Как не просто быть хорошистом. Часть 4

                Как не просто быть «хорошистом». Часть 4.
                1957г.
Меня учили играть на аккордеоне. Затея была моей мамы и аккордеон мне купила мама, как считалось, неплохой. Ей самой в детстве хотелось учиться музыке, но времена были такие, что не до того было в Оренбурге. Свою нереализованную мечту мама решила воплотить во мне. Я ходил в платный кружок при доме офицеров на главной улице города – Советской. На эти цели мама регу-лярно высылала деньги. Учиться музыке лично мне не хотелось, муки я испытывал, но скорее морального плана, т.к. не очень хотелось учить все эти гаммы, «Во саду ли в огороде», «Яблочко» и прочие «Амурские волны». Особенно я страдал, отправляясь на урок с невыученным заданием. При этом нам педагог писала адаптированные ноты, т.е. нечто более простое чем в оригинале и я осознавал, что учусь какому-то примитивному варианту, а полномасштабный вариант мне (и другим) был явно не по зубам. А ещё было стыдно оттого, что заплачены деньги, а я их как бы пустил на ветер, вот так относясь к уроку. Педагог, конечно, всё прощала, старалась приободрить, хвалила, а я от этих незаслуженных похвал, мучился ещё больше. Отчётливо понимал, что ругать она не решается потому, что ученик может совсем пасть духом и прекратить ходить, а ведь каждый из нас давал ей средства к существованию. Проучился я пару лет, а с переездом в Норильск вся эта затея как-то умерла сама собой.
Я был ребенком в 50-х, 60-х. Оглядываясь назад, трудно поверить, что удалось дожить до се-годняшнего дня. Мы делали такое, что сейчас и в голову не придёт делать. Заигрывались так, что за-бывали про еду, а жажда гнала нас к уличной или дворовой колонке, где мы и пили воду и смывали грязь и пот и бежали продолжать игры на воле. Город Чкалов был как большая деревня. Не было современных пластиковых бутылок, в лучшем случае были армейские фляжки, но не настолько предусмотрительны мы были, чтобы брать такую фляжку с собой. Фляжка была ценностью, не больно-то тебя из дома выпустят с такой реликвией, как правило, фронтовой. Я не очень любил тратить деньги на пирожные или лимонад в бутылках, а вот мороженое на ходу или стакан газировки за 1 или 3 копейки – это было здорово. Помните, автоматы с газированной водой. Там еще был стакан граненый - один на всех. Никто не боялся подхватить какую-нибудь заразу. И все пили из этих стаканов, правда опасения заразиться конструкторы автоматов предвидели, и в конструкцию было заложено омовение (обмыв) его при нажатии на него в специальном моечном отделении. Эти же стаканы использовали для своих дел местные пьяницы. И вновь ставили стакан на место. Правда, потом наступили более суровые времена и мне приходилось видеть стаканы или кружки, прикованные металлической цепью к автомату.

Сохранилась в очень хорошем качестве фотография, которая подводит итог 4-го класса. Сейчас попробую вспомнить фамилии.
Верхний ряд №1. Сёмина, Герасимова, Громова, Щукина, Шумилова, Балденкова, Лисовский, Алябьев, неизвестная,
Ряд №2. Сабитова, Шонин, Осипова, Левинзон, Воробьёва (?), Генералова,  Бердникова, Пономарёва,
Ряд №3. Поляков (?).Кондратюк, Гарбуз, Постников, Аверьянова, Прытков (не точно), неизвестная, Родионов (не точно),
Нижний ряд №4. Пятин, Борисов (?), Манихин, Ефимов, Загуменнов, Павлова (?), Колесников, Зайцев.
Не считая меня и учительницы здесь 32 человека. Огромный класс. Сюда бы поместить эту фотографию, но не получается. Не проходит по мегабайтам, а сжать – нет у меня такой программы.
Лишь с 8 из 32 ребят с этого фото я встречался, переписывался или имел возможность отслеживать их жизнь. И через 60 лет контакты остались лишь с 4-мя из них, а через 70 лет лишь двое таких. Это при том, что последние 3 года в школе я не видел ни одного из них, т.к. убыл в Норильск.

Но вот вполне успешно закончен очередной учебный год и опять пионерский лагерь. Лагерная жизнь стала порядком надоедать. Я уже не соглашался оставаться более чем на одну смену.
Наступил очередной сентябрь, я вместе со всеми стал учиться в 5«б» классе. В те времена мне нравилось бывать в магазине или отделе канцтоваров. Всегда нужно то тетрадок докупить, то точил-ка для карандаша была такая скверная, что хотелось что-то более приличное, то перья нужно купить нового вида. У перьев тогда даже свои жаргонные имена были, одно именовалось «лягушка», другое «скелетом», третье – «звездочка» из-за пятиконечной звезды, выдавленной почти посередине. Тогда-то я и купил книжечку карманного формата «Товарищ». Был у неё и подзаголовок «Записная книжка пионера» … на 1957/58 учебный год. Это была, по сути, маленькая энциклопедия. Естественно это была именная книга, т.к. её нужно было заполнить своими реквизитами, что я и сделал. Туда же надо было вносить свои достижения (в части сдачи норм БГТО, ГТО и прочие), антропометрические данные, свое пионерское звено и расписание занятий, кружки и прочее. А масса справочных данных меленьким шрифтом давала мне информацию о странах мира, советской технике (автомобили, тракторы, сеялки-веялки и пр.). Там были таблицы со знаками азбуки Морзе и семафорные знаки, бакены. Для юного туриста приводились способы разжигания костра и определения сторон света в лесу. Печатались списки рекомендованной литературы для советского пионера и десятки других полезных сведений. Меня в первую очередь привлекали сведения для коллекционера. В ту пору я начал собирать не только марки, но и спичечные этикетки, значки, монеты.
В 5-ом классе я влюбился в Ларису Безган. Она в этом году только появилась. Это была очаровательная темноволосая девочка, которая сидела слева через ряд от меня, т.е. достаточно далеко. В те времена очень популярны были записочки. Девочки писали девочкам, делились сердечными тай-нами, а мальчики старались эти записочки перехватывать, чтобы найти упоминание о себе. Не обошло это увлечение и меня. А когда приходилось дежурить после уроков, мыть парты и пол, то из парт выгребались обрывки таких записочек, а иногда попадались и целые. Рваные пытались составить в единое целое, склеивали. Это было увлекательно, даже домой эту «работу» приходилось брать. А что касается Ларисы Безган, то ей я никогда не решился ни о чем таком сказать, а, впрочем, может быть, события развивались бы и иначе, но на 2 года я выбыл в Норильск.

Возможно эти строки попадут случайно на глаза еёё детям или внукам и они напишут хотя бы несколько строк о той, что в юные годы звалась Лариса Безган.