Реклама вершина эволюции очковтирательства

Слушайте, я тут размышлял над российской рекламой. Ну, вы знаете эту эстетику — там всё настолько красивое и чистое, что кажется, будто стены подъезда покрасили взбитыми сливками прямо перед приходом оператора. Семья выходит из квартиры: папа в льняной рубашке, мама пахнет альпийской свежестью, дети не орут, а будто цитируют Канта в оригинале. У них лифт едет бесшумно, как лифт в штаб-квартире Apple, а в зеркале отражается не надпись «Олег — лох», а успех и уверенное завтра.
А потом я выхожу в свой реальный подъезд. И это не «слегка отличается», это культурный шок, сопоставимый с тем, как если бы ты ожидал увидеть Версаль, а попал в декорации к фильму про зомби-апокалипсис, где зомби уже победили и теперь просто мусорят и пишут на стенах бурой краской.
Захожу в лифт, и там… о, этот запах! Это не просто запах, это многослойная парфюмерная композиция «Ода забвению». Там нотки старого пальто, выдержанного в подвале с 1984 года, и тонкий шлейф существа, которое, судя по амбре, питалось исключительно чесноком, сидром и несбывшимися мечтами.
А надписи? В рекламе на стенах максимум — мелками нарисовано солнышко. В реальности на стенах — целый теневой сектор экономики! Весь подъезд обклеен предложениями работы, от которых даже у мексиканских картелей глаза бы полезли на лоб. «Работа. Легко. 100к в неделю». И ты стоишь, смотришь на это и думаешь: «Хм, либо я дурак, что работаю по специальности, либо эта работа предполагает умение бегать быстрее, чем пуля, и жить в лесу».
И вишенка на торте — надписи помадой. «Я тебя люблю, скотина». Причем помада явно не Dior, а что-то такое, чем можно герметизировать швы на космическом корабле. Это же драма! В рекламе люди оставляют стикеры на холодильнике: «Купи молока, дорогой». В реальном русском подъезде это крик души на зеркале лифта, чтобы «скотина» читал это все 40 секунд, пока едет на девятый этаж, вдыхая тот самый «аромат».
Что с этим делать? Переехать на Мосфильм? Идея заманчивая. Представьте: вы просыпаетесь в картонной квартире, открываете картонное окно, а там всегда лето и осветитель Григорий держит над вами золотистый отражатель, чтобы лицо выглядело на миллион долларов. Вы выходите в подъезд, а там пахнет ванилью, и массовка в чистых костюмах желает вам доброго утра.
Но есть проблема. Жизнь на Мосфильме — это когда в пять вечера режиссер кричит: «Снято!», и ваш прекрасный лифт увозят на склад, а за окном выключают солнце. Вы остаетесь в темноте среди пенопластовых колонн.
Наверное, наш выход — это когнитивный диссонанс как стиль жизни. Мы заходим в вонючий лифт, но в голове крутим ту самую рекламу с йогуртом. Ты вдыхаешь «запах бомжа», а убеждаешь себя, что это «крафтовый аромат с нотками урбанизма». Читаешь «Я тебя люблю, скотина» и думаешь: «Боже, какая страсть! Шекспир бы обрыдался, если бы у него была такая помада и такой лифт».
Мы живем в двух мирах одновременно. В одном у нас — нанотехнологии и умные колонки, а в другом — баба Нюра из 42-й квартиры, которая может проклясть тебя взглядом за то, что ты не придержал дверь. И это делает нас сверхлюдьми. Потому что итальянец в своем чистом подъезде сойдет с ума через пять минут в нашем лифте. А мы — нет. Мы просто поправим воображаемую льняную рубашку и пойдем дальше, в сияющий закат за гаражами.