его знакомству с литератором Андреем Федосеевичем Раевским (1794–1822), родным братом В.Ф. Раевского, о котором сказано выше, астрономом-самоучкой Федором Алексеевичем Семеновым (1794–1860). Кроме того, Н.А. Полевой стал знаком с архиепископом Курским и Рыльским Феоктистом Мочульским (1729–1818), возглавлявшим Курское Библейское общество, и князем-поэтом Прокопием Васильевичем Мещерским (1746–1818) и рядом других видных деятелей общественной и культурной жизни Курска.
В 1820 году Николай и Ксенофонт Полевые уезжают в Москву, где в 1825 году Николай Алексеевич учреждает журнал «Московский телеграф». Стоит отметить, что одним из первых произведений, опубликованных в 1825 году в «Московском телеграфе», стала поэма А.С. Пушкина «Цыгане». А в 5-м номере журнала Николай Полевой печатает свою статью «Евгений Онегин», роман в стихах. Сочинение Александра Пушкина», в которой дает жесткий отпор критикам поэта.
«Свободная, пламенная муза, вдохновительница Пушкина, приводит в отчаяние диктаторов нашего Парнаса и оседлых критиков нашей словесности, – пишет он, называя противников романа «диктаторами Парнаса». – Бедные! Только что успеют они уверить своих клиентов, что в силу такого или такого параграфа пиитики, изданной в таком-то году, поэма Пушкина не поэма и что можно доказать это по всем правилам полемики, новыми рукоплесканиями заглушается охриплый шепот их и всеобщий восторг заботит их снова приискивать доказательств на истертых листочках реченной пиитики!»
И далее, развивая мысль, сообщает, что «давно уже с нетерпением ожидала публика «Онегина»; теперь отчасти и вполне удовлетворилось желание читателей: отчасти, ибо издана только первая глава этого поэтического романа; вполне, потому что издание «Онегина» положительно доказывает права Пушкина уже не просто на талант, но на что-то выше.
«Но что такое «Онегин»? – спросят критики. – Что за поэма, в которой есть главы, как в книге? По каким правилам она составлена? К какому роду принадлежит?»
«Онегин», милостивые государи, роман в стихах, следовательно, в романе позволяется употребить разделение на главы; правила, руководствовавшие поэта, заключаются в его творческом воображении; род, к которому принадлежит роман его, есть тот самый, к которому принадлежат поэмы Бейрона и Гете».
А в 15 выпуске «Московского телеграфа» публикует статью «Толки о «Евгении Онегине», сочинении А.С. Пушкина», в которой пишет: «Прелесть нового творения Пушкина, несправедливость наших журналистов, которые, воздавая неумеренные похвалы своим содругам, с холодностью, мимоходом упомянули об издании «Онегина»; желание показать читателям, какими причинами можно оправдать издание одной песни «Онегина» и отвратить обвинения в подражании, чем укоряют некоторые критики, и словесно и печатно, нашего поэта, – вот что руководствовало мною, когда я писал небольшие, больше библиографические, нежели критические, замечания на «Онегина»! Расположение и слог моих замечаний доказывают, что я не сочинял полного и подробного разбора. Дозволив себе шутки насчет уклончивых критиков, я слегка упомянул о так называемой многими романтической поэзии, определил сочинение Пушкина, представляя в пример очерк живописца и особенный род музыкальных произведений, называемый capriccio; наконец, говорил о содержании и красотах поэмы».
С этого времени между А.С. Пушкиным и Н.А. Полевым, несмотря на социальные различия: первый – дворянин, второй – купеческий сын и купец 2-й гильдии, – складываются добрые взаимоотношения. Они встречаются, обсуждают вопросы литературы, планируют очередность издания произведений в журнале. На этих встречах присутствует и Ксенофонт Полевой.
Вскоре Александр Сергеевич Пушкин, оказывая знаки уважения и своего расположения к издателю Н.А. Полевому, даже входит в редакционный совет журнала «Московский телеграф». Причем не один, а со своими друзьями Петром Андреевичем Вяземским (1792–1878) и Евгением Абрамовичем Баратынским (1800–1844).
Правда, в 1829 году А.С. Пушкин и его друзья (по настоянию Александра Сергеевича) покидают этот совет из-за несогласия с критикой Н.А. Полевым «Истории государства Российского» писателя и историка Николая Михайловича Карамзина (1766–1826). При этом, как отмечают биографы Полевого, они довольно часто прибегают к памфлетам и эпиграммам, как напечатанным в журналах, так и произносимым в театре подкупленными ими актерами. И этим «почти доводят издателя до исступления». И чтобы не быть голословным, читателю предлагается пару таких колкостей, написанных, как утверждают исследователи, П. Вяземским и Е. Баратынским.
Вот одно из «творений» князя П.А. Вяземского:
Что пользы в том, что ты речист,
Что корчишь важную осанку?
Историк ты и журналист,
Панегирист и пародист,
Ты все... и все ты наизнанку!
 
А это «произведение» аристократа и поэта Е.А. Баратынского:
Кто непременный мой ругатель?
Необходимый мой предатель?
Завистник непременный мой?
Тут думать нечего – родной.
Нам чаще друга враг полезен, – 
Подлунный мир устроен так.
О, как же дорог, как любезен
Самой природой данный враг.

О разногласиях и размолвке с А.С. Пушкиным Николай Полевой сообщает в ряде писем (за 1826, 1827 и 1828 годы) их общему знакомому библиофилу, библиографу и сотруднику «Московского телеграфа» Сергею Дмитриевичу Полторацкому (1803–1884), возможно, имевшему родственные отношения с курскими Полторацкими, владевшими в Курске гостиницей и трактиром. И не данный ли факт, ставший известным в московском высшем обществе, в какой-то мере послужил ближайшему другу Александра Пушкина Антону Антоновичу Дельвигу (1798–1831) для сочинения ироничных строк, выдаваемых за пушкинские? Помните:
Я в Курске, милые друзья,
И в Полторацкого в таверне
Живее  вспоминаю я
О деве Лизе даме Керне. 

Впрочем, оставим предположения в стороне и возвратимся к взаимоотношениям Н.А. Полевого и А.С. Пушкина. В 1830 году, когда вышел первый том «Истории русского народа» Николая Полевого, Александр Сергеевич написал весьма негативную рецензию на этот труд. А так же не поскупился на эпитеты самому Н.А. Полевому, назвав его «остреньким сидельцем», который все «узнал», «оценил», «соединил» и «понял». «Помягче» он отнесся лишь к выходу второго тома «Истории русского народа», однако и тут отметил, что данная работа требует «серьезных критических исследований».
Впрочем, уже в 1830 и 1831 годах литературные пристрастия и разногласия не мешали А.С. Пушкину и Н.А. Полевому быть весьма вежливыми друг к другу в деловой переписке. И тут мы должны заметить, что если Николай Полевой и давал бой «литературной аристократии», опускавшейся до памфлетов на него, то к Пушкину и его творчеству по-прежнему высказывал глубочайшее почтение. Это со всей очевидностью отражается в его письмах Александру Сергеевичу от 27 марта 1830 и 1 января 1831 года. Письма небольшие, поэтому приведем их полностью.
«Ничего, совершенно ничего, милостивый государь Александр Сергеевич, – пишет Полевой, по-видимому, в связи с вступлением Пушкина в общество «любомудров». – Мы все, старые члены, ничего не делаем, по крайней мере, а из этого и выводится закон, так как старым решением иностранные юристы составляют законы.
Избрание ваше сопровождалось рукоплесканиями и показало, что желание Общества украсить список своих членов вашим именем было согласно с чувствами публики, весьма обширной. За диплом взносят члены (т.е. за пергамент) 25 рублей. Если в самом деле решатся поднять Общество, как бы хотели, вы, я уверен в этом, не отказались бы участвовать. Но теперь… бог знает, что сделается с Обществом, и не будет ли оно иметь участи Общества Соревнователей – никто не ручается.
С почтением есмь всегда ваш покорный слуга». 
«Милостивый государь Александр Сергеевич! – пишет он во втором небольшом новогоднем послании. – Верьте, верьте, что глубокое почтение мое к вам никогда не изменялось и не изменится. В самой литературной неприязни, ваше имя, вы всегда были для меня предметом искреннего уважения, потому что вы у нас один и единственный. Сердечно поздравляю вас с Новым годом и желаю вам всего хорошего».
А вот и ответное письмо Александра Сергеевича Пушкина Николаю Полевому, датированное также 1 января 1831 года: «Милостивый государь Николай Алексеевич! Искренне благодарю Вас за посылку «Телеграфа», приятное мне доказательство, что наше литературное разногласие не совсем расстроило наши прежние отношения. Жалею, что еще не могу доставить Вам «Бориса Годунова», который уже вышел, но мною не получен. С истинным почтением честь имею быть, милостивый государь. Ваш покорный слуга…»
Что и говорить, великие люди: умели жестко полемизировать в вопросах развития литературы и отечественной истории, но при этом быть вежливыми и интеллигентными в личном общении…
Ведя речь об отношениях между Н.А. Полевым и А.С. Пушкиным, стоит также отметить, что в 1830-м году в Москву приехал будущий педагог и писатель Николай Иванович Билевич (1812–1860). Он родился в Курске в семье учителя гимназии. Учился в Курском уездном училище, Курской мужской гимназии и Нежинскую гимназию высших наук, в которой, к слову сказать, учились Николай Гоголь, Нестор Кукольник, Евгений Гребенка и Николай Прокопович. В первопрестольной Николай Билевич поступил в Московский университет и в течение нескольких месяцев слушал лекции словесного и юридического факультетов. Но средств на обучение не хватало, и университет пришлось оставить. Тогда П.И. Билевич стал работать учителем истории и географии в Московской практической академии. И в это время на почве любви к литературе сблизился с земляком-писателем и издателем Николаем Алексеевичем Полевым, а также с профессором университета Николаем Ивановичем Надеждиным (1804–1856).
В свободное от педагогической деятельности время Николай Билевич усердно участвует в работе литературного кружка братьев Киреевских – Ивана Василевича (1806–1856) и Петра Васильевича (1808–1856), основоположников славянофильства в России. Параллельно с этим посещает творческие вечера писателей Михаила Николаевича Загоскина (1789–1852), Александра Фомича Вельтмана (1800–1860), Федора Николаевича Глинки (1786–1880) и других известных литераторов, кроме того, активно сотрудничает с журналом «Телескоп». В связи с этим нельзя исключать и того, что он через Н.А. Полевого и других лиц, увлеченных современной поэзией, прозой, драматургией и публицистикой, мог познакомиться не только с произведениями А.С. Пушкина, но и лично с поэтом. Однако это знакомство не переросло в более тесные дружеские отношения, как с писателями Загоскиным, Вельтманом и Глинкой. Да, это всего лишь возможная версия, но весьма правдоподобная, если учесть стремление Н.И. Билевича к знакомству с ведущими писателями России.
Относительно дальнейшего жизненного и творческого пути Н.И. Билевича стоит сказать следующее: в 1853 году он вышел в отставку и поселился в Курске. Здесь в 1854 году составил программу «Описания Курской губернии» и был утвержден в звании члена-производителя работ Курского губернского статистического комитета. В 1857 году был уволен от производства работ в статистическом комитете по слабости зрения.
Курянин Н.И. Билевич является автором таких работ, как цикл статей «О преподавании русского языка и словесности» (1846), «Об историческом значении Петровского-Разумовского» (1846), «Пребывание Карамзина в Москве» и «Русские писательницы XVIII и XIX веков» (1847),  «Коренная ярмарка в Курске» (1854) и «О цели и сущности гимназического образования» (1848). Кроме того, перу Н.И. Билевича также принадлежат повести «Мечты и действительность» (1849) и «Пётр Иванович Короткоумкин» (1853), а также сказки «Журавль» (1846) и «Сказка об Иване-Богатыре» (1847).
Умер Н.И. Билевич в своём имении в селе Патепке Щигровского уезда Курской губернии и там же похоронен.
Однако возвратимся к Н.А. Полевому и его отношению к А.С. Пушкину. 29 января 1837 года не стало «солнца русской поэзии». 1 февраля Осип Иванович Сенковский (1800-1858), редактор журнала «Библиотека для чтения», обращается к Николаю Алексеевичу с просьбой дать для журнала развернутую статью о Пушкине. Отвечая ему, Н.А. Полевой 8 февраля пишет: «Вы возлагаете на меня тяжелую обязанность – написать о Пушкине. Мы пишем хорошо, когда искренние чувства уже укладутся в глубине души, тяготят ее там и требуют исхода. Но пока они безотчетно тревожат нас – работе еще не время, и человек тогда молчит. Таково мое положение теперь в отношении к покойному поэту. Смерть его поразила меня. Давно не плакал я так горько, как услышавши о его смерти. Ваше письмо умножило грусть мою. Но – я хочу писать и исполню ваше требование… Немедленно принимаюсь я и тотчас пошлю к вам, что напишется».
Николай Полевой исполнил свое обещание, статья была написана и опубликована, дополнив перечень работ автора о жизни и творчестве великого поэта. Прежние разногласия лишь придали ей остроту, искренность и душевность. По большому счету, Николай Алексеевич данной статьей продолжил некогда начатую им биографию поэта, став «одним из первых биографов Пушкина».
Что же касается литературной и издательской деятельности Н.А. Полевого, то только в период с 1830 по 1834 год, то есть к моменту закрытия «Московского телеграфа», он, кроме  четырех томов «Истории русского народа», написал и издал историческую «Повесть о Буслае Новгородце» (1832), «Клятву при гробе Господнем. Русскую быль XV века» (1832), «Рассказы русского солдата» (1833-1834), повести «Блаженство безумия» (1833), «Живописец» (1833), «Эмма» (1834), «Мечты и жизнь» (1834) и роман «Аббаддонна» (1834). А еще «Русскую Вивлиофику, или Собрание материалов для отечественной истории, географии, статистики и древней литературы» (1833).
Параллельно с издательской, писательской и редакторской деятельностью в период с 1837 по 1840 год Николай Полевой занимается драматургией. Во-первых, он перевел трагедию У. Шекспира «Гамлет», поставленную на сцене Александринского театра (по этому переводу играл прославившийся в главной роли П.С. Мочалов). Во-вторых, для этого театра в 1837 году написал пьесу «Уголино», а в 1838 году – пьесу патриотического характера «Дедушка русского флота», за которую, по исследованиям А. Усова, «получил перстень с бриллиантом из рук самого царя».
В 1839 году Николай Алексеевич издает две части своего научного литературного труда «Очерки русской литературы». В «Очерках» несколько развернутых статей о ведущих русских писателях и их творчестве, в том числе здесь были статьи о Г.Р. Державине, В.А. Жуковском и А.С. Пушкине.
В 1840-е годы Н.А. Полевому удалось опубликовать несколько крупных исторических трудов, в том числе «Русская история для первоначального чтения» в четырех томах (1835-1841), «История Петра Великого» в четырех томах (1842), «Жизнь князя италийского, графа Суворова-Рымникского» (1843), «Повесть о великой битве Бородинской» (1844), «Русские полководцы» (1845), «Столетие России с 1745 до 1845 года» в двух частях (1815-1846) и незаконченную «Историю Наполеона» в пяти томах (1844-1846). К этому также необходимо добавить, что в 1843 году в Петербурге он издает  книгу «Повести Ивана Гудошника», в которую включает «Повесть о Симеоне, Суздальском князе», «Повесть о Буслае Новгородце», «Пир Святослава Игоревича» и «Старинную сказку о судье Шемяке с новыми присказками». Если первые три повести относятся к привычному для творчества Николая Полевого жанру исторической художественной прозы, то «Сказка о судье Шемяке» написана в жанре сатиры и фантастики, не свойственном автору, но успешно применяемом другими русскими писателями. Труд гигантский. Литературный подвиг – огромный. Не многим его современникам-писателям по силам было написать и издать подобное количество произведений в прозе.
22 февраля 1846 года великого курянина Николая Алексеевича Полевого не стало. По свидетельству очевидцев, «известного писателя, журналиста, издателя похоронили в обычном домашнем халате, в дрогах без верха, на совершенно исхудалых лошадях, ребра которых просвечивались сквозь дырявые покрывала. Но проститься с талантливым русским писателем пришло столько народу, что ограда церкви при отпевании покойного была переполнена».
Князь-поэт П.А. Вяземский, говоря о смерти Н.А. Полевого, констатировал: «Он оставил по себе жену, девять человек детей, около 60 тысяч рублей долга и ни гроша в доме. По докладу графа Орлова пожалована семейству его пенсия в 1000 рублей серебром».
Николай Алексеевич Полевой – родоначальник определений таких видов деятельности человека, как  «журналист» и «журналистика», пережив Александра Сергеевича Пушкина – основоположника современного русского языка – на девять лет. умер, как и он, в больших денежных долгах. Таков парадокс отечественной литературы: талантливым писателям литературная стезя материальных доходов не доставляла. Как известно, долги А.С. Пушкина – по векселям и закладным бумагам вещей и имения отца – по распоряжению императора Николая I выплатило царское правительство, а долги писателя и издателя Н.А. Полевого перед кредиторами погасил его брат Ксенофонт Алексеевич. (Царь также распорядился определить вдове поэта и его дочери до их замужества пенсион, сыновей А.С. Пушкина определить в пажи с выделением каждому по 1500 рублей до вступления их на службу, издать сочинения поэта на казенный счет в пользу вдовы и детей, а также выдать семье поэта единовременную помощь в размере 10 тыс. рублей.) Как известно, Ксенофонт Алексеевич Полевой, добровольно возложив на себя обязанности по надзору за семьей Николая Алексеевича, не только погасил его долги, но и помог его детям получить достойное образование Позже, в начале 60-х годов, он принялся за биографию любимого брата, написав «Записки о Н. Полевом», которые опубликовать при жизни ему не удалось. (Умер в 1867). Они увидели свет лишь в 1888 году, будучи опубликованными в Петербурге сыном самого Николая Алексеевича – Петром Николаевичем Полевым (1839-1902), писателем, историком, литературоведом, профессором Варшавского университета, автором десятка трудов по литературе, искусству, истории.
Как отмечают биографы, вскоре после смерти и похорон Н.А. Полевого, в 1846 году известнейший русский литературный критик Виссарион Григорьевич Белинский (1811–1848) опубликовал статью «Николай Алексеевич Полевой», в которой «объективно и с величайшим благородством» отметил: «Заслуги Полевого так велики, что при мысли о них нет ни охоты, ни силы распространяться о его ошибках… Три историка, нисколько не бывшие поэтами, имели сильное влияние на русскую поэзию и вообще русскую изящную литературу, в три различные эпохи её исторического существования. Это были – Ломоносов, Карамзин и Полевой...». Лучшей оценки заслугам Николая Алексеевича, пожалуй, уже не дать!..

По следам братьев Полевых в плане общения  и творческого взаимодействия на стезе литературы и издательства пошел курянин Егор Васильевич Аладьин (1796–1860). Поэт, прозаик, переводчик и издатель Е.Д. Аладьин родился в Курске в семье дворян Щигровского уезда. Юношей участвовал в Отечественной войне 1812 года, но в 1816 году в звании поручика уволился из армии. Служил в Курской казенной палате. В 1820 году переехал в С.-Петербург, где пристрастился к литературной деятельности, опубликовав пьесу в стихах «Быль, в баснословном рассказе – союз любви и славы», а следом – повесть «Кум Иван»,  исторические повести «Владислав и Александра», «Кочубей» и ряд других прозаических произведений.
С 1825 по 1833 год Е.Д. Аладьин являлся издателем «Невского альманаха», в котором печатал произведения известных русских поэтов, прозаиков и драматургов, в том числе Н.М. Языкова, А.Е. Измайлова, С.Н. Глинки, В.А. Жуковского, П.А. Вяземского, А.А Бестужева-Марлинского, Е.А. Баратынского, А.С. Пушкина и Н.А. Полевого.
Что же касается взаимодействия Аладьина с Александром Пушкиным, то оно началось в 1826 году, причем, как отмечают литературоведы, началось с конфуза: Аладьин в афишах указал имя поэта, но его произведений в первом выпуске не опубликовал. Пушкин был раздражён этим фактом, обозвал Аладьина «канальей и вруном». Мало того, одной из своих знакомых барышень (предположительно Анне Николаевне Вульф), отправил саркастическое стихотворение на первый номер «Невского альманаха»:
Примите Невский Альманах.
Он мил и в прозе, и в стихах:
Вы тут найдете Полевова,
Василья Пушкина, Маркова;
Княжевич – дальный ваш родня
Украсил также книжку эту;
Но не найдете вы меня:
Мои стихи скользнули в Лету…

Однако Аладьин, прослышав про едкую эпиграмму, не смутился, а стал «выпрашивать» у Пушкина стихи для следующего сборника на 1826 год. В ответ Пушкин отправил ему лишь эту ехидную миниатюру. Тогда Егор Васильевич Аладьин поместил её на «наиболее почетное», открывающее стихотворный отдел, место и заплатил за неё столько, что «вся годовая сумма Николая Полевого, издателя «Московского телеграфа», равняется с платой, которую предлагает Аладьин за одну пьесу». Александр Сергеевич простил «каналью» и, помирившись, стал одним из участников «Невского альманаха».
В последующие несколько лет Пушкин сотрудничал с «Невским альманахом» весьма активно. В 1827–1828 годах в нем появилось много небольших стихотворений поэта, были перепечатаны отрывки из «Бориса Годунова» и «Бахчисарайского фонтана». Сотрудничество А.С. Пушкина и Е.В. Аладьина обещало быть долгим и плодотворным…
Но в выпуске «Невского альманаха» за 1829 год были напечатаны фрагменты «Евгения Онегина» с первыми иллюстрациями к роману. (Шесть гравюр по рисункам А. Нотбека.) Однако иллюстрации оказались неудачными. И князь Петр Андреевич Вяземский, как отмечают литературоведы, не без сарказма писал о них Пушкину: «Какова твоя Татьяна пьяная в «Невском альманахе» с титькою навыкате и с пупком, который сквозит из-под рубашки? Если видаешь Аладьина (хотя на блинной неделе), скажи ему, чтобы он мне прислал свой «Невский альманах» в Пензу: мне хочется вводить им в краску наших пензенских барышень. В Москве твоя Татьяна всех пугала».
Естественно, А.С. Пушкин, находившийся в это время на Кавказских минеральных водах, был возмущен и тут же отреагировал на выход иллюстраций очередными едкими эпиграммами. По-видимому, среди них были и те, что напечатаны во втором томе десятитомного собрания сочинений поэта [Л., 1979] под заголовком «На картинки к «Евгению Онегину» в «Невском альманахе»:
1
Вот перешед чрез мост Кокушкин,
Опершись………………….о гранит,
Сам Александр Сергеич Пушкин
С месьё Онегиным стоит.
Не удостаивая взглядом
Твердыню власти роковой,
Он к крепости стал гордо задом:
Не плюй в колодец, милый мой.

2
Пупок чернеет сквозь рубашку,
Наружу…………. – милый вид!
Татьяна мнет в руке бумажку,
Зане живот у ней болит:
Она затем поутру встала
При бледных месяца лучах
И на ……….. изорвала
Конечно «Невский Альманах».

Какие «изюминки» использовал поэт в пропущенных местах стихотворных строк, догадаться не представляет труда. Впрочем, это решать читателю, отталкиваясь от иронично-язвительных слов П.А. Вяземского.
Нам же остается констатировать, что после этого взаимоотношения великого поэта и издателя-курянина прекратились. А о дальнейшей жизни и творческой деятельности Е.В. Аладьина известно, что с 1831 года он начал издавать «Санкт-Петербургский вестник» и был удостоен награды от императора – табакерки. А за перевод с немецкого «Истории Петра Великого» получил два перстня. В 1832-1833 годах издал свои «Сочинения и переводы в прозе» и «Повести». 26 января 1840 года Е.В. Аладьин был произведен в надворные советники. После увольнения со службы в 1842 году продолжил заниматься литературной деятельностью. Отдельным изданием вышло «Воспоминание о Н.И. Хмельницком». Успехом у читателей пользовались историческая повесть «Кочубей» и поздний рассказ «Дом призрения престарелых и увечных граждан» (1845).
Скончался Е.В. Аладьин в Санкт-Петербурге 14 (26) августа 1860 года и похоронен на Волковском кладбище.

Известно, что А.С. Пушкин был заядлым театралом. И на этом поприще он познакомился с Михаилом Семеновичем Щепкиным (1788–1863), талантливым актером Московского Императорского (Малого) театра. Михаил Щепкин родился в селе Красном Обоянского уезда (ныне Суджанского района Курской области) в семье крепостного графа Г.С. Волькенштейна. Но судьба распорядилась так, что он окончил сначала Суджанское уездное, а затем и Курское губернское училище. Параллельно с этим в домашнем театре графа Волькенштейна исполнял свои первые роли. С 1805 по 1816 год играл на курской сцене. С 1816 по 1818 – на подмостках Харьковского театра, а с 1818 по 1822 год – на сцене Полтавского театра. В 1821 году вместе с супругой и дочерьми был освобожден от крепостной зависимости. С 1822 года М.С. Щепкин жил в Москве, где с 1823 года служил в Императорском театре.
Во время одной из встреч с актером М.С. Щепкиным (17 мая 1836 года) А.С. Пушкин, послушав его рассказ о былой жизни, посоветовал написать мемуары и собственноручно вывел на листе бумаги первое предложение: «Я родился в Курской Губернии Обоянского уезда в селе Красном, что на речке Пенке». Эта строка великого поэта послужила началом «Записок актера Щепкина», ставших для потомков, особенно курян, не только книгой воспоминаний, но и документальным свидетельством о временах и нравах людей конца XVII – первой половины XIX веков. Стоит заметить, что, кроме данной книги мемуаров, актер М.С. Щепкин писал и другие литературные произведения, которые публиковал в московских журналах.

Вот такими были установленные к настоящему времени встречи великого русского писателя А.С. Пушкина с известными людьми – представителями творческих профессий, – имевшими курские корни в своей родословной и оставившими о себе память в отечественной истории. Эти встречи не афишируются биографами и литературоведами за малозначительностью, но о них курянам все же следует знать, ибо в них – частица нашей многогранной исторической и литературной жизни.