Школьные стены и рояльные аккорды

Если бы моё школьное время можно было упаковать в аромат — это был бы слой тёплой пыли учебников, свежего мелка и тёплого дерева рояля, пропитанного ладонями многих учеников. Каждое утро, спускаясь по лестнице в наш школьный двор, я уже знала, каким будет день: каким запахом наполнится кабинет, где прозвучит новый стих, в каком коридоре меня снова поджидают нотные тетради.

Кабинет русского языка и литературы — был моим святилищем. Мы заходили туда и словно входили в другое измерение: тяжелая парта, немного затхлый запах старых тетрадей, тонкая кислинка чернил. Там всегда висел этот тихий, чуть терпкий аромат книжной краски и тонкой бумаги — тот самый, что заставляет язык замирать и хочется шёпотом повторять строки Пушкина или Ахматовой.

«Наташа, прочитай нам сейчас „Утро“», — говорила учительница, и я подходила, чувствуя собственное сердце во рту. В классе было тепло, пахло чаем из термоса, что мама давала мне с собой, и пыльцой портфелей. Я надламывала строку и слышала, как за спиной кто;то всхлипывает от красоты.

Кружки художественной самодеятельности, хор, вокальная группа — там запахи менялись: краски для афиш, гуашь, клей ПВА и влажная ткань костюмов. За несколько дней до концерта в школе по соседству с репетиционным залом начинал витать запах распечатанных программ и лака для волос — маленькие ритуалы подготовки. Я помню, как мы репетировали «Лесного оленя». Моё соло — то странное ощущение холода и света одновременно: в горле — волнение, в ногах — устойчивость, а в воздухе — запах старого рояля и сухой древесины сцены.

— Наташа, держи ноту! — шептал мне хормейстер. 
— Я держу, — отвечала я, и звук вытягивался, как нить из света.

Музыкальная школа — это отдельный мир, целый храм музыки.  Сцена, низко опущенные занавесы, чуть приглушённый свет — и в центре всего этого — красный рояль.

Я пришла в музыкальную школу во втором классе общеобразовательной школы, хотя мама мечтала об этом задолго. Помню её голос в коридоре, когда она сказала, нежно заглядывая мне в глаза:
— Наташенька, ну хоть на скрипочке пойдем учиться?
Я фыркнула, потому что мне всегда нравилось больше петь, чем играть на инструменте, но мама так нежно и упорно заглядывала мне в глаза, что я не смогла отказать:
— Ладно, мама. Если ты так хочешь...

Мои дни были расписаны поминутно: школа — музыкальная школа — кружки. Но в этом распорядке была своя музыка, свой тон и свой уют. Мама провожала меня, подсовывала в сумку бутерброд и всегда шептала: 
— Не забывай, что талант — это труд и радость одновременно. 
Папа, который всегда гордился каждой моей победой, приходил на концерты и приносил после похвал парочку пирожных из «Столичного». Их сладковатый запах смешивался с запахом рояля и создавал особую ноту домашнего тепла.

Иногда, в тишине между уроками, я закрывала глаза и слушала: как шуршат страницы, как стучат каблучки по коридору, как где-то далеко лопается пленка на новогодней гирлянде. И в каждом таком звуке я находила вдохновение для следующей строки, для новой песни, для ещё одного прочитанного стихотворения.

Школа — это не только знания. Это архив ароматов, которые потом становятся ключами. Ключи к сценам, к стихам, к привычке вставать рано и приходить подготовленной. Те запахи — мелочи, но они создают наш характер: умение выступать, учиться, не бояться сцены и быть организованной.