Время

Мишка страсть как любил поесть, и поспать тоже. По-богатырски. Но чаще всего страдал от недосыпа – работа в театре съедала большую часть времени.

Он родился в небольшой семье. Мама, папа и он. Точно помнил лицо папы, вечно небритое. Маму, что тыкала в него соской. Первое слово, пропущенное родителями, и восторги от второго – «Нет». Маленькие прогулки и огромный пробел между осенью и весной.

Он не ходил в садик: родители верили, что воспитание дома больше пойдет на пользу. Мама сидела с ним до шести вечера, потом приходил отец. Мишка спал, ел, рисовал и смотрел на соседей, с которыми восторг – проехаться в лифте и кивнуть приветственно, и ждать, когда они, выйдя на своем этаже, скажут: «Хорошего дня!». А он громко как в последний раз: «И вам того же!». Отец почему-то морщился, а мама оставляла это без внимания, как будто ничего не произошло, и соседи – персонажи из выдуманного Мишкой мира, для взрослых, мамы и папы, не существуют.

В школе все были разными. Одни любили футбол, другие шахматы, третьи ненавидели девчонок, четвертые их защищали.

Мишка хотел одного. ДРУЖИТЬ. Но с чего начать, как найти подход.

И что, для этого  нужно любить противных сколопендр и бабочек-крокодилов и при этом девчонок относить к самому низшему классу? 

Если Петя Капустин от Пикачу "кипятком писал", то что Мишке тоже пищать от удовольствия?

Неужели друзья должны быть во всем похожи? 

Это настороженность, вопросы в лоб мешали. С ним никто не водился, даже "ботаники" , которые НУ НИКАК не могли отнести его к себе подобным: Мишка учился средне, не интересовался дополнительными задачами, никого не боялся... КАКОЙ, БЛИН, ИЗ НЕГО БОТАНИК?

И тогда он понял – нужно сделать что-то определенно важное, чтобы на тебя обратили внимание.

Чтобы все девочки из класса и соседних заходили, чтобы посмотреть на того мальчика, который…

Вот только ЧТО он должен сделать? ЧТО???

Было кое-что. Эксперименты...

Дома, при выключенном свете, он брал несколько настольных ламп, ставил их на разных плоскостях под разным углом, создавая в комнате небывалые теневые картины на стенах.

Ему адски хотелось позвать родителей, чтобы они ахнули, "какой у них мальчик растет!", но боялся, что те не оценят. И тут появилась возможность быть понятым или… нет.

В содружестве с учителем физики, что воспринял его идею на ура и видел в этом интересный подход к изучению оптики, он стал репетировать отрывок из "Маленького принца" Экзюпери. 

Школьный культорг, Пал Саныч, по совместительству, работающий в театре, помог со световым оборудованием, и на Мишкином спектакле появились профессиональные приборы.

Как же он репетировал. С актерами, без. Когда шла репетиция, он чаще сидел в ожидании, когда играющий принца пятиклашка запомнит, что после фонарщика идет географ, и научится ходить по траектории, прорисованной и продуманной светлой головой Мишки. Он часто оставался один, чтобы дать волю воображению. Там были и овации, и слава, и зашкаливающее количество друзей, и недоумевающие родители.   

В день премьеры плохо занавесили окна, долго собирались зрители.

И вот, наконец, зал на четверть заполнен, и можно уже начинать, самые нетерпеливые выдают "Включай приемник!", а учителя пшикают, гаснет свет и...  на сцене появляется бледное пятно, солнечный зайчик, дерганный, непоседливый, растерянный: он будто ищет приют в темном, неведомом мире, потом другой, третий, затем мириады световых линий словно разрезали плоскость на множество параллелей.

Мишка стоял за кулисами, управляя дрессированными лучами, как собачками, с виду непослушными, но в умелых руках такими ласковыми и податливыми.

Сейчас, в зале, все его одноклассники, да что там – вся школа разинув рты, в шоке от того, что этот тихий и неприметный мальчик способен на такое "чудо", "волшебство"…

МИШКА МАГ И ВОЛШЕБНИК
САМЫЙ КРУТОЙ МАЛЬЧИК В ШКОЛЕ
ВСЕ ХОТЯТ ДРУЖИТЬ С МИШКОЙ
ВСЕ
ВСЕ

...но неожиданно в этой "красивой" суматохе, раздался сперва один крик "Когда начнется?", потом другой "Вырубай, приемник".

Уже через мгновение одиночные возгласы переросли в один общий психоз, состоящий из громкого смеха, ругательно-неприличных слов и топанья. Их невозможно было остановить – учителя честно пытались.

И Мишка понял эту суровую истину. Нельзя вот так сразу – еще вчера быть никем, а сегодня выдрессировать искусственное солнце и стать звездой школы, другом для тех, кто отворачивался от него.

Прошло время, он успокоился, перестал высовываться из дома-норки, где было по-прежнему тихо.

Гости к ним не ходили, разве что за редким случаем. После их визита мама часто повторяла, какой огромной ошибкой было позвать тетю Надю, что помогла с ремонтом  Мишкиной куртки из кожзама, или дядю Володю, который помог наладить проводку.

- Надо было в ателье сдать. Быстро и не нужно было выслушивать про ее собачек и трех непутевых внуков.

Во втором случае:

- От него всегда спиртным несет. И все домой уходить не хочет. У нас что медом намазано?   

Как-то Мишка пригласил мальчишек со двора. Маме не понравилось. Мало того, что они достали старые фотоальбомы, зачем-то ножницы и клей, он еще накормил их супом, приготовленным на ужин папе.

Отец всегда приходил усталый, сразу шел на кухню, по пути снимая пиджак и галстук. Мишка любил идти следом, повторяя за ним все движения. Мама за это ругала, папа же только качал головой, про себя радуясь, что сын старается походить на него.

– Никаких гостей, – утверждала мама. – Мы же их не знаем.

Это не убеждало мальчика – ну и что, разве нельзя познакомиться?
Такие же ребята, вместе гуляют, пусть не так часто общаются, но если ходить друг к другу в гости, вместе сидеть за столом и есть что-то из холодильника – тогда это НАВЕРНЯКА можно назвать дружбой.    

Но мама продолжала держать дверь закрытой, а папа прятаться за книжкой или "Полем чудес".
 
А Мишка и правду стал верить в то, что дружить не так важно, да и клубы по интересам, и все другие места, что объединяют людей, тоже ни к чему. Они придуманы, чтобы зарабатывать деньги, а народ, наивный, верит.

Но что-то очень глубоко внутри ныло и не давало покоя.

И снова шли годы. Наступал очередной год Мишкиного взросления. Шестнадцать. Без друзей. Это ж семейное торжество. Как и Новый год, и Пасха. И День Победы.

- Мама, может...

- Неееет.

И он выбежал из дома, не слушая, что кричат вслед, во двор, где его знали как очень послушного и воспитанного мальчика.

Ему уже 16, и этот возраст давал право на слово, на что-то новое – например… ВОТ ТОЛЬКО ЧТО?

ЧТО? ТОЛЬКО ЧТО?

Улица была пустынна, сосед-пенсионер выгуливал водолаза, с трудом удерживая поводок. Пес не проникся "состоянием" парня и стал рычать на него. Но Мишка, чувствуя себя  другим, обновленным, открытым всему миру, конечно, сделал шаг, но в тот же миг был примят тяжелыми лапами 65-килограмовой собаки.

Наутро вернулась та прежняя жизнь, от которой, казалось, никогда не отделаться.

Когда он собрался жениться, родители предложили не устраивать пышного застолья и просто собраться вместе. Чтобы были самые близкие, никого из дальних.

Мишка был против – ТАКОЕ СОБЫТИЕ. ТАКАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ! Даже составил список гостей.

«Была бы возможность, – думал он, – устроил бы пиршество на самой большой площади, пригласил бы всех, даже первых учителей и одноклассников, которые кричали "Вырубай, приемник".

А дома, тихо, под музыкальный центр – не хотелось.

С женой познакомился в институте. Как только окончил школу, поступил в КИТ на кинофакультет, где смог более профессионально развить свое хобби до совершенства. Там, в одних стенах и стал встречаться с Настей, которая впоследствии бросила учебу. "Не мое". 

Бывают такие женщины-матери, которые все ждут, когда найдут ту самую нишу, удобного во всех отношениях человека, который создаст им условия для существования, при которых быть матерью, домохозяйкой не будет зазорным.

Мишка создал.

И все бы хорошо, но жена тоже не слишком жаловала гостей. Она хотела, чтобы дома было тепло, и на кухне собирались не для того, чтобы обсуждать «миллионы терзаний» и дело Платонова, не вспоминали Хармса и Введенского, а просто принимали пищу. Она как-то быстро ушла в быт, который немного отличался от той модели, которую хотел выстроить Мишка. 

Родители успокоились, позволив Насте взять бразды правления в руки, передав ей таким образом эстафету.

И она принялась за него.

НИКАКИХ ГОСТЕЙ!

ПОМЕНЬШЕ МАССОВЫХ СБОРИЩ!

Они жили практически в лесу, где зимой стояла «мертвая» тишина и только по весне  все просыпалось. Разве что круглогодично шумели проносящиеся вдалеке поезда.

- В них кто-то едет и смотрит на лес, тот дом, что стоит свечкой, где живут они с Настей, - представлял Мишка.

Эти люди едут к кому-то в гости или возвращаются назад, живо обсуждая, кто какие тосты произнес и в какой очередности или кто был всех красноречивее и наряднее.   

Потом родился мальчик. Димка.

Белокурый, точная копия отца. Болтуууун. И до всего ему есть дело. Почему снег белый. И сосед отчего так долго с собакой гуляет. А зачем строители так долго дом строят?

ПАААП!

МАААМ!

Прямое влияние Мишки.

И в лифте первым здоровался, и в магазине с продавцами заговаривал.

- Сыр у вас свежий? Вчерашний? А во сколько завезли? Вы сами пробовали? А ваши дети? 

Настю эта разговорчивость раздражала. Она внушала ему, что мальчик не должен к этому привыкать.

- Зачем переливать из пустого в порожнее. Косточки кому-то перемывать.

Мишка неоднократно спорил с женой, однако в итоге соглашался. Большую часть времени ребенок проводит с мамой, пока папа на работе.   

Он трудился в театре. Даже в нескольких. Помогал ставить свет.

ПРИМЕРНО ТАК

Входя в здание, разговаривал с вахтером.

- Мой "баклажан" снова не завелся. Я его и с ноги, и слово доброе, а он в коме.

В пространстве театра его встречала "другая семья". 

Даниил – ведущий актер, между репетициями сидел в своем авто, припаркованном у главного входа, и ел бутерброды.

Евгений – любил репетировать на сцене в декорациях. Не смотря на низкую загруженность, знал слова всех заглавных персонажей.

Николай – темная лошадка для многих, вторые и массовые роли, писал пьесы, мечтал сам же их и поставить, и делился с Мишкой способами это осуществить.

Валька – рабочий, помешанный на здоровье, кунжутном масле и гирях.

Маша – костюмер, с массой жизненных проблем, послушав ее, начинаешь верить, что нет труднее работы с костюмами.   

Во второй театр он бегал через дорогу. Там долго общался с завпостом Гришей, с актерским образованием, нашедшим себя в снабжении театра. Недавно ему стукнуло 50, и на свой юбилей он накрыл такую "поляну"... позавидуешь. В нем Мишка увидел отца, О КОТОРОМ ОН ТОЛЬКО МОГ МЕЧТАТЬ. 

В третьем театре беседовал с администратором Саней, у которого было мнение на все случаи жизни. Именно сейчас, имея нормальную семью, здорового ребенка, работу по душе, Мишка пребывал в растерянности... за что ему это привалило?

И Саня пил свой портвейн из фляжки, курил кривую трубку с виноградным табаком и рассказывал ему о счастье, которое всегда перед тобой, но как только ты тянешься, чтобы его взять, – оно выскальзывает из рук.

Такими перебежками, из одного культурного заведения в другое, Мишка и жил. ЖИИИЛ. ПО-НАСТОЯЩЕМУ.

Здесь он чувствовал себя НЕ ПРОСТО МИШКОЙ, А МИХАИЛОМ СЕРГЕЕВИЧЕМ. Каждый шаг его стал значим, и каждая дверь, если открывалась, то обязательно приглашала внутрь. 

Жена плохо относилась к его поздним возвращениям. И приходя в очередной раз за полночь, когда ему так хотелось поделиться произошедшим за день (а интересных историй было предостаточно), дом спал. И только, когда просыпался Димка, просыпался слушатель.

– Есть у нас один рабочий по зданию. Он в математике не силен, так я ему помогаю...

- Ставили "Три поросенка"...

- Репетиция затянулась за полночь. А утром играть премьеру...

- Яблоко то было бутафорским. А он и не знал. Зу-бы... 

Утром они с Настей снова не виделись. Когда он уходил, она еще спала. Сын, напротив, подстраивался под отцовский график. Поэтому Мишка успевал накормить сына, полчаса погулять с ним и даже рассказать несколько баек из жизни «работников света». Димка улыбался и морщился, когда папа произносил трудные слова.

ВЫНОСНЫЕ СОФИТЫ...АППАРАТУРА ГОРИЗОНТНОГО ОСВЕЩЕНИЯ...ДИММЕРЫ...ГОБО...ЦИКЛОРАМА

Готовились к "выпуску" параллельно в двух театрах. В одном прошла читка пьесы "плаща и шпаги", выгородка стояла на сцене, шли актерские репетиции без участия цехов, в другом репетиции шли на полную, уже готовились к "генералке", из декораций был стулья и двери, и, напротив, вся ответственность возлагалась на художников по свету.

Тогда Мишка ПРОПАЛ СОВСЕМ. Он уходил рано и возвращался поздно.

Настя просила, даже Димке это не слишком нравилось, но что мог сделать Мишка – НИЧЕГО.

Он только обещал, НО РАЗВЕ МОГ он не выслушать монтировщика, актера, желающими  поделиться своей удачей, или новым сотрудником, который мог не представиться, но неожиданно разговориться с тобой, как с самым близким человеком. 

Он знал, что лишает своих родных драгоценных минут общения, но не мог исключить ни одного диалога, разве что весь театр сразу.

Настя НИЧЕГО не знала об этом.

Но вот спектакль выпущен, и пусть третий театр стал задумываться о «Фарятьеве», ничего пока не предпринимая, у Мишки появилось время. Огромное окно длиной в несколько часов. Актеры, с которыми он обычно общался, не попадались на пути, проходя коридоры, минуя пролеты кишкообразного здания, и почти сразу попадая на сцену.

Он ставил свет, подвешивал «головы», ставил «лягушки» и за все время говорил только с пожарником. И после этого шел в другой театр. И там тоже на одного было меньше – администратор стал подходить позже, вероятно, также нуждался во времени. 

Когда Мишка вернулся, жена даже удивилась:

– Ты точно пришел?

Он радостно кивнул и вышел гулять с Димкой. На следующий день это повторилось, а через неделю он пригласил гостей, не предупредив Настю. Он был уверен, что «половина» не слишком хорошо отреагирует, если он предупредит ее заранее.

Как же он надеялся, что Настя в душе тоже жаждет интересного общения. Стоит ей создать "условия" и она раскроется.

Однако Мишка-Мишка, ты не учел, что родительские наставления настолько въелись ей в мозг, что понадобится куда большее время, чтобы избавиться от них.

– Это мои друзья из театра, – представил он, когда Настя вернулась с прогулки и застала в зале накрытый стол. – Мы тут сами, чтобы тебя не беспокоить.

– Добрый день, – послышалось со всех сторон.

И все стали тянуть руки, и некоторые подходить ближе, чтобы проверить, действует ли в этом доме привычка обниматься и целоваться при первой встрече. Оказалось, что нет: Настя застыла.

Димка с интересом смотрел на подходящих к нему людей – колоритных и своеобразных.  Они протягивали малышу руку и представлялись.

– Маркиз Свиное Рыло.

– Дон Сметаныч.

– Гулливер.

Мальчик улыбался. Не понимал ни единого слова, но все были настроены на редкость дружелюбно, и он восторженно смотрел на огромные тянущиеся к нему руки.

– Птица Говорун.

– Ворчун.

– Хохотун.

– Кентервильское привидение.

Неожиданно Настя, извинилась, как-то тихо, почти шепотом, вцепилась в мальчика и быстро направилась в комнату.

Мишка знал, что лучше всего было пойти за ней, оставить ненадолго гостей и поговорить с женой, убедить, что они замечательные и что будет весело посидеть за общим столом, поговорить – ведь у них столько общего. Но не решился это сделать – взгляд Насти значил только одно: «Мне это не нравится».

Она вернулась, застыла в проеме двери, как будто в комнате не оставалось места. Все удачно разместились в креслах, на диване, подоконнике и даже на полу. Настя мерила каждого взглядом. Возникла небольшая пауза, кто-то сказал про «антракт» и что «не слышно жующих в буфете».   

– Ле-ня, моя правая рука, иногда левая нога, – решил представить Мишка своего помощника Леньку, что помогал ему в трех спектаклях и прошел с его помощью хорошую школу. – А у него, представьте себе, астигматизм. Не зря нас зовут слепцами…, потому что мы видим не глазами, а понимаешь ли душой.

– Хрусталик у меня не сферичен – отвечал Ленька. – Боженька посмеялся надо мной. Но я не в обиде. 

Настя странно смотрела на него.

Потом был представлен Стас, Николай, Евгений… все те, с кем он встречался ежедневно. Коллеги? Друзья? Братья!

– Гриша, Гриша, Гриша, Гриша, Гриша Гриша, Гри-и-ша, Гри-и-и-ша, пей до дна…

Все начиналась хорошо, и впору Насте успокоиться, расслабиться и влиться в эту приятную атмосферу, где были добрые вполне адекватные люди, мечтающие не о выпивке и закуске, что, конечно, тоже не помешает, но главное – все хотели праздника.   

– Иди к Димке, – резко произнесла она.

Мишка в два прыжка достиг комнаты, где в манеже сидел сына и плакал, размазывая кулачками слезы.

- Это кто у нас тут?

- Папа, почему я должен сидеть здесь? - всхлипывал Димка.

Мишка взял его на руки и направился к гостям. В коридоре его остановила Настя.

– Не надо его сюда.

«Его»? «Сюда»? Что значит СЮДА? Чем это СЮДА отличается от нормы?

После того давнего случая, когда родители отчитали его за то, что он привел почти весь двор, на следующий день классная спросила: «Почему у тебя глаза красные?». Не мог же он признаться, что плакал. Тогда ответил, что от солнца, – тер и вот результат.

Настя вцепилась в Димку.

– Отдай!

Но Мишка держал крепко и не хотел, чтобы сын сидел в манеже в закрытой комнате со скучными молчаливыми игрушками, когда есть возможность пообщаться с настоящими живыми людьми.

– Он не хочет, – твердо сказал Мишка.

Димка захныкал.

– Еще как хочет, – кивала Настя, не уступая Мишке.

– Что случится, если ребенок познакомится с новыми людьми? – громко прошептал Мишка, все еще веря, что пришедшие не заметят этого семейного конфликта
среди общего сумбура.

– Ты мне не сказал, – сквозь зубы процедила Настя, вырывая Димку. Тот теперь уже не капризничал, а начинал реветь и махать кулаками в знак протеста. Конечно, он хотел гостей, но мама…

– Я только думал сделать сюрприз, – оправдывался Мишка, понимая, что Настя все равно сделает все по-своему. – Это же я для вас сделал, – не сдержался он. – Для вас.

Гости незаметно разошлись. Мишка даже не успел ничего сказать, разве что «Увидимся на работе». Кто-то прошептал: «Держись», подбадривая, пожимая плечами в знак солидарности – со всеми бывает.

Солнце село. Мишка продолжал стоять в прихожей, как будто не всех еще проводил.

Сюда они точно уже не придут. Если только Димка ОДНАЖДЫ не вырастет и не скажет, что хочет накормить супом всех ребят во дворе… И он, Мишка, КОНЕЧНО будет не против. Пусть будет так.

А Настя… она поймет. Не сейчас, но обязательно поймет.

Впереди была целая ночь.