Любаша. Часть 3

ЧАСТЬ 3. ТОЧКА НЕВОЗВРАТА

Очнулась она в больнице. Потолок и стены сияли белизной, пахли свежей побелкой, но на них уже появились первые следы, оставленные мухами. Люба переводила взгляд с одного чёрного пятнышка на другое. «Бедные санитарки... старались, белили, а вы им, недолго думая, плюнули в душу. И Он мне — так же. Мне бы тогда прислушаться к Тоне, не торопиться с замужеством. Мама с бабушкой ведь предупреждали: «Ох, Любаня, не по Сеньке шапка-то...» А я, дура, верила. Если бы у меня остался мой дар, я бы близко не подпустила его к себе».

— Очнулась? — услышала она приветливый голос. Напротив, на свободной кровати, сидела хрупкая девушка — зеленоглазая, с тонкими русыми волосами, ненамного старше Любы. Из-под больничного халата виднелась застиранная ночная сорочка.

— Да, — через силу ответила Люба. Ей показалось, что она улыбнулась, но на самом деле лишь едва заметно дрогнули уголки губ.

Соседку звали Наташа. Она радостно сообщила, что их в палате пока будет двое.
— Ты почему здесь?
— На сохранении, уже четыре дня. Ой, Люб, доктора здесь замечательные! Особенно один — Беликов Евгений Кириллович. Золото, а не врач! Сама убедишься, сегодня как раз его смена.
— Погоди, — остановила Люба тараторящую соседку. — В смысле — ты на сохранении? А я зачем здесь?
Наташа перешла на шёпот:
— Ой, я даже не знаю, можно ли говорить тебе? Ну да ладно... Я слышала, как санитарки в коридоре говорили... Сказали, у тебя выкидыш был.

Люба вцепилась в края простыни, сжимая зубы, чтобы не закричать. От завтрака она отказалась. Наташа, вернувшись из столовой, принялась приводить себя в порядок.
— Люб, ты бы причесалась, что ли... Хочешь, мою расчёску возьми? Обход скоро.
Люба покачала головой и отвернулась к стене.

В десять часов дверь резко распахнулась. В палату вместе с голосами из коридора ворвался поток прохладного воздуха. Вошли два врача и медсестра. Первой осмотрели Наташу. Медсестра делала записи под диктовку плотного невысокого мужчины лет пятидесяти. Люба догадалась — это и есть «хвалёный» Беликов. У него были грубые черты лица и мясистые губы. Любе показалось, что от него пахнет корвалолом.

Второй врач, высокий и спортивный, выглядел лет на десять младше коллеги. Очки на умном аристократическом лице подчёркивали его холодную отстранённость. От него пахнуло дорогим одеколоном.

Наконец медики подошли к Любе.
— Ну что, здравствуйте, Любовь Николаевна, — Беликов быстро пробежал глазами её карту. — Как вы себя чувствуете?
— Доктор, что со мной случилось? — проигнорировала  она его приветствие.
— Любовь Николаевна, может, вы сначала ответите на наши вопросы? Кстати, сегодня я не один, пригласил лучшего терапевта города.
— Петухов Сергей Ильич, — представился молчавший до этого врач.
— Вы мне можете сказать, что со мной?! — повторила Люба громче. В её глазах закипала решимость.

Петухов чуть сдвинул очки на переносицу. Любе показалось, что его взгляд просвечивает её не хуже рентгена. Он коротко переглянулся с Беликовым и заговорил — в меру сочувственно, но жёстко:
— Вы поступили в тяжёлом состоянии. О своей беременности знали?
— Нет, — отрывисто бросила Люба, до боли в пальцах сминая простынь.
— Неудивительно. Срок был всего три недели. Вы потеряли ребёнка. Примите соболезнования.

Люба кивнула, но воздух в палате остался пропитан недосказанностью. Она это чувствовала кожей.
— Вы больше ничего не скрываете от меня, доктор? — она не сводила глаз с Петухова.
Он выдержал её взгляд и продолжил:
— Это не всё. Я подозреваю у вас онкологическое заболевание. Вам необходимо пройти срочное обследование.

В палате стало очень тихо. Люба медленно отвернулась к стене. Пальцы постепенно разжимали простынь. Плечи её едва заметно подрагивали.