Даша

Даша была одной из тех танцовщиц, кто вечно попадал в какие-то передряги. То утром кофе прольёт на блузку, то днём зацепится шарфом за деревянный забор, а вечером обнаружит, что надела с утра разные носочки, причём не свои.

Недавно девушка отметила девятнадцатилетие, но вместо того, чтобы позвать подруг и весело провести время, Даша провела это время в травмпункте, где ей наложили тугую повязку на лучезапястную область левой руки после того, как она упала в городской фонтан. Как это произошло? А просто в процессе ходьбы нужно отрываться от телефона.
Не обращая внимания на предметы, находящиеся на пути, пухленькая девушка спешила на маникюр. Красивые картинки и фотографии женских ноготков на экране телефона поглотили всю её осторожность, а ведь до этого дорожный знак «Пешеходный переход», что скромно и незаметно обосновался на обочине тротуара, уже предупреждал её, толкнув кареглазую красавицу в её кожаную сумочку-лягушку. Но дама предупреждению не вняла. В итоге остановил мчащуюся особу городской фонтан, что некстати появился на пути. Даша запнулась о небольшой бортик и со скоростью пикирующего бомбардировщика кувыркнулась, совершив сальто вперёд, в холодную водичку. Телефон вылетел из рук, а кожаная лягушка обрела привычную для этих созданий среду. О маникюре можно было забыть, о телефоне – на некоторое время – тоже.
- Спасибо, - сказала Даша травматологу, показавшемуся ей больно знакомым, и уже собиралась выйти из перевязочной, как молодой врач окликнул её.
На вид подрабатывающему студенту едва ли стукнуло за двадцать три, тем не менее, по имеющейся щетине девушка определила, что бриться несуразному пареньку приходилось часто. Кроме того, очки с тонким стеклом без оправы выдавали в нём поэта и зубрилу, каких она терпеть не могла.
- Девушка, а вы сегодня вечером осторожны?
- Что? – не поняла она.
- Я хотел сказать – свободны, - поправил себя покрасневший специалист, резким движением сняв с лица очки, но тут же неуклюже надев их обратно, при этом получилось так, что он ткнул себя дужкой в глаз. Как подобает мужчине, травматолог не подал виду, что ему больно, но девушка видела, что терпит он из последних сил. Глаз заслезился, и молодой человек отвернулся. Даша хотела уйти, но что-то заставило её задержаться. Этим что-то явилось страстное и неожиданное желание станцевать. Не для него, не для себя, а просто станцевать любой незамысловатый отрешённый танец. Такое с ней было впервые.
Как нарочно появилась музыка, но состояла она из звуков окружающего мира: за окном стучал строительный отбойный молоток, в соседнем кабинете жужжал рентген-аппарат, ещё из одного доносилось потрескивание потолочной лампы, а где-то в голове стучало сердце, - и всё это слилось в один ритмический бит, такой, что в пору знакомиться с таинственным диджеем, знакомиться через танец.
Поддавшись неосознанному порыву мелодии, девушка начала танцевать. Сначала она просто кружилась, но по мере совершения простых движений стали появляться сложные. Кто знаком с танцами, тот знает такие слова, как пируэт, плие, батман тандю, па-де-баск, и другие. Молодой врач обернулся на неё, когда она, закатив глаза, выполняла скольжение на одной ноге, наряду с этим вращаясь по часовой стрелке. Как ей это удавалось, учитывая, что была барышня немного в теле, одному Богу известно. Словно кто-то тянул её и поддерживал одновременно. Потом пошли резкие движения, как конвульсии, и тёмноволосый мужчина почувствовал в раненом глазу медленную ноющую боль, достаточно сильную, чтобы зажмуриться. Когда же он открыл глаза, Даша изображала плавно вращающуюся мельницу на полусогнутых ногах, при этом потухший неживой взгляд девушки сквозь упавшие на лицо спутавшиеся волосы пугал и приводил в ужас, вызывая мурашки и холодный липкий пот. О повреждённой левой руке все, конечно же, забыли.
В таком состоянии пациентка находилась минуты две, не больше; в течение их нарушенный орган зрения мужчины подвергся сильному зуду, а когда он прошёл, от полученного ранения не осталось и следа. Глаз мистическим образом зажил, будто и не было неуклюжего тычка в него дужкой очков.
- Я так устала, - тяжело произнесла девушка, когда её танец закончился и она пришла в себя. Если бы не медицинский работник, Даша бы точно пала на кафельный пол травмпункта. – А ведь у меня сегодня день рождения!..
Геннадий среагировал на удивление быстро. Он сбегал к шкафчику с медикаментами, достал из него небольшой флакончик с красной крышкой и вернулся к молодой особе с загадочной и доброй улыбкой на губах.
- С днём рождения тогда, - весело сказал он и протянул Даше флакончик.
- Что там, эликсир бодрости? – попыталась пошутить она.
- Что-то типа этого.
Девушка отвинтила крышку и понюхала – пахло гранатовым вином, причём аромат стоял терпкий и насыщенный, точно выдержано оно было подобно французскому коллекционному коньяку.
- Если ты просто балуешься медицинским спиртом, то ты алкаш, но стоит добавить в него мякоть плодов граната – то опа! Ты уже фитотерапевт.
Даша засмеялась и сделала глоток. Красноватая жидкость ей понравилась, она даже попросила новоиспечённого знахаря отдать ей флакончик для долечивания в домашних условиях.

Ночью девушке приснился сон. Большая зала, украшенная золотыми люстрами в несколько уровней. От каждой люстры к огромным арочным окнам с белоснежными занавесами тянулись гирлянды с маленькими лампочками всевозможных цветов, они ярко и приятно светили точно звёзды на ночном небосводе, причём казалось, что они и взаправду являлись звёздами. Стены украшали не меньших размеров картины с рамками поразительных форм и изваяний, будто это были отдельные архитектурные изящества и чудеса, сами же картины изображали людей – королей, их дам, принцев и принцесс, а также некоторых животных, каких именно Даша сказать не могла, потому как видела их впервые. Сама юная особа также была облачена в золочёную одежду с бело-голубыми рюшами и орнаментальными вырезами на пышных рукавах, от которой веяло морозной свежестью заснеженных горных вершин и приятной теплотой полуденного весеннего солнца. Перед тем, как проснуться, молодая леди поняла, что здесь она не гостья, здесь она - принцесса.

На следующее утро девушка опоздала на первую пару «Сценического искусства», что преподавала в хореографическом училище, где она училась, пожилая дама с короткой стрижкой, за которую студенты прозвали её Лизой Амбридж (говорят, что и характер у неё был подстать известной героине из культового фильма).
- Вы наверно очень занятой человек, раз позволяете себе опаздывать на мои занятия? – с укором заявила Елизавета Петровна, исподлобья глядя на запыхавшуюся ученицу.
Даша предприняла попытку оправдаться вышедшим из строя телефоном, но это не помогло – строгий преподаватель объявила:
- Желаете принести извинения, что ж, тогда, поднесите их танцем… Я уверена, что ваши коллеги по танцевальной площадке… - Она указала на аудиторию. - …поддержат вас.
- Даша, зажигай, - послышалось из зала.
- Растряси жирок, красавица!..
- День кончается, аппетит просыпается!..
- Богиня сливочных плюшек, царица сладких пирожков…
И совсем уж:
- Жиро-мясной астероид направляется к Земле, ужасные последствия неизбежны.
Елизавета Петровна зло улыбнулась, а сидящие парни и девушки принялись создавать музыку из подручных средств: кто-то хлопал в ладоши, кто-то стучал ногами по полу, кто вообще принялся причмокивать, шлёпать губами и мычать, точно корова. Несмотря на то, что каждый творил звук по отдельности, вместе они вылились в одну гармоническую мелодию, приятную и увлекающую. И девушка затанцевала.
Танец её походил на мятие бумаги в руках, при этом о травме конечности, как и в кабинете травматолога, ничего не напоминало. Даша не кружилась, она легко и плавно приседала и резко вставала, но не в полный рост, а как бы в половину его, постепенно увеличивая высоту вставания, словно пляс её набирал обороты. Со стороны казалось, что это умирающее сердце пытается заставить себя вновь, как и прежде, биться в здоровом ритме на радость своего хозяина. Физиономия девушки была ей неподконтрольна: злое, жестокое, негодующее выражение милого лица юной особы совсем не принадлежало ей, а налитые кровью глаза говорили о том, что не Даша сейчас находилась перед одногруппниками. Пол в аудитории, до этого не издававший ни единого звука, сейчас трещал под ногами дёргающейся студентки, будто деревянные конструкции его вмиг иссохли и искривились под бременем уничтожительного времени. Даже свет померк за окнами учебного заведения, невзирая на то, что утренняя заря только начала протягивать свои нежные руки людям.
Обессиленная она опустилась на ближайший стул. Веки её сомкнулись; ей не хотелось сейчас ни на кого смотреть и тем более слушать, но она пересилила себя и с большой неохотой подключилась к восприятию окружающей действительности. Что же она увидела? А увидела она следующее: в помещении стояла гробовая тишина, студенты встали со своих мест, вытянув шеи и округлив влажные глаза, многие из них имели бледные лица и трясущиеся нижние губы, лишь у некоторых они были поджаты. Оказалось, что Мерзоева Елизавета Петровна скончалась прямо на рабочем месте от сердечного приступа. Как покажет позже вскрытие, у преподавателя «Сценического искусства» оторвался тромб и произошла остановка сердца. Елизавете Петровне в роковую минуту исполнялось сорок два года.

Дома Дашу вырвало. В училище она не осталась, сразу после ужасного инцидента девушка вызвала такси и уехала домой. Несколько дней Дарья Стренчидж пребывала в беспамятстве, почти не ела, мало спала, занимая себя просмотром корейских дорам. Несколько тянущихся тяжёлых дней ей не удавалось взять себя в руки, чтобы хоть что-то начать делать.

В этот нелёгкий период она лицезрела ещё один волшебный сон. Уходящие в самые небеса горы, на отвесных склонах которых разместились неподдающиеся описанию по своему великолепию дворцы и каменные сооружения. Их резные колонны, массивные и высокие, обрамлялись величественными статуями людей в рыцарских доспехах и длинных мантиях, у ног их лежали многочисленные свёртки то ли папируса, то ли бересты с надписями и иероглифами на непонятном языке, продолговатые печати (должно быть красного цвета) скрепляли их, а выше их голов порхали гигантские бабочки – невиданные по красоте насекомые. Даша смотрела на них, и они казались ей живыми: и люди, и насекомые.

Лёжа в постели, она всё обдумывала странные случаи, что настигли её за последние два дня. Чересчур креативные для её жизни ситуации, неподвластные сознанию танцы, которых она не помнит, но от которых ей становится страшно, необъяснимые связи их с происходящими загадочными событиями, такими как мгновенное восстановление повреждённого глаза молодого врача и смерть пожилой женщины – преподавателя хореографического училища. Они связаны – ей подсказывала интуиция, но связь эта была космически далека от познания её умом.
Вечерами в свободное время девушка посещала исторические танцы. Она страстно отдавалась им, порой не замечая ограниченного пространства вокруг и партнёров, что составляли ей пару, но что неизменно оставалось в её силах, так это контроль над танцами – всегда и везде. Здесь же этот контроль отсутствовал. Напрочь. Словно невозможные немыслимые витиеватые движения осуществлялись под гипнозом неведомого правителя, у которого имелись свои планы на окружающие человеческие судьбы.
С этого дня (гибели Елизаветы Петровны) круглощёкая барышня стала осторожной и более внимательной к себе, думая, что это поможет избежать ей пугающих танцев. Не помогло. Уже через неделю на вечере, посвящённому празднованию Хэллоуина, ей снова не посчастливилось впасть в транс.
Кавалер по имени Никита пригласил Дашу на вальс, правда, уже тогда, когда он заканчивался – не мог пересилить свою робость, и только когда мелодия начала приближаться к завершению, он испугался, что проведёт вечер вне танцпола, и неуверенно позвал нашу героиню на танец. А потом звал её ещё четыре раза. Только её, и никого больше. И дело было вовсе не в том, что она ему понравилась, просто, с ней он чувствовал меньше всего робости и смущения.
- Вы так любите танцевать? – обратилась дама к своему кавалеру.
- Да, очень! – гордо отвечал Никита.
- А почему вы тогда не научитесь? – спросила девушка после того, как молодой человек уже в пятый раз наступил ей на ногу.
Больше Никита не приглашал Дашу на вальс, да и на любой другой танец.
На последнем их общем танце случилась ещё одна неприятная ситуация. Кавалер неуклюже зацепил своими наручными часами Дашино платье в области правого рукава и порвал его. Он конечно же покраснел, начал тысячу раз извиняться и кланяться, но утешить расстроенную даму ему не удалось, потому что чёрное элегантное платье с рукавами и кокеткой из кружева девушка сшила сама, потратив на изготовление и пошив наряда неделю драгоценного времени, как дневного, так и ночного. Готовить выкройки иногда приходилось в училище, так как в это время студентка практически не появлялась дома. И как же ей сейчас было обидно видеть обесцененный результат её трудоёмкой работы! К тому же никто из кавалеров, галантных и умеющих танцевать, не приглашал её, и вдвойне было обидно за то, что остальных дам подобная участь обходила стороной. Даше даже казалось, что остальные женщины тайно смеются над ней.
Как бы то не являлось действительностью, но это всё сыграло с девушкой злую уже и не шутку.
Неподвластные разуму движения возникли посреди медленного вальса, когда кареглазая пышка стояла одиноко в углу. Закружилась голова, задёргались плечи, завращался таз, ноги принялись исполнять индейскую пляску с поочерёдным топаньем, низко наклоняемый вперёд-назад корпус туловища представительницы прекрасного пола словно зазывал присоединиться к его колдовским колебаниям – Даша уже не владела собой, она находилась не здесь, как что-то другое, бессовестное и смелое, заняло её место.
В помещении потемнело, хотя к выключателям никто не прикасался и лампы горели всё также ярко. От нахлынувшей духоты и перцового запаха (откуда он только тут взялся!) следовало бы открыть окна для проветривания, но никто об этом не позаботился – все смотрели на неё. Мужчины, к которым она приближалась, невольно включались в её сумбурный пляс, забывая про свой статус и жён, с удивлением смотрящих на них, точно впервые видя их; женщины открывали рты, теребя рукава своих разноцветных одеяний, а у кого они отсутствовали – мяли предплечья и чесали локти, при этом чувство зависти на их физиономиях тесно переплеталось со страхом и диким ужасом, будто лицезрели они перед собой самого дьявола в человеческом обличье.
По прошествии трёх-четырёх минут музыка перестала играть, но девушка продолжала танцевать. Вместе с ней вокруг неё кружились все представители сильной половины человечества, что посетили данный вечер. Сегодня она была их королевой, сегодня она являлась центром мужского внимания и властного умопомешательства… и сегодня не она была ведомой, а кавалеры, которые оказались в её флюидных объятиях.
Закончилось всё внезапно. Оборвалось на резком движении вскинутых вверх пухленьких ручек. Даша пала на колени, безжизненно бросив голову на грудь. Никто не подошёл к ней, чтобы помочь встать. Как она покинула зал, барышня не помнила. Помнила только родной домашний диван, который манил её к себе, как она манила к себе зачарованных кавалеров, прежде чем сознание её отключилось.

Ночью второй сон повторился, за исключением одного момента: из дворца широких его ворот выехал всадник и встал прямо перед пропастью. Она его знала, вот только вспомнить не могла. Его сопровождали несколько человек. Даша не видела их лиц, но чувствовала, что принадлежат они к какому-то знатному роду, да и их одеяние говорило об этом. Красные мантии, окаймлённые с краёв белой полосой, скрывали плотные меховые балахоны, головные уборы по типу арафаток золотистого оттенка и расширяющиеся сзади плотно окутывали головы людей, а на ногах их сверкали сапоги с вкраплёнными в их материал синими и голубыми камнями и чем-то ещё, напоминающим ручейки, что стекают с гор. Они смотрели на неё, но словно не замечали её, словно устремляли взгляд сквозь неё. «Меня ищут…» - промелькнула где-то рядом безудержная мысль, и девочка проснулась.

«Ведьма» - так окрестили Дашу учащиеся хореографического училища. Одногруппники и однокурсники не общались с ней, преподаватели старались с ней не пересекаться, а директор училища при уединённом разговоре вообще предложила студентке третьего курса бросить училище. Девушка отказалась.

Вот уже неделю Дарья Стренчидж не могла побороть депрессию. Она навалилась на неё многотонной тяжестью тягостных, тревожных, подавленных эмоций, мучительно то скребя на её душе, то отпуская для того, чтобы освободить место для суицидальных мыслей. Девушка не поддавалась, несмотря на то, что мир вокруг неё сужался и обесцвечивался. Как-то под вечер она вдруг задалась вопросом, когда последний раз она улыбалась, и, не находя ответа, решила посмотреть что-нибудь смешное. Телефонный звонок не позволил ей этого сделать. Звонил Геннадий, молодой травматолог, с которым в её жизни появились и странные танцы. Он-то и заставил нашу героиню посмеяться от души.

Встретились они у деревянного забора, что огораживал в парке уютную клумбу городских цветов. Видя, что молодой человек с цветами за пазухой ожидает её, оперевшись на забор, Даша поспешила к нему. Оставалось метров десять, как недавно поставленный заборчик не выдержал веса вальяжно облокотившегося на него мужчину и с грохотом пал, а вместе с ним распластался на взрыхлённой чёрной земле и кавалер, а ведь сегодня для пущего впечатления на девушку он надел белую пуховую куртку. Демонстрация уверенности и того, что он хозяин своего положения, с треском провалились. Большой ком грязи на щеке и меньших размеров комья на куртке, перекошенные очки с тонким стеклом без оправы на лице и сломанные обвисшие цветы (хризантемы – её любимые цветы!) в его руках – таким он предстал перед ней. Даша не выдержала и рассмеялась, свободно, открыто и непринуждённо. Он же лишь виновато склонил голову, чуть покраснев.
- Бывает, - неуверенно произнёс он, посмотрев на переломанные цветы, и вздохнул.
Почему-то таким он понравился ей больше. Сердце её забилось быстрее, а дыхание неожиданно участилось. Вспомнилась мысль из сна: меня ищут. Захотелось танцевать, и она уже было начала движения, как услышала:
- Хватит!.. – Коротко бросил в сторону Геннадий, словно к кому-то обращаясь.
Даша замерла, а молодой врачеватель снял очки и смахнул с себя комья грязи, точно делал это каждый день. Потом совершенно другим голосом произнёс:
- Разрешите представиться... – Он поклонился.
В следующее мгновение юная барышня увидела, как хризантемы в его руке ожили и выпрямились, засияв яркими разноцветными огнями.
- Геннадий Стренчидж, маг четвёртой ступени из мира Калханов; его ты лицезрела не раз в своих снах…
Действительно, Даша вспомнила эти красивейшие и волшебные сны. Они рождались каждый раз, как ей приходилось исполнять странные танцы.
- …ваш покорный слуга и… ваш супруг.
Девушка не верила своим ушам. «Какой слуга, какой муж?..» - думала она, но в то же время чувствовала, что юноша не врёт.
- Вас заколдовала моя сестра Нелли, когда вы решили помочь маленькому ягнёнку, но речь сейчас не об этом; она отняла у вас память не только обо мне, но и нашем царстве, отправив вас сюда… - Он остановился, видя, что сводит Дашу своими словами с ума.
Она молчала, глядя на него. В сознании всплыла их первая встреча, где он показался ей знакомым. Она тогда ещё подумала, что интересен мир, раз такое происходит. Сейчас оказывается – интересны миры, в которых случается подобное.
- Как вы нашли меня?
- В этом месте – мире всёпронизывающих социальных сетей и веб-форумов - нетрудно найти человека, ежедневно пользующегося ими. На самом же деле, если бы не Тайный танец, что вы исполнили передо мной, я бы вас не нашёл. Такие танцы даются лишь избранным при их рождении, и такое возможно только в нашем мире – мире Калханов, на территории Великих Путей.
Даша смотрела на Геннадия, всё больше убеждаясь в том, что этот человек ей знаком. Сны, события последних дней, магические танцы и их явная, но необъяснимая связь с окружающей реальностью – всё подстраивалось под рациональное объяснение, хотя, думала девушка, в сказку можно превратить и самую лютую действительность.
- Вы – принцесса, и чародейка, ваш дом там, а не здесь. Вас ждут там ваши подданные, реки, которые дают им жизнь, леса, что кормят их, горы, что защищают их, воздух, дающий возможность им парить, и я, кому вы согласились в День Сияния Звезды подарить своё сердце. Мне стоило огромных трудов найти вас и не торопить вас с возвращением… - Молодой маг говорил мягко и красиво, в его словах не было намёка на то, что в этом мире зовётся ложью, его речь произносилась уверенно, открыто и доверительно, а его движения лишь подтверждали значения его слов. - …Нелли уже не побеспокоит вас, и ваша память, я уверен в этом, вернётся к вам сразу, как мы прибудем домой, во дворец нашего мудрого правителя и твоего отца.
Геннадий Стренчидж говорил ещё долго, он объяснял ей их путь на вершину Горы Жизни, упокоение прадеда, с которого началась Эра Красного Тигра, упомянул про отвернувшуюся фею удачи девушки, потому что в этом мире она лишилась чародейского искусства, поэтому «ты вечно попадаешь в какие-то передряги», а также сказал про детей, что остались без родителей: мага четвёртой ступени принца мира Калханов Геннадия Стренчиджа и его супруги чародейки третьего рассвета принцессы мира Калханов Дарьи Стренчидж.
Но эта история уже для другого литературного сборника.