Провинциальный диск-жокей

Глава первая
Февраль 2025 года

Эрик подошёл к двери аудитории и решительно постучал, но ответа не последовало. Что ж, вполне предсказуемо.

— Ладно, — пробормотал он себе под нос. — Мы люди не гордые: нету хлеба, давай пироги.

Открыл двери и громко обратился к среднего роста худощавой женщине с невыразительным каре на рыжеватых волосах:

— Здравствуйте, Екатерина Валерьевна!

С этими словами парень перешагнул порог и оказался в непривычно полной для субботнего утра аудитории.

— Здравствуйте, Ветров, — спокойно и холодно отозвалась Екатерина Валерьевна Вострикова, которую уже не одно поколение «благодарных» студентов ласково называло между собой «Вобла». — Кто дал вам право врываться в аудиторию во время занятия и прерывать преподавателя на полуслове? Вы опоздали на пятнадцать минут. Выйдите и закройте двери.

Надо признать, что прозвище, хоть и было не самым приятным и благозвучным, весьма подходило его носительнице. Соответствовали ему и сухая фигура пятидесятитрёхлетней преподавательницы, и бледное, анемичное, не знающее косметики лицо, и короткие белёсые ресницы, и невыразительные светлые глаза, скрытые за толстыми стёклами очков, и всегда одинаковая причёска, и унылые «наряды».

Екатерина Валерьевна вот уже четверть века преподавала математические методы в геологии в университете, в котором Эрик учился сейчас на втором курсе геологического факультета.

Слухами земля полнится, а о крутом нраве Воблы сложились легенды. Однако Эрик, как и подавляющее большинство беспечных молодых студентов, не придавал значения упорно циркулирующим страшилкам, расписывающим «бесчинства», творимые Екатериной Валерьевной. Надо заметить, не придавал значения ровно до того момента, когда у их курса начался предмет, который преподавала Вострикрва. 

Каким-то чудом Эрику удалось защитить научную работу в конце первого семестра, но в конце курса студентов ждал экзамен по математическим методам. Об этом не хотелось даже думать, во всяком случае, пока.

С первого раза сдавали экзамен Вобле лишь единицы. У всех остальных оставались задолженности, и соответственно, многие лишались повышенной стипендии. Да и пересдать не всегда удавалось с первого раза. К моменту получения заветной (как правило, удовлетворительной) оценки нервы студента были изрядно потрёпаны.

На лекциях в университете допускалось свободное посещение; студенты обязаны были являться лишь на семинары, практические и зачётные мероприятия, а также на экзамены.

И только Вобла вела специальный журнал, в котором отмечала, кто присутствовал на лекциях. Причём, отмечала в начале пары и в конце. А если было две пары, как сегодня, отмечала четырежды. Ну а что? Вдруг какой-то безответственный персонаж решит по случаю субботы прогулять вторую пару?

Если студенты позволяли себе пропускать занятия у Воблы, возмездие не заставляло себя долго ждать и являлось в виде дополнительных работ, пересдач и сниженных оценок.

Большинство преподавателей по субботам проводили лекции дистанционно, но только не Вобла, признающая исключительно очный формат обучения.

По вполне понятным причинам Эрик не испытывал к Екатерине Валерьевне ни тёплых чувств, ни уважения, но он хотя бы не боялся её до темноты в глазах, как некоторые одногруппники. Возможно, потому и сдал в конце первого семестра научную работу всего-то со второго раза, а не с пятого и не с седьмого.

Поскольку со вчерашнего вечера он был не в настроении, то сегодняшний выпад Воблы его буквально взбесил, вышиб из колеи. И Эрик не смог молча проглотить несправедливость.

— А если не выйду и не закрою двери, то что? — спокойно поинтересовался он. — Я пришёл на лекцию и имею полное право войти.

Сказано — сделано. Эрик закрыл двери, но не с той стороны, а с этой, прошёл к одному из столов и устроился поудобнее.

В лице Екатерины Валерьевны даже мускул не дрогнул, — видимо, ей доводилось и не с таким сталкиваться за годы работы.

— Я считала вас одним из самых адекватных студентов на потоке, Ветров...

О как! Вот это было неожиданно!

— ...но оказалось, что вы невоспитанный человек и хам.

— А кто такой воспитанный человек, Екатерина Валерьевна? — сложив руки на груди, поинтересовался Эрик.

Вокруг царило гробовое молчание, и это затишье явно предвещало бурю.

— Молчите? — продолжал бунтарь, который понял, что зашёл слишком далеко, и терять ему нечего. — Тогда я скажу. Воспитанный человек по мнению общества — это человек, исключительно удобный для других. Умеющий  промолчать в нужный момент, наступить себе на горло, чтобы не обострять, действовать в ущерб себе, чтобы порадовать окружающих. Тогда да, я невоспитанный человек. Но и вы, Екатерина Валерьевна, тоже. Выгонять студента с лекции за то, что он опоздал на пятнадцать минут, — это высший уровень ЧСВ* и ярко выраженный синдром вахтёра.

По рядам студентов пробежал то ли вздох, то ли тихий возглас удивления, смешанного с ужасом. Вострикрва побледнела, но, надо отдать ей должное, сохранила хотя бы видимое спокойствие. Подошла к кафедре и закрыла журнал.

— Либо Ветров немедленно покидает аудиторию и на следующее моё занятие приходит только с личным разрешением декана, а я сегодня же подам докладную... Либо все свободны. Сегодняшнюю тему изучаете самостоятельно и сдаёте по ней зачёт в следующую субботу.

Эрик буквально кожей почувствовал всю радость и благодарность одногруппников, хотя в его планы и не входило подставлять ребят.

— Да конечно же я уйду. Почему окружающие должны страдать из-за вашего хронического плохого настроения, Екатерина Валерьевна?

Парень встал из-за стола и пошёл к двери, но на пороге обернулся.

— Только учтите, что я тоже подам на вас жалобу за неуважение к студентам и за то, что вы не допускаете к лекциям опоздавших.

Эрик вышел в коридор и аккуратно закрыл за собой двери, но, оказавшись в одиночестве, с силой ударил кулаком в стену.

— Эй, братишка, ты чего? — раздалось за спиной.

Резко обернувшись, Эрик увидел однокурсника из параллельной группы, Никиту. Вообще Эрика в университете знали очень многие, поскольку он сопровождал все университетские мероприятия в качестве звукооператора и диджея.

Увлечение началось ещё в школьные годы, лет в тринадцать, и тогда Ветров даже не подозревал, что достигнет некоторых профессиональных высот. Сейчас за плечами у него было несколько побед в специальных конкурсах и марафонах, участие в городских и краевых молодёжных праздниках.

Парни обменялись рукопожатием.

— Да с Воблой произошёл обмен любезностями, — махнул рукой Эрик. — Так что перспектива, которая вырисовывается для меня впереди, очень напоминает очертаниями гигантскую задницу.

— С ке-е-ем? — большие глаза Никиты едва не высокочили из орбит от изумления. — Ты что, бессмертный?

— Я хз, не проверял, — пожал плечами Эрик. — Но эта дура меня конкретно достала. Потому буду биться с ней до победного.

Эрик умолчал о том, что истоки его сегодняшнего настроения берут начала из вчерашнего вечера. Он работал заказ в одном клубе и достал пригласительные для Киры и двух её подружек. Кира прекрасно знает, что нравится ему. Она многим нравится, и вчера на празднике, пока Эрик работал, начала отжигать с каким-то мажором. А потом она и её подружки уехали с этим мажором и его приятелем.

Эрик пытался дозвониться, но Кира не брала трубку. Потому и настроение сегодня хуже некуда, а тут ещё Вобла...

— Думаю, надо тебе развеяться. Станет легче, отпустишь ситуацию, может, вырулишь как-нибудь.

— Ты прямо как психолог, Ник!

— Нет, просто мы с друзьями сегодня  днём поедем на горнолыжку. Если хочешь, присоединяйся! Хапнешь адреналина, полегчает, вот увидишь!

— Куда именно на горнолыжку? — с интересом спросил Эрик.

Может, Никита прав? Как-то отвлечься точно нужно, а то жизнь, кажется, трещит по всем направлениям.

— В Гуровск.

— О-о-о, — протянул Эрик. — Много слышал хороших отзывов, фотки видел, но сам там никогда не был.

— Самое время побывать! Ребята будут рады, если ты поедешь с нами. Чужих никого нет, все наши, с курса.

— Уговорил, — кивнул Ветров. — Куда подходить? Что с собой взять?

Чтобы не стоять в пробках, неизменно образующихся в выходные на пути к набирающей популярность даже за пределами региона горнолыжной трассе, компания парней, состоящая из пятерых человек, отправилась в путь на электричке.

Через час ребята вышли на перрон небольшого городка Гуровска, расположенного на востоке края. Эрик Ветров тогда ещё не знал, что эта поездка изменит всю его жизнь.

* ЧСВ (чувство собственной важности) — в современном сленге буквально завышенная самооценка, высокомерие, эгоцентризм 

Глава вторая
На горнолыжной трассе ребята успели познакомиться с тремя девушками, приехавшими в Гуровск из соседнего региона, и договорились вечером встретиться в баре отеля. Эрик, у которого не было желания тусоваться, решил погулять по городу.

Ветров родился и вырос в краевом центре и в малых городах края практически не бывал. Прошёлся по улицам Гуровска и пришёл к следующему выводу: горнолыжная трасса — самое интересное, что тут есть. Если бы не она, вряд ли кто-то приехал бы сюда просто так, не по делу и не к родственникам, а погулять и отдохнуть.

Весь путь из одного конца города в другой занял минут сорок не очень быстрым шагом, а потом Эрик повернул обратно. Для разнообразия  решил свернуть на другую улицу, идущую вдоль берёзовой рощи, и вскоре вышел к небольшому, явно заброшенному стадиону.

Сквозь щели в высоком заборе было видно, что снег там не убирали с начала зимы, и под его белоснежной толщей едва угадывались не очень высокие трибуны. Возможно, летом сюда кто-то и приходил погонять мяч, но сейчас всё было в явном запустении, а в небольшом сооружении, напоминающем вагончик, через который можно зайти на площадку, была открыта массивная деревянная дверь.

— Странно как-то, — пробормотал Эрик. — Стадион практически в центре города, и пустует! Почистить, залить, и пусть дети катаются на коньках! Даже вагончик есть, можно устроить прокат...

От нечего делать парень подошёл к сооружению и заглянул в его тёмное нутро. Удивительно, но снега внутри не оказалось, а ведь Эрик был уверен, что туда намело целый сугроб.

Многие как хорошие, так и плохие вещи происходят оттого, что кому-то стало интересно и любопытно. Любопытство несомненно является одним из двигателей прогресса.

Именно любопытство заставило Ветрова зайти внутрь «вагончика» и вдохнуть запах влажного дерева, а потом толкнуть ещё одну дверь, обнаружившуюся внутри. Эрик очутился в тесном тамбуре, и ему показалось, что он слышит какой-то шум, даже музыку.

— Что за дичь? Глюки? — опять пробормотал себе под нос и толкнул следующую дверь, третью.

Тусклый холодный свет двух длинных белых ламп показался Ветрову ослепляющим, и парень на несколько секунд зажмурился. Ещё не успел открыть глаза, когда услышал шёпот и хихиканье.

Что за чертовщина? Он оказался в небольшой продолговатой комнатке с двумя деревянными скамьями, стоявшими вдоль белёных стен. Ближе к одному из углов располагалось довольно большое квадратное «окно», за которым стояла женщина средних лет в синем халате и серой шали. Эрик понял, что оказался в том самом прокате коньков.

На одной из потемневших от времени и влажности скамеек сидели три девчонки лет пятнадцати и во все глаза смотрели на Эрика. Все трое были в почти одинаковых куртках, отличающихся только цветом, и спортивных брюках. Рядом на полу лежали три пары коньков.

Такие коньки с кожаными ботинками (некогда белыми, а теперь почти серыми) Ветров видел раньше только на фотографиях времён молодости его родителей.

Эрик был младшим из трёх братьев, и маме с папой уже перевалило за пятьдесят. Вот у мамы точно есть юношеская фотография, и там сама мама и все её подружки в таких же коньках. Только девушек запечатлели в краевом центре на стадионе «Трудовые резервы», где, кстати, до сих пор работает каток.

Ветров замешкался, раздумывая о том, куда, собственно, собрались эти девушки идти на коньках? На стадион,  заваленный снегом? Девчонки, разумеется, заметили то, что симпатичный незнакомец проявляет к ним внимание и интерес. Снова начали перешёптываться и строить Эрику глазки. Ресницы у всех троих красоток были щедро накрашены ярко-синей тушью.

Женщина, которая работала в прокате, с подозрением следила за парнем, казалось, застывшим посреди пункта проката. Она уже открыла рот и приготовилась задать вполне закономерные вопросы, как вдруг открылась ещё одна дверь (четвёртая!), на этот раз ведущая на стадион.

С улицы потянуло прохладой, а в комнатку прямо на коньках зашли двое мальчиков лет десяти. Коньки были всё те же, с кожаными ботинками, только чёрные.

Звуки музыки, которые Эрик слышал будто издалека, ворвались в тесное помещение, и Ветров всё же не выдержал, вышел в четвёртую дверь. Нужно же проверить, что происходит!

Он оказался на довольно просторном катке и огляделся по сторонам. Народу было прилично, и одеты все как-то странно. Из динамиков лилась ритмичная музыка. Звонкий мужской голос прочувствованно пел о жёлтых розах в нежном свете заката.

По роду своей деятельности Эрик разбирался в музыке разных жанров, направлений и временных периодов. Ретро он не очень любил. Если уж брать музыку из прошлого, то ему ближе были композиции из нулевых, но и в репертуаре восьмидесятых-девяностых он ориентировался, поскольку случалось работать на разных мероприятиях и площадках.

Ветров пошёл по периметру стадиона, рассматривая катающихся. Зазвучала следующая композиция, и опять из конца восьмидесятых. Неожиданно взгляд Эрика упал на довольно большие кованые ворота, которые были настежь открыты. И как он их сразу не заметил?

Впрочем, о чём он? Когда подходил к стадиону, тот был точно необитаем, а дальше начала твориться какая-то чертовщина.

Парень обошёл весь стадион и вернулся к заинтересовавшим его воротам. Интересно, если выйти из них, какие ещё сюрпризы его подстерегают? Эрик даже не стал делать вид перед самим собой, что сомневается, и решительно шагнул на тёмную улицу.

Он шёл мимо забора, напоминающего высокий частокол, когда заметил бредущую впереди тощую девушку в спортивных штанах и сиреневой куртке с высоким воротником. На блеклых рыжеватых волосах красовалась белая шапочка с розовыми полосками. На катке многие девушки были в подобных куртках и шапках.

Шла незнакомка как-то странно, будто на ощупь. Ветров, сам не зная, почему, замедлил шаг. Музыку, льющуюся со стадиона, было по-прежнему хорошо слышно. Заиграла очередная композиция, — эту песню Эрик раньше не слышал. Девчонка вдруг остановилась, прижалась спиной к забору и прикрыла глаза.

— Блин, час от часу не легче, — прошептал парень и остановился, не зная, что делать дальше. — Ей что, плохо? Или пьяная?

Но он почти тут же понял, что всё наоборот, и девчонке хорошо. Она просто слушает песню. Странно, что это её так разобрало? Песня как песня.

Ты на звонки не отвечай,

Как будто дома нет,

Пусть телефон шепнёт «Прощай!»

Гудками мне в ответ...*

Неизвестно, сколько бы рыжая так стояла и мечтала, а Эрик, притаившись, наблюдал, если бы в какой-то момент мимо него не прошли два парня странного вида. Одеты они были так, будто являлись горячими поклонниками сериала «Слово пацана» и решили перевоплотиться в его героев.

— О, Вобла! — воскликнул вдруг один из незнакомцев, и Ветров вздрогнул, услышав слишком знакомое и не самое приятное для него слово. — Ты что тут стоишь? Нас ждёшь? Так ты не стесняйся, только скажи, мы тебя уважим... сразу вдвоём...

Парни гаденько засмеялись, а девчонка отшатнулась от забора и попыталась побежать, но заскльзила.

— Эй, убогая, куда ты? — насмешливо  крикнул второй «пацан». — Не боись, мы не обидим! Тебе понравится!

Внутри у Ветрова что-то щёлкнуло, и в голове словно зажёгся свет. Очнувшись, Эрик в несколько шагов обогнал парней, схватил девушку за локоть и потащил вперёд.

— Эй, мы так не договаривались! — возмущённо крикнул первый «пацан». — Это что за хер с горы?

— Быстрей давай, шевелись, — приказал девчонке Ветров. — Ты что как черепаха? Поклонники вот-вот догонят и сделают тебе хорошо, даже если ты против!

— Я не вижу ничего, у меня очки забрали... и растоптали их, — голос у незнакомки оказался высокий и тихий. — А это не поклонники... Это Гена Кусакин, бывший одноклассник.

— Какой Гена? — нарочито громко спросил Эрик, продолжая тащить незнакомку. — Гена Сосакин? Ну надо же, впервые в жизни слышу настолько говорящую фамилию!

— Эй, ты чё?! — раздалось сзади. — Ты чё, борзый?!

Догоняющие шаги приближались, в спину летел отборный мат, и Ветров понял, что придётся пойти на крайние меры.

* В тексте главы использован отрывок из песни «Прощай», автор Мансур Исхаков

Глава третья
Эрик быстро достал из кармана куртки электрошокер, который по счастью догадался прихватить с собой, отправляясь на вечернюю прогулку по незнакомому городу. Резко развернулся, и в этот момент с ними как раз поравнялся один из парней.

Зря тот так спешил, конечно. Потому сейчас слегка обмяк и сел в невысокий сугроб. Спутница Эрика вскрикнула и отшатнулась от него, а второй «пацан» резко затормозил и выставил вперёд ладони в защитном жесте.

— Спокойно! — тяжело дыша, хрипло заговорил он. Спеси и молодецкой удали заметно поубавилось. — Я всё понял! Убери перо, дай товарища забрать, и мы свалим.

По голосу говорившего Эрик узнал «Гену Сосакина».

— Ты что... т-т-ты его... — заскулила рядом девчонка.

— Да какое перо?! — возмутился Ветров. — Я что, похож на гопника? А вы? Никогда не видели электрошокер для самообороны?

Он показал Геннадию небольшой чёрный предмет, похожий на фонарик, и некогда лихой бывший одноклассник девчонки отшатнулся. 

— Всё нормально с твоим дружком, он уже вот-вот очухается. Потому нам пора. А вы мне больше на глаза не попадайтесь! Ещё раз узнаю, что обижаете её, разговор будет другой!

Ветров сказал это настолько сурово и убедительно, что сам себе почти поверил. И всё же странные они какие-то. Все. И девчонка тоже.

— Базара нет, — заверил Гена, поднимая из сугроба за локоть зашевелившегося друга. — Да мы и не собирались Воблу... кх-кх... то есть, Катьку обижать. Так, подшутить хотели.

— Ну в общем я вас предупредил, шутники! — значительно произнёс Эрик и повернулся к девушке. — Пойдём, провожу тебя.

— Пока, Кать, — вежливо сказал им вслед Кусакин.

— Пока, Гена!

Потом она повернулась к Эрику, и он отметил, что глаза у девушки красивые: голубые, чуть раскосые. Правда, ресницы светлые, но это совсем не портит впечатления.

— Гена... — заговорила она, — он и вправду ничего плохого не сделает, только насмехается.

— Ну тоже такое, — нахмурился Ветров. — Почему ты позволяешь так к тебе относиться? Про буллинг ничего не слышала?

— Что? — удивлённо спросила спутница.

— Какие-то вы тут все... не от мира сего! — покачал головой Эрик. — Куда тебя проводить? Сможешь хоть на этот вопрос ответить?

— Тут недалеко, я живу с тётей в четырёхквартирном доме на Коммуны.

— Как я понял, тебя зовут Катя?

— Да, Катя Вострикова.

Фамилия девушки резанула слух, но Ветрову некогда было зацикливаться, поскольку они вышли на улицу, по которой двигались редкие автомобили. Эрик точно помнил, как проходил здесь, но сейчас что-то изменилось. Поразмыслив и покрутив головой, он понял: исчезли все неоновые вывески, хотя в окнах пятиэтажных домов по-прежнему горел свет.

— А этот... шокер, — робко начала Екатерина, — он точно ничего плохого не сделал тому парню, другу Генки?

— Точно. Хочешь, подарю тебе электрошокер? Сразу у всех отпадёт желание шутить над тобой.

— Нет, не надо. Я боюсь, — замотала головой рыжая. — Да и тётка будет ругать, если найдёт. Она всё время мои вещи проверяет.

— Зачем?

— Ну мало ли... Вдруг сигареты. Или что похуже. Или косметика.

— А что с косметикой не так? Тебе сколько лет?

Эрик не стал говорить о том, что косметика бы Кате как раз не помешала, не хотелось расстраивать эту странную девушку.

— Восемнадцать. Я учусь на третьем курсе в педагогическом училище. Оно тут, недалеко, полтора квартала пройти.

— Ну ладно там сигареты или выпивка, тут я с твоей тётей солидарен. Тем более, дурь. А косметика-то почему под запретом?

— Тётка у меня очень строгая. Тётя Галя. Она говорит, что я должна стать учителем, а не шалавой, как...

Катя замолчала и проглотила комок в горле.

— Как кто? Как она сама? — вскипел Ветров.

Он, кажется, уже заочно начинал ненавидеть тётку Катерины. 

— Нет, что ты! Она очень строгих правил. Не замужем и не была. Работает мастером на обувной фабрике.

— А где это у нас тут есть обувная фабрика? — наморщил лоб Эрик.

Как ни старался, он не мог вспомнить подобное предприятие в их крае.

— Да тут у нас, в Гуровске, — удивилась Катя. Потом немного помялась и всё же решилась спросить: — А тебя как зовут?

— Ах да, прости. Я Эрик Ветров.

— Так и знала, что ты интурист!

— Кто-кто? — рассмеялся парень. — Какой ещё интурист? Всю жизнь тут живу, в ста километрах от Гуровска!

Он сказал название краевого центра, и девушка пожала плечами.

— Просто ты одет как-то... не по-нашему. И этот у тебя... шокер.

— Это вы здесь какие-то странные все. Как будто из прошлого века. Тётя Галя твоя ещё и в чулане тебя запрёт наверняка, если меня увидит. Решит, что ты уже стала шалавой. Кстати, как кто?

— Как моя мама, — потупившись, призналась девушка, и сердце Эрика неожиданно сжалось от острого, почти невыносимого сочувствия.

Он никогда ещё в своей жизни не встречал настолько наивную, доверчивую и простодушную девушку. Тем более, она уже достаточно взрослая, даже совершеннолетняя.

— А что там с мамой? — глухо спросил он.

— Я её никогда не видела. Она родила меня в девятнадцать лет и оставила в роддоме. Хорошо, что тётя Галя узнала и забрала меня. Только вот ей не сразу меня отдали, надо было оформлять документы. Она же не родная сестра мамы, а двоюродная. А мама уехала куда-то, и с тех пор мы ничего о ней не знаем.

— То есть, тётя Галя тебя удочерила?

— Нет, по документам я сирота. Тётя — мой опекун. То есть, была, пока мне не исполнилось восемнадцать. Тебя она не увидит, потому что сегодня на смене в ночь. А вот за очки мне завтра влетит, когда тётя придёт со смены и отоспится.

— Кстати, а кто сломал твои очки? — Эрик помрачнел.

— Какие-то незнакомые мальчишки лет десяти, не больше. Я каталась и упала, очки слетели. А мальчики их забрали, начали друг другу бросать, пока не уронили. И тогда один из них встал прямо на очки.

— Ясно. А ты этих ушлёпков теперь и не узнаешь, да? Какое у тебя зрение?

— Минус восемь.

— А коррекцию... Хотя о чём я, — вздохнул Эрик.

Вряд ли средневековая тётя Галя разрешит подобное, а эта дурочка во всём слушается, похоже.

— Ну вот, мы пришли, — сообщила Катя.

— В смысле?

Эрик начал оглядываться по сторонам. Он точно здесь был, когда шёл вперёд. Вот девятиэтажный дом, только почему-то вывески на первом этаже опять потушены. Или их вообще нет? Опять какая-то чертовщина! Напротив, через дорогу, был длинный десятиэтажный дом и торговые павильоны. Он не может ошибиться, поскольку эти две высотки были, похоже, единственными в Гуровске.

Теперь напротив девятиэтажки была улица с несколькими бараками. Никаких десятиэтажных домов, никаких павильонов. Эрик просмотрел на пятиэтажный дом, стоявший поодаль. Там на первом этаже должен быть универсам одной из популярных торговых сетей. Дом стоит, и магазин «стекляшка» на месте, но неоновой вывески нет.

— Кать, это что за магазин? — упавшим голосом спросил Ветров.

— Это? Продуктовый. Шестьдесят третий. А за углом ещё есть хлебный.  Тебе какой нужен? А то они скоро закроются.

В голове Эрика крутились и складывались в причудливые узоры все картины сегодняшнего вечера, и парень начал неистово молиться в мыслях о том, чтобы ему это всё приснилось. Ведь не может же это быть правдой и происходить наяву?

— Никакой не нужен. Катя, ты только не пугайся. Я задам тебе странный вопрос, но ответ для меня очень важен, поверь.

— Я верю, — кивнула девушка. — Какой вопрос?

— Скажи, пожалуйста, какой сегодня день? Число, месяц и год?

— Пятнадцатое февраля тысяча девятьсот девяностого года, четверг,  — добросовестно отрапортовала Катя.

Глава четвёртая
— То есть? — подумав, пробормотал Эрик и зачем-то осмотрел самого себя. — А суперсилы что, не будет?

— Чего не будет? — спросила Катя, вгдядываясь в его растерянное лицо.

— Ничего, Кать, просто шучу.

Вот как ей объяснить? Не поверит же, испугается... А он как раз верит, поскольку все события сегодняшнего вечера не то что говорят, а кричат: девчонка не врёт. Да и зачем ей врать? Ведь познакомились они по его, Ветрова, инициативе.

Надеяться на то, что всё это ему снится, глупо. Эрику редко снились настолько ясные и красочные сны с сюжетом. К тому же, если и являлась во сне какая-нибудь дичь, Эрик в подсознании всегда понимал, что это всего лишь сон, и нужно просто проснуться. Сейчас же всё явно происходит наяву.

— Кать, а каток до какого времени работает? — как бы между прочим поинтересовался Ветров, хотя спокойствие ему давалось нелегко.

Он почему-то был уверен, что сможет  вернуться обратно только в том случае, если каток будет работать.

— До девяти. То есть, до двадцати одного часа.

Парень достал из кармана смартфон, но тот категорически отказался работать. Наручные часы Эрик никогда не носил, они ему мешали. 

— А сейчас сколько? Ты не знаешь? — с замиранием сердца спросил он.

Катя отодвинула рукав куртки, и Ветров увидел на тонком запястье девушки небольшие электронные часы с металлическим браслетом. Катя поднесла часы прямо к глазам и прищурилась.

— Двадцать-двадцать.

— Катюш, тогда мне нужно спешить, я опаздываю.

Мыслей было много, и они вытесняли одна другую. Потому Ветров и сам ещё не знал, зачем задал следующий вопрос.

— Очки твои были на минус восемь?

— Да.

— А расстояние какое?

— Я не помню, — покачала головой Катя. — Но могу посмотреть в рецепте. Знаю, где он лежит.

— Тогда пойдём быстрее, посмотришь.

Они прошли по тропинке к общей двери дома. Дверь была деревянная и некогда имела коричневый цвет, однако краска выгорела и потрескалась от времени. Внутри было темно и пахло кошками. К счастью, дальше вела ещё одна дверь, за которой оказался коридор, освещённый одинокой тусклой лампочкой.

Катя жила в квартире номер три, скрывавшейся за дверью, обитой чёрным дерматином. Хотя квартира — это слишком громко сказано. Жилище Кати и её тётки состояло из одной, но довольно просторной комнаты. Ветров окинул взглядом две старомодные кровати, застеленные выцветшими покрывалами, светлый полированный шкаф, небольшой стол, накрытый бело-жёлтой клеёнкой, несколько стульев, два табурета, комод, шкаф с посудой и тумбочку, на которой стояла двухконфорочная электрическая плитка. В углу располагалась металлическая эмалированная раковина с краном.

А ещё в комнате была самая настоящая печь, на плите которой стояли жёлтое эмалированное ведро и большой белый чайник. На припечке лежали пожелтевшие тетрадные листы, а на них — куски белого и ржаного хлеба.

Катя сразу кинулась к полированному шкафу и извлекла оттуда небольшой ящик из фанеры, покрытой лаком.

— Вот, — вскоре она протянула Ветрову лист бумаги, исписанный типичным врачебным почерком.

К счастью, всё же получилось разобраться в записях, а нужную информацию пришлось запомнить, поскольку смартфон работать по-прежнему отказывался.

— Вижу, печь у вас. Отопления нет? А где дрова храните?

— Отопления нет, зато есть холодная вода и тёплый туалет. Правда, он общий. А дрова храним в сарайке рядом с домом.

— Сухари сушите? — Эрик кивнул в сторону печки и улыбнулся.

Он и сам не понимал, почему вид этих сухарей настолько растрогал его. 

— Да, это я сушу, — смутилась Катя. — Люблю сухари.

— А в магазине разве нет? Продают же!

— В хлебном иногда продают, но они из батона, часто даже с изюмом. А я люблю с солью.

— Ясно, — Ветров сделал ещё одну мысленную отметку, хотя по-прежнему не хотел задумываться, зачем ему это нужно. — Ладно, Катя, мне пора. Запирайся на все замки.

— Да, я сейчас! — засуетилась девушка. — Прости, что даже чай не предлагаю. Ничего нет, кроме сухарей и леденцовых конфет. Было печенье, но я днём его съела. Хочешь конфету? «Барбарис»?

— Я бы всё равно не стал пить чай, некогда. А конфету давай, не откажусь.

Катя достала из шкафа с посудой бумажный пакет и протянула Эрику. Он взял две карамельки и сунул в карман куртки. Попрощался, вышел и, несмотря на то, что очень спешил, дождался, когда Катя закроет двери изнутри.

До стадиона добирался бегом, нёсся что было сил. К счастью, на этот раз обошлось без приключений. Родители много рассказывали о жизни в девяностые. Кроме того, Эрик читал об этом периоде и смотрел фильмы. Понятно, что вся полученная информация была субъективной, но всё же остаться тут навсегда ему хотелось меньше всего.

На каток Эрик зашёл через кованые ворота, а вышел через пункт проката. Сам себе до конца не верил, но у него получилось! Он вновь стоял у заброшенного стадиона, а никакого катка не было и в помине.

Огляделся по сторонам и с громадным облегчением увидел неоновые вывески на первом этаже дома, расположенного через дорогу. Достал смартфон и едва не ослеп от ударившего в глаза света дисплея.

Пятнадцатое февраля две тысячи двадцать пятого года, суббота. С тех пор, как Ветров подошёл к стадиону, прошло чуть больше часа. Именно столько времени он и провёл в прошлом. Сказав себе, что не хочет пока об этом думать, заспешил в отель.

* * * * * * *

Домой вернулись в воскресенье днём, и вместо того, чтобы отдыхать, Эрик почти тут же отправился... в оптику. Мысль о Кате, которую тётка за очки наверняка уже со свету сжила, не давала парню покоя.

Очки выбрал попроще, без вычурности и наворотов, в тонкой металлической оправе, и сразу приобрёл для них футляр. На обратном пути зашёл в супермаркет, где купил несколько упаковок сухариков с разными вкусами и коробку популярных конфет.

Вспомнив о карамельках, сунул руку в карман: барбариски были на месте.  Достал одну, развернул и закинул в рот. В этот момент Эрик перестал бегать сам от себя и признался: при первой же возможности он поедет в Гуровск и попытается снова попасть в прошлое.

Правда, в понедельник ничего не вышло, поскольку Ветров весь день провёл в универе. Сначала полтора часа ждал декана, потом был долгий и трудный разговор. Потом снова разговор: как говорится, те же и Вобла. Желание подавать жалобу на преподавателя после пережитых приключений у Эрика начисто пропало. Наоборот, было очень стыдно за свою несдержанность. И почему-то очень не хотелось, чтобы Катя когда-нибудь узнала о существовании Ветрова-хама.

Екатерина Валерьевна слушала извинения Эрика, глядя на него ничего не выражающим взглядом. Пришлось извиниться, поскольку с треском вылететь из университета Ветров не планировал, пусть даже из-за несправедливости. Успокаивал себя тем, что Вобла всё-таки женщина, хотя сам в это не особо верил.

Выслушав провинившегося студента, Екатерина Валерьевна положила перед ним файл с несколькими листами, на которых были напечатаны математические задания. Значит, была уверена в том, что он извинится, и подготовилась.

— Завтра я вас на лекцию не допущу, — бесцветным голосом сообщила она. — К пятнице решите вот эти задания и принесёте мне на кафедру к шестнадцати часам. Я проверю, и если всё будет нормально, с субботы сможете снова посещать мои занятия.

О том, что будет, если он не справится с заданием, Эрик счёл за благо не спрашивать. Он исключил для себя такой вариант. Нужно справиться и всё решить, иного выхода нет.

Глава пятая
Во вторник утром Эрик отправился в путь. Решил снова добираться на электричке. Сложил в рюкзак всё, что приготовил для Кати, а ещё прихватил с собой задания, которые ему дала Вобла. Подумал, что удастся хоть немного разобраться, пока едет, но вскоре понял: без помощи интернета не обойтись.

Екатерина Валерьевна не мелочилась, и задания оказались даже сложнее, чем он ожидал. Вскоре сеть пропала, и Эрик убрал смартфон. Глядя в окно, он размышлял о том, что даже если получится снова попасть в девяностый год, то совсем не факт, что потом удастся вернуться оттуда.

Даже если вагончик у заброшенного стадиона — самый настоящий портал. Всё равно каждое такое «путешествие» может стать последним.

Ну и пусть! Ведь не зря говорят, что проблемы нужно решать по мере их поступления. В конце концов, родители в девяностом году были старше, чем Эрик сейчас. Папа уже отслужил, и они с мамой поженились осенью тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, а в девяносто втором родился старший брат Эрика Дмитрий.

И жили они всегда в одном и том же городе, недалеко от Гуровска. В крайнем случае разыщет их, а уж как будет объясняться — на месте решит.

Закрыв глаза и прижавшись лбом к холодному стеклу, Ветров на время успокоился. Но вскоре опять выпрямился. А если Кати нет дома? Где её разыскивать? И как люди жили раньше без мобильной связи?!

Начал подробно вспоминать их разговор. Так, Катя сказала, что учится в педагогическом училище, которое находится неподалёку от её дома.

Вот будет ситуация, если он придёт, а дома только тётя Галя...

Размышляя таким образом, Эрик задремал, и проснулся уже тогда, когда поезд остановился на вокзале Гуровска.

Добравшись до заброшенного стадиона, Ветров выдохнул: всё было точно так же, как в субботу, ничего не изменилось. Правда прокат не работал: на окне, за которым в прошлый раз стояла женщина в синем халате, висел амбарный замок.

К счастью, сама раздевалка оказалась открыта, хоть и пустовала.  На катке тоже было малолюдно, катались человек пять. Эрик вышел за ворота и пошёл по уже ставшей знакомой дороге.

Как он и ожидал, Кати дома не оказалась. К счастью, тёти Гали, по-видимому, тоже не было, поскольку никто не откликнулся ни на звонок, ни на стук.

Ветров пошёл в ту сторону, куда показывала Катя, рассказывая о педагогическом училище. Путь лежал мимо того самого магазина — «стекляшки», и парень решил зайти туда ради любопытства. Купить он всё равно бы ничего не смог. Во-первых, у него почти никогда не было при себе налички. Но даже если бы была... Он бы не смог ей расплатиться.

Правда, оказавшись в магазине, Эрик понял, что там и расплачиваться-то было особо не за что: из продуктов там присутствовали только консервы с подозрительным названием «Завтрак туриста», пачки с поваренной солью и рулоны серой туалетной бумаги.

А ведь родители рассказывали ему о том, что в какой-то период времени продуктовые магазины практически пустовали, и что-то купить можно было только по талонам. А он сухарики и конфеты притащил! Вот придурок! Нужно было привезти Кате продукты! Ну ладно, в следущий раз он будет умнее и предусмотрительнее.

Найти педагогическое училище оказалось очень легко: большое старинное здание выделялось на фоне бело-серых пятиэтажек и дервянных домов. Во двор здания вели единственные ворота, и Эрик занял наблюдательный пост около них.

Наверняка Катя здесь. Где ей ещё быть во вторник, во втором часу дня? Вряд ли она просто так гуляет по городу без очков. Как она учится-то без них! Да и средневековая тётя Галя наверняка не одобряет праздные прогулки.

Сегодня Ветров был при часах: впервые надел те, которые ему родственники подарили на совершеннолетие. Потому он наверняка знал, что больше часа прогуливался туда-сюда вдоль высокого глухого забора.

К счастью, настал момент, когда ворота распахнулись, и начали выходить студентки... Много студенток, очень много. И ни одного студента. Девушки с большим интересом смотрели на Эрика. Некотрые начинали нарочито громко смеяться или переговариваться, а кое-кто даже улыбался ему.

Только Кати так и не было.

— Значит, у неё как минимум ещё одна пара, — пробормотал Ветров. — Блин!

То, что Катя могла его обмануть, ему даже в голову не пришло. Хорошо, что на улице не холодно, только вот всё равно не очень-то комфортно, — зима всё-таки.

Эрик уже почти отчаялся, когда вдруг увидел знакомую сиреневую куртку и белую с розовым шапку. Только сегодня Катя была в юбке и в тёмно-коричневых сапогах. На плече висела не новая, но аккуратная серая сумка.

Разумеется, девушка его даже не увидела. Вышла из ворот и медленно побрела по тропинке вдоль здания.

— Катя, подожди!

Эрик быстро догнал её и пошёл рядом, не обращая внимания на то, что шедшие следом за Катей девушки буквально разинули рты от удивления и смотрели на парня во все глаза.

— Привет, — смущённо и радостно воскликнула Катя. — Ты приехал?

Её бледные щёки залились краской, а глаза стали ещё красивее.

— Привет, — Эрик положил руку девушки на свой локоть. — Приехал, как видишь. Держись за меня, а то скользко. Ты домой?

— Да, — кивнула Катя. — А ты... по делам?

— Нет, к тебе приехал, — нарочно погромче ответил Ветров, поскольку наверняка знал, что за ними по пятам идут несколько студенток и, скорее всего, подслушивают, поскольку молчат.

А Эрик вдруг вспомнил, что за прошедшие дни он ни разу не попытался дозвониться Кире. И она ему так и не позвонила.

За углом училища располагалась остановка, на которой сейчас было как раз очень людно. Там тоже оказались студентки, и некотрые из них замерли, глядя на Катю и Ветрова, а потом начали перешёптываться.

— Ко мне? — ещё сильнее смутилась Катерина, хотя казалось, что больше уже некуда. — Тогда пойдём в гости, чай пить. Тётка сейчас как раз на работе, вернётся после семи часов вечера.

Эрик обрадовался. Нет, он не боялся тёти Гали, будь она хоть трижды суровой, но провести время вдвоём с Катей гораздо приятнее.

— Был в вашем магазине, — кивнул Эрик в сторону «стекляшки». — Там нет ничего. 

— Сейчас почти всё по талонам. Но обещают,что скоро их отменят. Если что-то нужно купить, можем дойти до «Сельхозпродуктов». Пойдём?

— Нет, лучше пойдём к тебе. Чаю хочется, нагулялся на улице.

— У нас суп есть, я вчера сварила. Только он из рыбных консервов. Будешь?

— Буду, — кивнул Ветров.

Конечно, ему меньше всего хотелось объедать Катю и тётю Галю, но желудок уже давно напоминал о том, что пора бы в него что-нибудь закинуть. Желательно горячее. А продукты Эрик обязательно привезёт.

Помимо супа из консервов в холодильнике у Кати оказалось ещё и сало, которое тётка купила у кого-то из коллег. Было очень вкусно, и нехитрый обед удался на славу. А ещё... было как-то тепло и радостно, несмотря на то, что печь Катя растопила только что.

После обеда Эрик достал из рюкзака  футляр с очками и гостинцы. Катя сидела, прижав ладони к щекам, а из глаз у неё бежали слёзы.

— Нельзя, — прошептала она. — Тётка убьёт меня. Житья не даст.

— Что за бред, Катя? Ты что, крепостная?

— Она сказала, что выгонит меня, если я с кем-то... А она выгонит. Она больше всего боится позора.

— Как это — выгонит? Если ты сирота, тебе полагается жильё от государства.

— Не знаю. Тётя Галя узнавала, и ей сказали, что очередь огромная, на несколько лет. А куда я пойду? И как я одна? Кому нужна?

Эрик не стал говорить о том, что и тётке-то Катя не очень нужна. В конце концов, он тут человек пришлый и не имеет права устанавливать свои порядки.

Но никто не отменял старую добрую хитрость. И как ни странно, ему тут наверняка сама того не желая помогла Вобла.

— Вот, — Эрик достал из рюкзака папку, в которую сложил файл с заданием. — Это задание по математическим методам в геологии, но на деле там чистая математика. Твоя тётя Галя в высшей математике как, разбирается?

— Что ты! — сквозь слёзы улыбнулась девушка. — Совсем нет.

— А у тебя что по математике?

— Всегда пять было, — кивнула Катя.

— Ну вот, как знал. Оставлю у тебя до завтра эту папку, но береги её как зеницу ока. Мне нужно будет это решить и сдать в пятницу. Правда я ещё сам не знаю, как стану решать, но выхода нет, иначе огребу максимальные неприятности.

— Думаешь, я смогу решить? — неуверенно спросила Катя.

— А не надо решать. Просто сделай вид, будто решаешь. Скажи тёте Гале, что однокурсник попросил тебя выполнить задание. Помочь отстающему, или как это называется? А взамен помог с очками. Как думаешь, прокатит?

Катя на некоторое время задумалась, а потом на её заплаканном лице отразилось громадное облегчение.

— Прокатит, — кивнула она. — Тётя поверит. И одобрит. Она никому никогда не помогает просто так и мне запрещает.

— Ну вот и ладно. Теперь примерь очки. Я готовые купил, без примерки заказывать нельзя, да и ждать долго.

Эрик никогда не думал, что ему в жизни пригодятся такие людские качества, как чёрствость, равнодушие и жажда стяжательства. А вот поди ж ты, пригодились! И Вобла сыграла ему на руку, и тётушка Кати. Вот только как самой Катерине живётся с такой тёткой? Об этом даже думать не хочется.

Катя встала, подошла к тройному зеркалу, стоявшему на комоде, надела очки и сдавленно охнула.

— Что? — испугался Эрик и подскочил к ней.

— Какие красивые! Оправа тонкая и лёгкая, и стёкла не кажутся такими уж толстенными.

— Ну а видишь-то в них как? Хорошо? Сидят удобно? Голова не болит от них?

— Всё хорошо, — голос Кати опять повело, и она приготовилась снова расплакаться.

— Стоп! — приказал Ветров. — Носи на здоровье.

— Эрик, но они ведь дорогие...

— Как говорит моя мама: не дороже денег. Тем более, я работаю и зарабатываю. Не сказать, что прямо много, но на карман хватает.

— Я тоже работаю, по вечерам хожу мыть пол в библиотеке со вторника по пятницу. Но все деньги тёте отдаю, а она уже распределяет. Чтобы я на глупости не спускала. Покупаем только нужное. Очки вот собирались идти заказывать, но ты помог. Может, мне всё же поговорить с тётей Галей? Вернём тебе хотя бы часть денег...

— Эта тема закрыта, — жёстко ответил Эрик. — Мы же договорились, Катя!

Он уже понял, что иногда на Катю нужно просто надавить, и она готова признать чужой авторитет. Такая себе черта характера, конечно, а всё эта тётя Галя, да ещё горе-мамаша, которая бросила девчонку на произвол судьбы.

— Ладно, ладно, не сердись, — примирительно заговорила девушка. — А кем ты работаешь?

— Я диджей.

— Кто?

— Провожу дискотеки и другие музыкальные мероприятия.

— А-а, диск-жокей! — восхитилась Катя. — Вот это да! У меня никогда не было знакомого диск-жокея. Они не обращают на меня внимания.

— Теперь есть, и внимание уже обратил, — заверил Эрик и кивнул на яркие упаковки. — Кстати, пробуй сухарики, они все с разными вкусами. И все солёные, как ты любишь.

Девушка рассматривала пакетики как нечто диковинное, в глазах светился восторг.

— А где ты такие купил?

— Э-э-э... Через знакомого достал. И конфеты тоже.

Он пока не был готов рассказать Кате правду, хотя прекрасно понимал, что рано или поздно придётся сделать это.

— Давай снова чай пить, Эрик? С конфетами?

— Нет, — покачал головой Ветров. — Эти конфеты только для тебя.

...Эрик с Катей проговорили до пяти часов вечера. Потом парень проводил девушку до библиотеки, а сам заспешил на стадион. К счастью, никакие неприятные сюрпризы Ветрова не подстерегали, и он благополучно вернулся в своё время. Вернулся, чтобы на следущий день снова отправиться обратно, к Кате. Но теперь с продуктами.

На этот раз он точно знал, до какого времени учится девушка, и опять встретил её у педагогического училища. А когда они вошли в квартиру Кати, их встретила... Вобла. Во всяком случае, в первый момент Эрик всерьёз решил, что это она.

Глава шестая
Но как? Ведь те же блекло-рыжие волосы, то же бледное лицо, бесцветные ресницы, плотно сжатые губы... Только причёска чуть другая, и нет очков.

А ещё... Самое удивительное — это одновременное сходство с Катей. Только Катя, в отличие от Воблы и «тёти Гали», очень симпатичная и женственная, нежная какая-то.

— Здравствуйте! — Ветров, очнувшись, вежливо поприветствовал хозяйку дома.

— Здравствуйте, — ответила женщина, с холодностью и подозрением глядя на гостя.

— Вот, тётя, это и есть знакомый, о котором я тебе рассказывала. Для которого выполняла контрольную работу, — подключилась к беседе Катя, которая, кстати, довольно хорошо держалась. — Проходи, Эрик!

Только после этих слов тётка Кати будто нехотя отошла от двери, впустила Ветрова и племянницу. Парень до сих пор не мог собраться с мыслями и полностью прийти в себя от встречи с «тётей Галей».

Не успел он как следует привыкнуть к тому, что с ним происходят настоящие чудеса, как жизнь подбросила ещё один сюрприз. В голове постепенно складывался пазл, и почти все его части заняли нужные места. Но об этом Эрик решил подумать потом, когда будет ждать вечера.

Сейчас он в гостях надолго не задержится, поскольку по легенде  их с Катей связывают чисто деловые отношения: заказчик — исполнитель.  Но через пару часов «тётя Галя» уйдёт на работу в ночную смену, и Эрик вернётся домой к Кате. У них ещё останется время до последней электрички, чтобы выпить чаю и поговорить.

— Знакомьтесь, — Катя продолжала проявлять вежливость. — Эрик, это моя тётя, Галина Васильевна. Тётя, это Эрик, наш студент.

— Что за имя странное? — бестактно  поинтересовалась Галина Васильевна. У неё даже голос оказался похожим на голос Воблы, только грубее. — Немец что ли? И откуда это в педучилище взялись студенты-мужчины? Там же бабье царство.

— А я заочник, — нашёлся Ветров. — Учусь на отделении физической культуры. И нет, не немец. Просто родители дали такое имя.

— А что, на отделении физкультуры изучают математику? — не сдавалась подозрительная тётка.

— Тётя, математика — обязательный для всех предмет, базовый.

У Кати тоже получалось сочинять довольно неплохо. Она подошла к полированному шкафу и достала папку с заданиями.

— Вот, Эрик, проверяй. Всё решила.

Ветров послушно открыл папку и сделал вид, что просматривает листы.

— Видно, что из богатеньких, — не унималась Галина Васильевна, которая вызывала у Эрика всё большее неприятие. — Родители в торговле работают? Или шишки какие? Шмотки купили, а мозги не купили?

До чего мерзкая особа! Бедная Катя... Теперь ему стало многое понятно, и от этого ещё больше жаль девушку, которая сейчас была буквально в отчаянии. Щёки Кати полыхали, и Ветров видел, как она из последних сил сдерживает слёзы. Наверняка думает, что он обижен до глубины души и больше не придёт. Ага, щаз! Эрик ободряюще улыбнулся ей, а вопросы тётки проигнорировал.

Да она наверняка и не ждёт ответа. Чувствует себя хозяйкой положения, но как бы сама не захлебнулась собственным ядом.

— Спасибо, Катя! Вот, здесь оставшаяся часть оплаты. Продукты,  как договаривались.

Ветров поставил на пол объёмный пакет, а потом ещё один, поменьше, который достал из рюкзака. Галина Васильевна подняла брови и ещё сильнее сжала губы. Катя распахнула глаза и уже открыла было рот, чтобы возразить, ведь они с Эриком не договаривались ни о каких продуктах. Парень предостерегающие посмотрел на неё, и она поняла, послушно промолчала.

— Что ж, мне пора, — подытожил Ветров. — Приятно было познакомиться, Галина Васильевна! А с тобой, Катя, очень приятно было сотрудничать. Надеюсь, если мне снова понадобится помощь, не откажешь?

— Не откажет, конечно! — вместо Кати ответила её тётка. — Хоть какая-то от неё польза, а то только мечтает да книжки читает. Скоро ослепнет совсем.

Сдерживаясь из последних сил, Эрик кивнул Кате и поспешил выйти за двери. Оказавшись на улице, полной грудью вдохнул влажный, почти весенний воздух. Ужас какой-то. Нужно срочно спасать Катю. Но как?!

* * * * * * *

Следующие несколько часов Эрик провёл в холле музыкальной школы, соврав, что ждёт с уроков младшего брата. Сидя на старом диване, от нечего делать решил снова подумать над заданиями. Всё же послезавтра днём он должен их сдать... Екатерине Валерьевне. Он вдруг понял, что больше не может называть её Воблой, даже в мыслях.

Каково же было удивление Ветрова, когда в папке с заданиями он обнаружил тетрадь с решениями. Катя всё выполнила! Хотя... Чему тут удивляться? Вострикова — фанат своего предмета, а в большую математику просто так не приходят.

...Катя открыла ему двери, впустила в квартиру и сразу начала просить прощения за то, что ему наговорила её тётка.

— Кать, успокойся. Я даже в голову это не беру. Откровенной грубостью и бестактностью меня точно не проймёшь и не испугаешь. Лучше расскажи, как тебе удалось всё решить? Это же настоящий восторг! Ты должна идти учиться в университет! Желательно в столичный.

— Да ладно, мне не сложно, — смутилась девушка. — Когда училась в школе, наша математичка говорила, что я способная, давала мне какие-то книжки с заданиями, чтобы я тренировалась. Она даже хотела встретиться и поговорить с тётей Галей о моём будущем, но я попросила её не делать этого.

— Почему?

— Тётка меня всё равно не отпустила бы одну в большой город. Да я и сама боюсь. Будешь отварную картошку?

— Буду, конечно! Голодный как волк, — обрадовался Эрик. — Только не доставай ничего из того, что я привёз. Это только вам.

К картошке было всё то же сало, а ещё ржаной хлеб. Катя, которая не стала ужинать с тётей, а дождалась Эрика, сейчас с удовольствием  составила ему компанию.

Они весело болтали, и Ветров всё больше убеждался, что девушка не такая уж размазня. Во всяком случае, и интеллект, и чувство юмора у неё явно присутствуют. И как она могла с такими задатками превратиться в... того, в кого превратилась?!

— Кать, — как бы между прочим спросил Эрик, — а когда у тебя день рождения?

— Тридцать первого мая, — улыбнулась девушка. — В последний день весны.

— И тебе исполнится девятнадцать?

— Да.

— То есть, ты родилась тридцать первого мая тысяча девятьсот семьдесят первого года... А отчество у тебя какое?

— Валерьевна. Это тётя для меня придумала такое и попросила записать в мои документы, когда забрала меня.

Ветров продолжал сопоставлять факты, хотя сомнений у него уже и так не было. Востриковой пятьдесят три года, это он знает наверняка. Осталось узнать дату и место её рождения. Но это уже дело техники.

* * * * * * *

В пятницу днём Эрик сидел за столом напротив Екатерины Валерьевны Востриковой и напряжённо вглядывался в её лицо. Она тем временем проверяла его работу по математике. Больше на кафедре никого не было, и Ветров решился задать мучающий его вопрос:

— Екатерина Валерьевна, извините за нескромный вопрос. У вас зрение... минус восемь?

Вострикрва подняла глаза от тетрадного листа и удивлённо воззрилась на Эрика.

— Не понимаю, Ветров, какое это имеет значение. Если вы надеетесь заговорить мне зубы, то уверяю, — напрасно. Хотя удовлетворю ваше  неуместное любопытство: минус девять. В юности было минус восемь, но потом ухудшилось. А теперь, может, вы удовлетворите моё любопытство и ответите на вопрос, кто решил для вас эти задания?

— Я сам, — не моргнув глазом соврал Эрик.

— Ну не может такого быть... Хотя впрочем... Найти решение в интернете вы бы точно не смогли. Но решение такое, будто... Это странно, но будто работу для вас решила я сама. Но я же не решала!

Она даже руками развела.

Выходит, Екатерина Валерьевна не помнит его. Странно. Ведь они встречались не сто лет назад, а каких-то тридцать пять. Плюс то, что у Востриковой превосходная память.  Не могла она его не узнать!

— Что ж, Ветров, — Екатерина Валерьевна захлопнула папку. — Фактически с заданием вы справились. Жду завтра на занятиях и прошу без опозданий.

Глава седьмая
В субботу Эрик сидел на лекциях и напряжённо всматривался в «любимого» преподавателя. Он пытался увидеть свою Катю, найти её, и не мог. Но всё же это она. И в то же время абсолютно другой человек.

От мыслей разболелась голова, и Ветров решил провести выходные дома, никуда не поехал. Он понимал, что есть только один способ переломить ситуацию. Никакие слова, никакая «терапия», а тем более, давление, не помогут.

Да и как это всё будет выглядеть? Появился такой из ниоткуда, а потом ушёл в никуда, а между делом решил уговорить Катю в корне изменить собственную жизнь? Это будет так же эффективно, как человеку, находящемуся в депрессии, походя сказать: «Не грусти».

Девушка больше всего боится остаться в одиночестве, у неё на свете нет ни единой родной души. Потому Катя и держится за постылую тётку, боится её прогневить. Не станет она бунтовать.

А та и рада. Свою жизнь прожила «в строгости», и Катину жизнь планирует прожить так же. А что? Прислуга и в перспективе сиделка всегда рядом, под боком, робкая и послушная. Никуда на денется, потому что боится. Но самое ужасное то, что тёте Гале удалось воспитать собственного клона, сломать Катю.

Ветров знал, что девушка ждёт его, но не мог заставить себя поехать, пока не примет решение. А когда принял, там, во времени Кати, наступили выходные. А это значит, что Галина Васильевна дома, и серьёзно поговорить не получится, да и вообще лучше не попадаться ей на глаза.

Во вторник, во время практического занятия у Востриковой, Эрик, снова воочию наблюдая Катю в будущем, принял окончательное решение, а в среду отправился в путь. Продукты в этот раз не потащил, чтобы не вызывать подозрений у тётки. Но разных вкусняшек для Кати накупил: она как-то умудрялась их прятать от «домашнего ревизора».

Ещё в дороге Ветров понял, насколько сильно соскучился: они с Катей не виделись целую неделю. Наверняка она уже думает, что он больше не приедет, и воспринимает это как должное, как часть своей судьбы. Уверена, что по-другому у неё ничего и не может быть, никому она не нужна, все её бросают.

Вот и не угадала. Ветров уже твёрдо решил, что никогда не бросит Катю, будет рядом всегда. Но для того, чтобы всё получилось наверняка, он должен уговорить Катерину отправиться с ним в будущее. Для начала хотя бы в гости.

В этот раз Катя заметила его издалека, поскольку теперь носила очки. Эрик видел, как вспыхнули её щёки, как она ускорила шаг. А у него самого сердце вдруг куда-то заспешило, да так, что едва не выскочило из груди.

— Привет! — радостно выдохнула девушка.

В глазах её светилось неподдельное счастье. Как, ну как эти прекрасные глаза могли стать бесцветными и ничего не выражающими?!

— Ты приехал?

— Как видишь, — взволнованно улыбнулся парень. — Привет!

Он у всех на виду коснулся губами нежной Катиной щеки, но тут же поклялся себе, что большего не позволит, пока не осуществит всё задуманное.

— Сегодня у тётки отсыпной, сейчас она дома, — предупредила Катя.

— Ничего страшного, погуляем, — махнул рукой Ветров.

Ему было неловко оттого, что здесь, в этом времени, он никуда не может пригласить Катю из-за отсутствия денежных знаков, принятых тут.

— Только сначала пойдём в «Сладкоежку», — будто прочитав его мысли, весело сказала девушка. — Я приглашаю. А то ты всё время угощаешь меня разными вкусностями, а я тебя — нет.

— И ты меня всё время угощаешь!

— Чем? — рассмеялась Катерина. — Супом из консервов?

— Очень вкусным, кстати.

— И всё равно. Я настаиваю, Эрик! Сделала сегодня шабашку, потому у меня есть деньги.

— Что-что сделала? — удивился парень.

— Контрольную решила для однокурсницы, а она мне заплатила. Решала прямо в училище, на лекции, потому тётя Галя ничего не знает об этом.

— Кстати, Кать, спасибо тебе большущее за помощь с работой по математике! Ты по-настоящему спасла меня. И молодец, что начала подрабатывать таким образом.

— Теоретически — нет, совсем не молодец, — вздохнула Катя. — Это непедагогично — решать за других контрольные. Каждый должен попытаться решить сам, но...

— ...но все мы понимаем, что если откажешься решать ты, решит кто-то другой. К тому же, мы не можем утверждать наверняка, что твоя однокурсница совсем не пыталась решить сама.

— Вот и я так подумала, — кивнула девушка. — И мы пришли. Это «Сладкоежка».

Они вошли в сооружение, напоминающее большой павильон, однако внутри оказалось довольно уютно.

— Что будешь есть, Эрик? — спросила Катя у парня, который вдруг понял, что впервые девушка сама пригласила его в кафе.

Он вовсе не относился к разряду тех мужчин, которые ратуют за раздельные счета в кафе и в ресторанах и панически боятся, как бы не истратить на женщину лишнюю копейку. А то ведь не успеешь оглянуться, как эта дама на шею сядет! Всем им только деньги подавай.

Эрика воспитали по-другому. До того, как старшие братья  женились, мама была единственной «девочкой» в семье, потому мужчины её оберегали и баловали по мере сил.

И всё же ему очень понравилось то, что сделала сегодня Катерина. Её поступок красноречиво подтверждает тот факт, что она особенная, неповторимая.

— Что тебе купить? — спросила Катя, когда они стояли у витрины.

— То же, что и тебе. Доверяю.

Девушка купила две порции блинчиков с маслом, две вазочки с мороженым, политым шоколадным сиропом, и два морса. А потом снова пошла к витрине и вернулась с тремя вазочками какого-то десерта.

— Это что? — удивлённо поинтересовался Эрик.

— Это? Шоколадный крем, ванильный крем и желе. Неужели ты никогда не пробовал?

— Нет.

— Тогда выбирай любой. Или два.

— А давай вместе попробуем все три? — предложил хитрый Ветров, которому очень хотелось поесть с Катей из одной вазочки.

— Давай, если ты не против, — обрадовалась простодушная Катя

Сначала они съели блинчики, потом — мороженое, которое уже начало таять, а после принялись за десерты

Кате нужно было на работу в библиотеку, но они успели погулять до половины шестого. Несмотря на то, что календарная зима ещё не закончилась, погода стояла почти весенняя.

В какой-то момент Ветров заметил, что Катя хочет спросить о чём-то, но не решается, мается и мучается.

— Говори, — подбодрил он. — Вижу по глазам, что у тебя ко мне есть дело на тысячу тысяч миллионов.

— Эрик, — робко начала девушка, — вот ты говорил, что работаешь диск-жокеем... А смог бы ты провести дискотеку на заказ у нас в училище? Раньше проводил муж одной из старшекурсниц, но в прошлом году она выпустилась, и с тех пор у нас не было ни одной дискотеки. Мы с девочками скинемся, заплатим. И с руководством договоримся.

— Ты так любишь дискотеки, Кать? — невинно поинтересовался Ветров, который уже всё понял.

— Я? — девушка растерялась. — Я...

— Тебя однокурсницы спрашивали обо мне, да? Достали любопытством? И ты рассказала? В том числе, что я диджей?

— Прости, — на глазах у Кати выступили слёзы стыда. — Я ничего такого не имела в виду, ты не подумай...

— Давно уже подумал, — нарочно «успокоил» Эрик.

Ему очень нравилось смотреть, как она смущается, хоть он и сочувствовал от всей души. Катя, сама того не ведая, подала ему идею, которую он так долго и мучительно искал, повод, который никак не удавалось изобрести.

— Всё хорошо, Кать, не переживай. Ничего плохого я точно не думаю. И я согласен. Когда у вас праздник? Восьмого марта?

— Второго, в пятницу.

Эрик прикинул: в его времени второе  будет в воскресенье. Очень хорошо, он как раз свободен.

— С руководством договаривайтесь, а вот деньги собирать не нужно, я не возьму.

— Как это? — возмутилась Катя. — Нет, так нельзя. Это же твой труд!

— Можно. Но я возьму с тебя обещание.

— Какое? — замерла девушка.

— Пятого марта будет дискотека у нас в университете, и ты туда пойдёшь со мной в качестве моей девушки.

Катя задумалась, и кажется, очень крепко. Эрик чувствовал, что ей невыносимо хочется согласиться, но мысль  о средневековой тёте не даёт сделать этого. Что ж, тут ей Эрик не помощник. Она должна принять решение сама, без давления.

— Да, пойду, — решилась Катя. — Я согласна.

Глава восьмая
— Значит, завтра я приеду пораньше, а твоя задача устроить мне встречу с организаторами мероприятия, — Эрик говорил нарочито серьёзно, чтобы скрыть радость и волнение.

— Договорились, — кивнула девушка,  которая даже не пыталась скрывать волнение и восторг.

Молодости свойственны риск и даже некоторое безумство, — возможно, отчасти это и являлось залогом успеха всего, что задумал Ветров. Если бы он сомневался на каждом шагу, вряд ли ему вообще удалось бы уговорить Катю на путешествие.

Правда он пока не собирался сообщать ей о том, куда именно они отправятся. Ему не хотелось, чтобы Катя пересмотрела принятое решение или, что ещё более вероятно, сочла бы Эрика сумасшедшим. А так... Увидит всё своими глазами, и ей придётся смириться. Конечно, это будет шок, но за время знакомства с Катериной Ветров убедился в том, что не такая уж она неженка и тихоня.

По дороге домой Эрик размышлял о том, почему Екатерина Валерьевна не узнаёт его и ничего не помнит об их встрече. Объяснение вырисовывалось только одно: не помнит, потому что в её реальности той встречи с Эриком не было. В той реальности, которую проживает Вострикова, они с Эриком встретились только прошлой осенью в качестве преподавателя и студента.

А это... Это очень хорошо! Просто замечательно! Это даёт шанс всё изменить. Лишь бы портал не подвёл...

На следущий день Ветров вновь вернулся в девяностый год, где встретился с заместителем директора по внеклассной работе Гуровского педагогического училища и друмя активистками-старшекурсницами. Договорённость была достигнута, с датой и временем определились. А потом девушки проводили Эрика в каморку, в которой хранилась аппаратура.

Сначала парень был в шоке от открывшейся перспективы работать заказ на подобном раритете, но потом понял, что иного выхода нет. Даже если он притащит свою аппаратуру, от неё здесь будет столько же толку, сколько от смартфона, — по нулям. Что ж, любые трудности — это опыт. Во всяком случае, Ветров успокаивал себя именно этим.

Кажется, два старых кассетных магнитофона и аудиокассеты, которые папа хранит в кладовке и категорически не позволяет выбрасывать, всё же дождались своего часа! Музыкальный центр, который стоял дома, когда Эрик был совсем маленьким, давно приказал долго жить, а кассетники целёхоньки.

Ветров уже набросал в голове примерный план того, как сделает миксы при помощи компа, а потом перекинет всё на кассеты. Осталось определиться с репертуаром.

Когда Эрик в сопровождении двух девушек вышел в холл, сразу увидел Катю, которая ждала его. Оказывается, у неё уже закончились занятия! Вот это он задержался, обсуждая гдядущее мероприятие! А ещё вспомнил вдруг, что ничего не привёз сегодня, просто не было времени зайти в супермаркет.

Помощницы-активистки тепло попрощались с Эриком до пятницы, а когда шли по коридору, ещё несколько раз обернулись, и до Ветрова и Кати донёсся смех.

— Ты понравился Наташе и Свете, — тихо сказала Катя, когда они с Эриком вышли на улицу.

— Да ладно, — махнул рукой парень, но внезапно его осенило, и он даже остановился. — Кать, ты что, ревнуешь меня?

— Чтобы ревновать, я должна быть для начала хоть частично такой красивой, как они.

Эрик опешил ещё сильнее. Ну и ну! А что он хотел? Катя очень умная, просто жизнь не даёт ей шансов это проявить. Ну ничего, иногда можно с жизнью и поспорить. Никто ведь не запрещает?

— Почему мы остановились? — удивилась девушка.

— Остановились, чтобы я мог сказать то, что скажу, и не на ходу, — придав голосу строгости, сообщил Ветров. — Чтобы я такие разговоры слышал в первый и в последний раз. Конкретно о красоте. Запомни, Катя, ты очень красивая! Даже если человек не соответствует общепринятым эталонам красоты и каким-то там стандартам, это абсолютно не мешает ему быть самым красивым для кого-то. Поняла?

— Поняла, — почему-то шёпотом ответила Катя, во все глаза глядя на Эрика.

— Молодец, — похвалил он. — А что касается ревности... Я бы, наверно, тоже приревновал в такой ситуации. Мне даже приятно, что ты ревнуешь меня, но только сильно не ревнуй.

— Хорошо, сильно не буду, — смущённо согласилась Катя. — Хотя представляю, как будут на тебя смотреть все девочки на дискотеке.

— Девочкам и без меня будет на кого посмотреть. Только это строго между нами, Кать! Организаторы дискотеки приняли решение пригласить на неё парней из какого-то соседнего училища. Вроде, будущих сварщиков. Так что устроят вам настоящий февромарт.

— Что устроят?

— Это такой праздник, симбиоз двадцать третьего февраля и восьмого марта. Думаю, ваши девочки будут рады. Да и те парни тоже.

— Погоди-ка... Так ведь Гена Кусакин как раз там и учится!

— Не думаю, что он решится тебе сказать хоть что-то плохое. В любом случае, Катя, я буду там. Если хоть кто-то посмеет обидеть, я... В общем, сразу говори мне. Что я ещё-то хотел сказать? Ах да. Кстати, о Геннадии. Что за песню ты тогда слушала, стоя у забора стадиона, когда Сосакин и его друг начали до тебя докапываться?

— «Прощай», группа «Шоколад». Мне очень нравится. Ты должен их знать, они из твоего города.

— А почему у тебя дома нет магнитофона? — поспешил соскочить со скользкой темы Эрик.

Не признаваться же, что он впервые слышит о такой группе!

— Тётка не разрешает. Сказала, что музыка ей будет мешать. А от наушников у меня якобы может испортиться слух, и тогда я буду не только слепой, но и глухой. Это она так сказала.

«А не пошла бы она!» — с досадой и злостью подумал Ветров. Он, кажется, начинает испытывать физическую боль при мысли о том, что Катя вынуждена жить с этой мегерой.

— А ещё какие песни тебе нравятся? — Эрик решил вернуться к приятной теме и пока не думать о плохом.

— «Губдай» группы «Саваж» нравится, — подумав, ответила Катя. — «Ласковый май», «Мираж», Женя Белоусов. Да много всего. Я люблю популярную музыку и не стесняюсь этого.

Эрик опять погрустнел, подумав о том, что в будущем Катю ждут, увы, не только радостные открытия. Такова жизнь. И есть обстоятельства, которые точно не переспоришь и не обойдёшь.

Галина Васильевна сегодня работала  в дневную смену. Ветров гостил у Кати до половины шестого, потом проводил до библиотеки и уехал, попрощавшись до утра пятницы.

Глава девятая
Дискотека должна была проходить не в спортзале, как почему-то ожидал насмотревшийся роликов в интернете Ветров, а в столовой. Сначала там же проходила «торжественная часть», а Эрик в это время готовил аппаратуру.

После микрофон со шнуром перекочевал от организаторов праздника к диск-жокею, и парень понял, что сегодня «полномочия» у него шире, чем обычно, — он одновременно и диджей, и ведущий.

Поскольку ничего, имеющего отношение к спецэффектам, в арсенале училища не было, Ветров на свой страх и риск притащил два диско-шара, работающих от электричества. К счастью, они сработали нормально, потому были установлены в разных концах зала.

Девушки быстро расставляли стулья вдоль стен. Столы были убраны изначально, и теперь представляли собой нечто вроде пирамиды, выросшей в углу столовой, у раздачи.

Эрик то и дело ловил на себе весёлые взгляды и открытые, искренние улыбки. Неожиданно происходящее очень захватило его: какой мужчина не оценит, когда такое количество прекрасных дам возлагают на него огромные надежды и восхищаются им? В его времени на него тоже возлагали надежды, но там к нему уже привыкли, и его появление не было каким-то событием.

А здесь теперь нужно было держать планку, установленную достаточно высоко. Тем более, мужскую аудиторию представляет, кажется, только он. «А где же будущие сварщики? — размышлял парень. — Неужели очкуют?»

Производя финальные приготовления, Эрик наконец-то увидел Катю. Они пришли вместе, но потом девушка пропала из поля его зрения, а теперь вот появилась: помогала расставлять стулья.

Некотрые девушки переоделись, по залу витал запах духов. Катя была в плиссированной синей юбке и синей с белыми полосами трикотажной кофточке с широкими длинными рукавами. Конечно, Катерина была для Эрика по-прежнему самой красивой, но всё же она сегодня слишком напоминала прилежную школьницу. Нужно что-то решить с гардеробом, когда они отправятся на дискотеку в его время. И с мейкапом. Парень со свойственным молодости тщеславием мечтал о том, чтобы его девушка была не только самой красивой для него, но и просто самой красивой.

Кассет с миксами было несколько, и почти все с песнями, популярными в конце восьмидесятых. Правда, многие из них Ветров обработал. Для редких медляков взял песни «Наутилуса» и зарубежные композиции. Но одна кассета, которую Эрик берёг как зеницу ока, состояла из столь любимых им композиций нулевых.

Эту кассету Ветров всякий раз убирал в карман, как только вынимал из магнитофона, — нельзя было допустить, чтобы она «ушла», ведь эти песни ещё не написаны!

Девушкам же именно этот микс понравился больше всего. Особенно «зашли» Ева Польна и группа «Чи-Ли». Именно под эти песни отжигали девушки, когда наконец-то появилась делегация приглашённых из соседнего училища парней. Эрик насчитал двенадцать персон. Маловато, конечно, по сравнению с женским представительством, да ещё все либо в спортивных костюмах, либо в джинсах и олимпийках, но всё же! И без того пребывающая в эйфории публика разогрелась ещё сильнее.

В какой-то момент Ветров увидел, как на сцену к нему поднимается Гена Кусакин.

— Здоро;во, — перекрикивая музыку, бывший одноклассник Кати протянул Эрику руку для пожатия, будто старому знакомому.

— Привет, Геннадий, — усмехнулся Ветров, отвечая на рукопожатие.

— Ты это... забудь, что тогда было. Мы к тебе не имеем ничего.

— Да и я к вам ничего не имею, — пожал плечами Эрик, — пока вы к Кате не приближаетесь.

— Базара нет, — серьёзно кивнул Кусакин. — Говорят, это ты здесь всё организовал?

— Ну да, что-то вроде того, хотя не один я. Девушки здесь очень активные, большие молодцы, умницы и красавицы. А вы что так подзадержались?

— Да мы, если честно, думали, что тут как обычно тухляк, танцы при свете под заунывные мотивы...  Кстати, мигалку притащили. А у тебя тут полный фарш! Откуда такие приспособы? — Гена кивнул на диско-шар.

— Секрет фирмы. А мигалку можете включить, зал просторный, не помешает.

— Сейчас сделаем, — обрадовался Кусакин. — И музон у тебя классный. Ты что, настоящий диск-жокей?

— Ну типа того. Только живу далеко, в другом городе.

— Ты ведь не из простых?

— С чего вдруг? — удивился Ветров. — Как раз из простых.

— Ага, а шмотки у тебя откуда такие? Или по знакомству; достал?

— Вроде того, — нейтрально ответил Эрик и поспешил сменить тему. — Я оставлю здесь, в училище, и оба диско-шара, и почти все кассеты. Так что приходите почаще к девчонкам, организуйте праздники.

— Базара нет! — на этот раз с энтузиазмом воскликнул Гена. — Спасибо, братишка!

Праздник закончился уже после полуночи. Веселье настолько захватило всех, что даже самые строгие преподаватели не решились разогнать молодёжь в двадцать два часа, как планировалось изначально. Постепенно развеселились и начали танцевать даже преподаватели, — те, что помоложе. Но и возрастные не расходились, сидели у стены и переговаривались, наблюдая за молодёжью.

Особо порадовал Эрика тот факт, что и Катя не остаётся в стороне, танцует. Он даже станцевал с ней один медляк, предварительно спрятав в карман ту самую кассету и усадив на своё место Гену.

Глаза Кати сияли, Эрик видел это даже через стёкла очков, в которых отражались разноцветные огни. Девушка робко положила ладони на его плечи, а ему просто невыносимо хотелось забыть данные самому себе клятвы и поцеловать её прямо здесь и сейчас. Сдерживал тот факт, что подобное проявление чувств неуместно в стенах педагогического училища, да и не хочется, чтобы о Кате плохо подумали.

— Кать, — сказал он ей на ухо, — ты можешь обнять меня за шею. Видишь, другие так танцуют. Нам же не по двенадцать лет, и мы не на танцах в пионерском лагере.

— А ты был в пионерском лагере? — улыбнулась девушка и выполнила просьбу Эрика, обняла его. — Я ни разу.

— И я ни разу, — Ветров поближе притянул к себе Катю. — Мне мама рассказывала.

Оба замолчали, глядя друг другу в глаза и одновременно мечтая о том, чтобы песня не заканчивалась. Но медленная композиция сменилась быстрой, и к Эрику подскочили две девушки с вьющимися рыжими чёлками, ярко подведёнными глазами и красными губами.

— Эрик, а поставь опять ту кассету! Ну где вот это: «Хоп-лалайла»!

Тяжело вздохнув, Эрик отпустил Катю, подмигнул ей и пошёл обратно на «рабочее место».

После дискотеки кто-то разбрёлся парочками, кто-то — большими группами. Гена с тем самым другом, которого однажды угораздило близко познакомиться с электрошокером, пошли с Катей и Эриком.

— Это ты днём тут можешь более-менее спокойно бегать по городу, — наставительно говорил Кусакин Ветрову, — а ночью история совсем другая! Не надо лишний раз нарываться. Ты тут человек пришлый, тебя не знает никто. Мало ли? Налетят толпой... Проводим на всякий пожарный.

Сначала проводили Катерину, а после — Эрика, который снял номер в гостинице. Для этого ему пришлось за бешеную сумму купить через интернет «старые» деньги.

На следующий день, как только открылся каток, Ветров отправился в своё время, чтобы вернуться за Катей завтра вечером.

Глава десятая
Эрик и Катя заранее договорились встретиться вечером и уехать на первой электричке, которая отправлялась в пятом часу утра, поскольку тётя Галя как раз ушла на работу в ночь.

Но когда Ветров постучал в двери Катиной квартиры, ему никто не ответил. Это было очень странно, ведь они с Катериной договорились встретиться в конкретное время. Странно и совсем не похоже на обязательную и очень пунктуальную девушку.

Эрик стучал снова и снова, хоть и понимал, что если никого нет дома, можно и до утра барабанить в двери с нулевым результатом. Потом его осенило: дом одноэтажный, а значит, можно попытаться заглянуть в расположенное за углом окно.

Окно было наглухо зашторено, и всё же Ветрову удалось различить тонкую полоску тусклого света, пробивающуюся между двумя кусками плотной ткани. Стало трудно дышать от страха, а сердце будто сжала противная ледяная рука. Пытаясь отогнать мысли о самом страшном, Эрик вернулся к двери и начал барабанить ещё сильнее.

— Катя! — выкрикнул он. — Я знаю, что ты дома! Если сейчас же не откроешь, вызову пожарных и полицию! И службу спасения!

Открылась дверь; правда, другая, не Катина, и в коридор выглянул лохматый худощавый мужчина неопределённого возраста.

— Какую ещё полицию тебе? Какое спасение? — сипло спросил он. — Ты ничего не попутал, пацан? Может, милицию?

— Да, милицию, — опомнился Эрик, игнорируя «пацана». — Простите за шум. Вы не подскажете, соседи из третьей квартиры дома?

— Галка на смену ушла. А Катька дома, куда ж ей деться? На свиданки она не ходит, никто, видать, не зовёт. Да если и позовут, тётка её сразу живьём закопает.

— Катя! — Эрик ещё громче забарабанил в двери, и выглянул ещё кто-то из соседей.

— Может и вправду милицию вызвать? — раздалось из самого дальнего угла. — Галька-то ночью шибко лютовала, голосила на весь дом. Как бы не пришибла девчонку.

Эрик уже почти ничего не соображал от обрушившихся паники и отчаяния, как вдруг двери третьей квартиры открылись, и в повисшей тишине раздался голос Кати:

— Со мной всё хорошо. Не надо милицию.

— Катя! — Ветров бросился к девушке. — Наконец-то! Ты почему не открывала?

— Уснула крепко. Прости, если напугала.

Соседи, не сговариваясь, почти одновременно скрылись за дверями своих квартир, а Эрик ринулся в квартиру Кати. Он не поверил в то, что девушка настолько крепко уснула. Вид Катерины лишь подтвердил подозрения: левая щека чуть опухла и имела красноватый оттенок.

— Она что, избила тебя?! — прошептал Ветров. — Потому ты и прячешься?

В душе поднималось и крепло бешенство.

Катя ничего не ответила, продолжала молча смотреть на Эрика.

— Почему ты не хотела впускать меня? — медленно и с расстановкой спросил парень.

Он запер двери, подошёл к Кате и осторожно обнял её. Этот простой жест вывел девушку из оцепенения. Она судорожно схватила Ветрова за плечи, уткнулась лицом в его грудь и зарыдала.

Эрик решил пока притормозить с расспросами и восклицаниями, дать Катерине как следует прореветься. Спустя несколько минут плечи девушки стали вздрагивать всё реже, она разжала пальцы, впившиеся в куртку Ветрова, отступила назад и села на табурет.

Эрик быстро снял куртку, вымыл руки и налил Кате воды из чайника. Перестав всхлипывать, она наконец заговорила.

— Она вчера ждала меня с праздника, стояла у окна в коридоре и видела всех вас. Видела, что я пришла с тремя парнями. Орала, что все её старания насмарку, а я точная копия моей матери, такая же... Ударила один раз, но очень больно, — Катя прижала ладонь к щеке. — Запретила видеться с тобой. Сказала, если ещё раз увидит тебя, выставит меня из дома. Но главное...

Катя опять всхлипнула, и Эрик, устроившись на табурете, стоявшем рядом, обнял девушку за плечи.

— Она сказала, что если выгонит меня, то судьба у меня будет такая же, как у моей мамы. Оказалось, что никуда мама не уехала, её давно нет в живых, она наложила на себя руки прямо в роддоме. После родов у неё началось помутнение рассудка, да ещё идти было некуда. Тётя Галя была единственной её родственницей, но она сказала, что маму с нагулянным ребёнком не пустит даже на порог.

— Вот что, Катя, — нахмурился Эрик, который сдерживался из последних сил, чтобы не отправиться прямо сейчас на работу к тёте Гале и не сомкнуть покрепче пальцы на её шее. — Если ты и вправду не хочешь повторить судьбу своей мамы, собирай сумку и поехали со мной. Нечего тебе тут делать. Оставь тёте записку, напиши, что теперь будешь жить самостоятельно.

— Но как же, Эрик...

— Катя, ты мне веришь? — Ветров сложил руки на груди, ожидая решающего ответа. — Пришло время делать выбор. Жизнь с тётей или новая жизнь, нормальная и спокойная? С перспективами, с твоими личными планами, без страха и без постоянного чувства вины!

— Конечно, я выбираю новую жизнь, — сдалась измученная девушка. — Хуже, чем сейчас, там точно не будет.

Катя собрала вещи в объёмную сумку из плащевки, оставила записку для тёти Гали, а спустя несколько минут они с Эриком уже шли в сторону стадиона.

Глава одиннадцатая
— Эрик, а куда мы идём?

Катя, которую решительно шагающий Ветров крепко держал за руку, едва успевала за ним. Во второй руке парень нёс Катину сумку.

— Прости, Кать! Понимаю, что ты устала и измучена, но нам нужно успеть на каток.

— На каток? Но зачем?

— Катюш, объясню всё на месте. Точнее, ты сама увидишь. Это как раз тот случай, когда лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

К счастью, стадион находился недалеко от дома Кати, и они успели до закрытия. Миновав ворота, вошли в пункт проката. Женщина в синем халате и в накинутой на плечи шали была на месте, а вот длинные скамейки уже пустовали.

Эрик подвёл Катю к двери, расположенной у противоположной стены. Девушка опять удивлённо посмотрела на него.

— Зачем мы встали лицом к стене?

— Здесь двери, — пожал плечами Ветров. — Разве ты их не видишь?

— Двери у нас за спиной, — немного испуганно ответила Катерина и обернулась.

Катя не видит то, что видит он. Значит, какие-никакие суперспособности у него всё же есть? Хорошо это или плохо? Впрочем, размышлять было некогда. Эрик крепче сжал руку своей спутницы, открыл двери и шагнул в холодный тамбур.

— Почему здесь так темно? — испуганно воскликнула Катя, и Ветров стиснул её ладонь ещё сильнее.

Он всё прекрасно видел, поскольку для него в тамбуре был включён свет. Открыв последние двери, парень услышал шум автомобилей и вдохнул воздух улицы. Пришлось сделать усилие, чтобы Катя оказалась рядом с ним. Что-то препятствовало ей, мешало выйти, но Эрик вытянул девушку следом за собой.

Катерина находилась в каком-то оцепенении, даже вопросы задавать перестала. Но когда они вышли на улицу, по которой один за другим проносились автомобили, а на домах  там светились вывески, девушка остановилась как вкопанная.

— Где мы, Эрик? Куда ты меня привёл?!

— Мы в Гуровске, Катя, и нам нужно успеть на последнюю электричку. Пока едем, я тебе всё объясню. Хорошо? А пока ни о чём меня не спрашивай, пожалуйста, если доверяешь мне.

Катя кивнула, и остаток пути они прошли в молчании. Она только смотрела вокруг расширившимися от удивления и непонимания глазами.

Вид современной электрички поверг девушку в очередной шок. Устроившись на удобном мягком сиденье, она долго крутила головой и рассматривала просторный светлый вагон, а также пассажиров, большинство из которых были одеты в яркие горнолыжные костюмы. Время от времени у кого-нибудь начинала играть музыка в телефоне, и Катя всякий раз вздрагивала.

К счастью, вскоре поезд тронулся, и Ветров наконец-то поверил, что у них всё получилось. Собравшись с силами, уже хотел начать рассказ, как вдруг увидел взгляд Кати, остановившийся на электронном табло. Чёрт, Эрик совсем забыл о нём! А там прямо-таки сияет надпись, гласящая о том, что сегодня третье марта две тысячи двадцать пятого года, понедельник. Наверняка  бедная Катерина почувствовала себя пассажиром космолёта из будущего.

Девушка медленно перевела взгляд на лицо спутника.

— Катюш, вижу, ты сама всё поняла, — виновато вздохнул Ветров. — Я просто не знал, как тебе сказать, чтобы не напугать, и чтобы ты не сочла меня сумасшедшим.

— Но это многое объясняет, — шёпотом ответила она и попыталась ущипнуть себя за запястье, однако Эрик удержал её руку.

Он напряжённо всматривался в лицо  Кати, опасаясь, что она упадёт в обморок, или у неё начнётся истерика. Но Катя держалась. Ветров в очередной раз убедился в том, что его Катя не так уж проста, она крепкий орешек.

— Теперь понятно, почему ты настолько... другой. Но... как?!

— Если бы я знал, как, Катя! Я просто однажды приехал в Гуровск с друзьями, чтобы покататься на лыжах. Парни собирались вечером позависать с девчонками, а у меня не было настроения. Решил посмотреть город, в котором раньше никогда не был, пошёл гулять и набрёл на заброшенный стадион. Вот и всё. Дальше ты всё знаешь.

— И что теперь делать?

— То же, что и собирались. Остановишься пока у нас дома. Я живу с родителями, но пусть тебя это не пугает, они у меня очень добрые и понимающие. Поживёшь, пока найдем для тебя подходящее жильё. Завтра погуляем по торговику, поищем для тебя одежду и обувь. Можно было бы посмотреть на маркетплейсах, но уже нет времени заказывать и ждать.

— Где посмотреть? И что такое торговик? Рынок?

— Торговик — это торговый центр. Много магазинов под одной крышей. А маркетплейсы...

Эрик достал из кармана смартфон, и Катя уставилась на него как зачарованная. В течение некоторого времени Ветров объяснял девушке принцип работы смартфона, а потом рассказывал о специфике онлайн-покупок.

— Удобно, — кивнула Катерина, и Эрик с восторгом подумал о том, как она прекрасно держится, с каким достоинством всё принимает. — А твои родители... Мне неудобно стеснять их. Это неправильно.

— Ты их не стеснишь. У нас просторная трёхкомнатная квартира.   Я на время переберусь в гостиную, а ты поживёшь в моей комнате. Даже не парься по этому поводу, прошу! Если доверяешь мне и реально хочешь помочь, слушайся меня хотя бы первое время и не спорь.

Эрик не стал говорить о том, что элементарно боится пока что оставлять Катю одну, без присмотра.  Пусть она сначала как следует привыкнет к новой жизни.

— Я доверяю тебе, Эрик! У меня никого нет, кроме тебя. Обещаю, что буду слушаться и не стану спорить. А  вопросы можно задавать?

— Нужно, Катя! Буду отвечать по мере сил. Единственная проблема, которая требует серьёзного решения,  это...

— ...документы? — догадалась сообразительная Катерина. — Мне ведь должно быть уже пятьдесят три года. 

— Вот именно. Но я уже знаю, что буду делать, как выходить из ситуации.

В тот же вечер, а точнее, уже ночью, когда измученная Катя, отказавшись от ужина и от чая, уснула в комнате Эрика, у него самого состоялся серьёзный разговор с родителями.

Денис Владимирович и Наталья Львовна подозревали, что у сына появилась девушка, поскольку в прошедшие две недели он почти не бывал дома, но Катя оказалась очень уж загадочной и странной.

Эрик решил, что расскажет максимально возможную правду. Умолчал он, разумеется, только о том, что неоднократно путешествовал в прошлое и привёз Катерину оттуда.

— Катя круглая сирота, — рассказывал он. — Всю жизнь прожила в Гуровске. Но она очень способная, и ей обязательно нужно поступать в вуз. Я полностью ручаюсь за неё. К тому же, постоянно буду рядом с ней. Обещаю, что никаких  вольностей мы себе не позволим. Прежде всего Катя мой друг, об остальном я пока даже не думал. Вот так как-то.

— Что скажешь, отец? — Наталья Львовна посмотрела на мужа.

Младший сын всегда был её любимцем, и она бы в любом случае не смогла ему отказать, потому возложила принятие решения на мужа.

— Скажу, что у нас нет причин не доверять сыну, — спокойно и твёрдо ответил Денис Владимирович. — Он не давал повода. Если он хочет помочь этой девушке, мы не должны препятствовать. Он поможет Кате, а мы поможем ему.

Засыпая на диване в гостиной, Ветров размышлял о том, что ему необыкновенно повезло с родителями, просто фантастически. Пока всё шло даже лучше, чем он предполагал.

Глава двенадцатая
Правда уснуть удалось ненадолго: мысли не позволили. Они появлялись как будто прямо из глубины сна, а точнее, они заняли место сна. Эрик открыл глаза и уставился в потолок невидящим взглядом.

Хорошо, что с понедельника началась двухнедельная практика в естественнонаучном институте, работающем при университете. Во-первых, Эрик будет хотя бы временно избавлен от встреч с Востриковой. Видеть Екатерину Валерьевну сейчас, а тем более, общаться с ней выше его сил.

Да и свободного времени несоизмеримо больше, а оно очень пригодится. Катю пока желательно вообще не оставлять одну. А на практике достаточно появиться пару раз, в начале и в конце, а потом сдать практическую работу и отчёт по практике.

Вот летом у них практика так практика — студенты под руководством преподавателей  отправляются в экспедиции и работают в поле. К счастью, сейчас не лето, поскольку уезжать и оставлять Катю Эрик хотел меньше всего.

Покупку машины придётся отложить на неопределённый срок. Эрик уже несколько лет копил деньги и мечтал приобрести собственный автомобиль, но с некоторых пор его мечты кардинально изменились.

Кате нужен новый гардероб — полностью, от и до. Нужна косметика, хотя бы базовая. Смартфон пока можно отдать свой прежний, он в хорошем состоянии. Купить сим-карту, и пусть Катя учится как следует им пользоваться. А уже на день рождения нужно будет подарить новый.

И наконец самое дорогостоящее и трудоёмкое: документы. Они должны быть настоящие, с реальными датой и местом рождения, только год рождения придётся поменять с тысяча девятьсот семьдесят первого на две тысячи шестой.

Потом Эрик вспомнил о предстоящей дискотеке, сдался, прекратил попытки уснуть, встал, поплотнее запер двери, включил ночник и открыл ноутбук. Нужно было подготовить несколько музыкальных миксов.

Уснуть удалось только после трёх часов ночи, а потом Ветров проспал до половины десятого утра. Родители уже уехали на работу, а в кухне хозяйничала Катя, — пока Эрик  спал, девушка освоила сенсорную плиту и сейчас варила овсяную кашу. Какое счастье, что Катерина так быстро привыкает ко всему, а не впадает в депрессию и беспомощность!

После завтрака Эрик научил её пользоваться смартфоном (пока без сим-карты), а после активировал свой телефон и нашёл видеоролики, которые снимал специально для Кати.

Он никогда бы не решился на попытку устроить встречу Кати из прошлого и Екатерины Валерьевны, ему становилось не по себе даже от мысли о подобной встрече. Потому сейчас Ветров просто включил один из роликов и протянул телефон Кате.

— Что это? — удивлённо и испуганно спросила девушка.

— Посмотри внимательно. Там несколько видео, я помогу тебе перелистнуть на следующее.

Катерина посмотрела всё от начала до конца, а потом вновь начала смотреть, уже в обратном порядке.

— Кто это, Эрик? — тихо спросила она. — Это ведь не...

Она замолчала, словно ей не хватило голоса.

— Это мой преподаватель по математическим методам в геологии.

— А... как её зовут? — тихо, но настойчиво спросила девушка. — Преподавателя?

— Екатерина Валерьевна Вострикова. Она родилась тридцать первого мая тысяча девятьсот семьдесят первого года, я проверял.

Катя снова взяла в руки смартфон, который до этого положила на стол, и опять начала смотреть запись.

— Как она похожа на тётю Галю, — в тихом голосе девушки зазвучали паника и ужас. — Я... н-не хочу!

Отложив смартфон, она закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

— Я не хочу! — всхлипывала Катя. — Не могу стать такой! Это... несправедливо! Это страшно! Так не должно быть! Как я могла стать такой?! Ведь я... мне порой кажется, что я ненавижу собственную тётку... Но при этом стала её копией?!

— Катюш, успокойся, — Эрик сел поближе и обнял девушку. — Ты совсем не такая, и я уверен, что никогда не станешь такой. У тебя будет совсем другая жизнь, и ты станешь другой Востриковой, новой, такой, которую никто не знал и не знает. Скажи лучше, ты хочешь лично встретиться с... Екатериной Валерьевной?

— Нет! — Катя испуганно замотала головой. — Нет, не хочу. Пожалуйста, не надо! Не хочу иметь ничего общего с этим человеком. Это не я!

— Тогда слушайся меня во всём. Не всегда, но в ближайшее время тебе предстоит много и напряжённо трудиться, усваивать большие объёмы учебной информации, плюс обыкновенное житейское привыкание никто не отменял. Но всё это, кроме привыкания, где-то впереди, потому сейчас надо посвятить себя подготовке фундамента и достижению промежутнчных целей.

— Каких? — у Кати даже слёзы высохли, пока она, улыбаясь, слушала Эрика и смотрела на него.

— Мы едем в магазин за одеждой для тебя. А завтра у нас дискотека. 

Глава тринадцатая
Сказать всегда проще, чем сделать, потому не было ничего удивительного в том, что настал момент спора. Эрик и Катя вот уже минут двадцать стояли и препирались около мягкого мерцающего топика бронзового оттенка.

Часть вещей, — тех, которые не нужны очень срочно, — заказали в интернет-магазине. Потом в торговом центре купили куртку, модные ботинки, шапку, утеплённый костюм для постоянной носки, домашний костюм и разные необходимые детали одежды.

Эрик уговорил Катю переодеться в одной из примерочных, а после, пока девушка гуляла по супермаркету косметики и парфюмерии, быстро вынес пакет с её старыми вещами на контейнерную площадку, расположенную за парковкой.

Вернувшись, уговорил Катерину купить коричневую тушь для ресниц (консультант посоветовала Кате именно такую); подобную же, только для бровей, и телесного оттенка блеск для губ.

Осталось приобрести одежду, в которой девушка должна отправиться на дискотеку, и в процессе именно этих поисков ребята впервые поспорили. Джинсы были куплены достаточно быстро, а потом Ветров увидел эту маечку...

Катя практически не имела опыта общения с противоположным полом: у неё не было ни деда, ни отца, ни брата, ни дяди, ни друзей среди парней. С одноклассниками она практически не общалась, а в училище у них было «женское царство». Потому ей можно простить незнание того факта, что в каждом мужчине мирно сосуществуют как минимум три воплощения: ребёнок (временами весьма упрямый), супермен и умудрённый жизнью зануда-ворчун.

И именно сейчас в Эрике, который до этого в течение долгого времени проявлял себя исключительно как супермен, неожиданно проснулся ребёнок. Ветров мысленно видел Катю на предстоящем празднике только в этом топике, а она даже примерить его отказывалась! Уговоры не помогали, оставалось только начать топать ногами и истерить. К счастью, до подобного пока не дошло.

Однако в самый разгар спора девушка вдруг замолчала, внимательно вглядываясь в лицо парня.

— Что? — запнувшись на полуслове, испуганно спросил он.

— Подумала: ты столько для меня сделал и продолжаешь делать. Неужели мне трудно сделать для тебя хотя бы такую малость? Ведь хочется-то сделать гораздо больше.

— Катя, не обижайся, — Ветров, сразу растеряв боевой пыл, приблизился и встал к ней почти вплотную. — Я настаиваю не из вредности и не из принципа. Но из тщеславия, это да. Мне хочется, чтобы ты была завтра самой красивой.

— Я постараюсь, если для тебя это так важно.

— Тогда в примерочную? — пока Катерина не передумала, Эрик вцепился в плечики с «бронзовым» топиком.

Самым интересным оказалось то, что Ветров безошибочным чутьём по-настоящему любящего мужчины выбрал для Кати вещь, которая была создана буквально для неё. Девушке осталось только сдаться и полностью признать его правоту.

Остаток дня прошёл спокойно. Эрик посвятил свободное время выполнению практической работы, а Катя читала в интернете исторические статьи и смотрела ролики, пытаясь осмыслить и хотя бы частично принять всё, что «пропустила», когда переместилась во времени.

На следующий день испытание пришло откуда не ждали: девушка абсолютно не умела пользоваться косметикой. Красиво уложить и подкрасить брови Катя ещё смогла, а вот наносить тушь на её ресницы пришлось Ветрову.

— Блин, к такому жизнь меня точно не готовила, — пропыхтел Эрик, у которого от напряжения и старания на лбу выступила испарина. — Нашли тут стилиста! Не моргай! И прекрати ржать!

— Щекотно! — смеялась Катя.

— Вострикова, уймись! Или я тебя дома оставлю... Хотя нет, ты только этого и ждёшь! Потому пойдёшь с одним накрашенным глазом, а вторым — не накрашенным!

— Всё, всё, — изобразила смирение девушка, но хватило её ненадолго, и вскоре она опять прыснула.

— Вверх посмотри и не моргай, — распорядился Эрик.

Катя послушно вперила взгляд в потолок, чтобы «стилист» смог накрасить нижние ресницы. Но парень вдруг замер, а потом его губы быстро коснулись Катиных. Она сделала вид, что ничего не заметила,  только щёки порозовели, а на шее начала более отчётливо биться жилка. Ветров гигантским усилием воли остановил себя и вернулся к очень важной работе по нанесению туши на ресницы Катерины.

...На дискотеке Катя постоянно находилась рядом с ним, поскольку вполне предсказуемо стеснялась танцевать одна в толпе незнакомых людей. Студенческий клуб постепенно заполнялся молодёжью, и вскоре яблоку негде было упасть.

— Привет! — рядом с пультом остановился Никита Ларионов, тот самый, с лёгкой руки которого Эрик оказался в Гуровске две с половиной недели назад.

Перекрикивая музыку, парень продолжил, обращаясь к Кате:

— Почему не танцуешь?

Она лишь пожала плечами и робко улыбнулась. Катя доверяла только Эрику, ну и ещё с его отцом, Денисом Владимировичем, постепенно начинала общаться более-менее нормально, без панической боязни. Остальных мужчин она по-прежнему дичилась.

— Познакомишь? — спросил Ларионов у Эрика, который сдвинул один из наушников и выжидательно уставился на приятеля. — Или нельзя?

— Почему нельзя? Познакомиться можно, конечно. Остальное нельзя, — улыбнулся Ветров.

Он понял, что Никита подошёл не просто так, а был направлен к пульту с определённой миссией. Кажется, загадочная незнакомка стала объектом пристального внимания и интереса. Знали бы они, кто это!

Хотя нет. Катя абсолютно права: она не имеет никакого отношения к Востриковой Екатерине Валерьевне по прозвищу «Вобла». Это два совершенно разных человека.

— Меня зовут Никита Ларионов, — широко и обаятельно улыбнулся Кате парень. — А тебя?

— Екатерина, — строго ответила девушка.

— Ты всегда такая серьёзная?

— Да.

Эрик, который так и не надел один из наушников, чтобы иметь возможность слушать разговор, едва не прыснул от смеха.

Помявшись около пульта ещё некоторое время, Никита так и ушёл ни с чем. Однако Ветров был уверен в том, что на этом попытки разузнать о Кате побольше не закончатся.

И только увидев Киру и её подруг вспомнил, как несколько дней назад получил от Киры сообщение, после чего заблокировал её номер.

Он ещё не успел как следует обдумать эту мысль, когда ведущая вечера жестом попросила его убавить музыку до минимума и провозгласила:

— Объявляется танцевальный батл! Королева прошлогоднего бала имеет право вызвать любую соперницу. Если выбранная соперница откажется выходить, титул сохраняется за прежней королевой. Если согласится, состоится батл!

Вот уже три года подряд титул принадлежал Кире, хотя до сих пор никто не отказывался выйти на батл.  Эрик, включая трек, под который королева должна обойти зал и сделать выбор, уже прекрасно знал, где она остановится.

Он не ошибся. Походив для вида по залу, Кира остановилась напротив пульта и прямо посмотрела на Катю.

— Батл, — громко и внятно сказала королева.

Глава четырнадцатая
Эрик понял, что в данный момент он не контролирует ситуацию. Совсем. Такого ощущения у него не было даже тогда, когда их с Катей общение полностью зависело от портала. Тогда была уверенность, что всё получится, а сомнения даже не появлялись. Вполне возможно, что в этом и заключался залог успеха.

Сейчас ситуация была полностью в руках Кати, Ветров не имел права вмешиваться. Он не мог настаивать ни на одном из вариантов. Не мог сказать: «Ответь на вызов» и не мог сказать: «Откажись». И то и другое было бы неверно. Потому просто молча наблюдал за происходящим и был морально готов принять любой выбор Катерины.

Что его удивляло, так это поведение Киры. Но это удивление было отстранённым, без злорадства и торжества. Ветров был очень молод, но точно не наивен, и он прекрасно понимал, что внезапно возникший к нему интерес Киры — следствие его холодности. Начни Эрик проявлять к ней симпатию как раньше, и всё вернётся на круги своя.

Можно было, конечно, поиграть в такие игры, если бы жизнь не изменилась настолько кардинально. Теперь всё было по-другому, и охлаждение к Кире носило естественный характер, оказалось настоящим. Потому и интерес её был Ветрову не нужен, и все эти спектакли. Видимо, она не настолько задела его сердце, если зарождающиеся чувства так быстро улетучились. А может, их и не было, — этих чувств. Присутствовали лишь мужской азарт и желание обладать самой красивой девушкой их вуза.

— Я не учусь в этом университете, потому вряд ли имею право участвовать, — внятно и спокойно ответила Катя, прямо глядя в красивые карие глаза Киры.

Тишина, повисшая после того, как диджей приглушил музыку, казалась звенящей, потому стук каблуков ведущей показался слишком громким, даже отдавался эхом. Вела праздник одна из студенток-старшекурсниц, Олеся. Она подошла и остановилась рядом с Катей и Кирой.

— Для того, чтобы принять участие в батле, не обязательно быть студенткой нашего вуза, — подбодрила Катю Олеся, которая была не в курсе всех сложных перипетий. — Кира, например, впервые стала королевой Весеннего бала три года назад, когда ещё была школьницей. Пришла на праздник за компанию с подругой и победила. Тогда у нас и диджей был другой.

— Это же не конкурс «Мисс университет», — подхватила Кира, холодно и изучающе глядя на Катерину.

— Хотя «Мисс университет» вот уже второй год тоже Кира, — вставила Олеся.

— Но я вовсе не стремлюсь быть королевой, — пожала плечами Катя, но потом посмотрела на Эрика и вдруг всё поняла.

Настолько ясно, будто ей об этом сообщили вслух.

— Боишься? — вскинула выразительные брови Кира.

— То есть, вы отказываетесь от батла? — уточнила Олеся.

— Нет и нет, — вставая из высокого кресла, расположенного рядом с местом диджея, ответила Катя.

Моментально оживший зал разразился аплодисментами и одобрительным гулом, кто-то засвистел. Ветров, который даже примерно не мог себе представить, что будет дальше, быстро выбирал трек.

Нужно было хоть чем-то помочь Кате, которая не имела представления о современных танцах. Конечно, на дискотеке в прошлом она неплохо танцевала, у неё определённо присутствовали и грация, и чувство ритма. Но это был просто танец девчонки на дискотеке, а Кира с детства занимается в студии современного танца.

Эрик прекрасно помнил, что больше всего девушки из педагогического училища оценили микс из нулевых, потому сейчас выбрал песню Евы Польны «Всё решено за меня». Он знал, что Кате запала в душу эта песня, и девушка частенько напевает её, задумавшись.

Выбор композиции никого не удивил, поскольку Эрик в своих миксах часто обращался к музыке нулевых. Девушки вышли на середину зала и встали друг напротив друга. Обе среднего роста, но в остальном абсолютно разные. Катя — тоненькая, лёгкая, белокожая, кажущаяся совсем юной. Кира — яркая, ухоженная, с идеальной фигурой, достигнутой при помощи постоянных упражнений, с длинными каштановыми волосами и ровной смуглой кожей.

Олеся сделала знак диджею, и звуковое пространство зала заполнилось ритмичными аккордами. Сначала Ветров очень волновался, и сердце, казалось, стучало громче музыки. Он смотрел только на Катю, и внезапно они оба будто перенеслись в столовую педагогического училища, поймали ту самую эйфорию, тот отчаянный драйв.

Всё остальное отодвинулось на второй план, — шум зала, выверенные движения Киры, полная энергии Олеся, хлопающая в ладоши в такт музыке. Когда музыка смолкла, Эрик был уже уверен в том, что традиция сегодня будет нарушена, и королевой Весеннего бала станет Катерина.

Конечно, у Киры была мощная группа поддержки, — друзья, одногруппники. Они старались кричать как можно громче, когда Олеся назвала имя Киры. Когда голосовали за Катю, подруги Киры демонстративно тянули разочарованное «у-у-у-у» и опускали большие пальцы вниз.

Но всё же подавляющее большинство присутствующих оказалось на стороне Кати, — её искренность и светлая энергетика подкупили почти всех.

Кира, надо отдать ей должное, приняла проигрыш спокойно, держалась уверенно, убегать с дискотеки не стала, осталась до конца.

Катя тоже вела себя как ни в чём не бывало. Получив ленту и импровизированную корону, вернулась к Эрику, устроилась всё в том же высоком кресле. Ветрову было очень досадно, что нужно продолжать работать, ведь так хотелось остаться с Катей один на один и прижать девушку к себе! Он буквально воспарил от её победы, был счастлив и чертовски горд.

Домой возвращались за полночь, на такси. Катя дремала от усталости, положив голову на плечо Эрика, а он осторожно касался губами её волос.

— Я тобой очень горжусь, — прошептал парень едва слышно, но девушка подняла голову и близко посмотрела в его глаза.

— Я хотела отказаться, мне не нужен этот титул. Но потом поняла, что должна бороться за тебя, — просто ответила она.

Ветров проглотил комок в горле. Ещё никто никогда не боролся за него настолько серьёзно, отдавая всю себя, хотя на недостаток внимания со стороны девушек пожаловаться он точно не мог. Не удержался, быстро поцеловал Катю, надеясь на то, что водитель не успел заметить.

— А эта Кира... Вы встречаетесь? — тихо спросила Катя, опустив глаза. — Или ты ухаживаешь за ней?

К счастью, они уже приехали, и о своих «ухаживаниях» за Кирой Ветров рассказал на ходу, по пути к подъезду. Катя, которая едва держалась на ногах от усталости, всё же настояла на том, чтобы помочь нести аппаратуру.

Дома сразу ушла спать, но потом вдруг появилась в кухне в самый разгар ночного приёма пищи, которому самозабвенно предавался проголодавшийся Эрик.

— Что-то случилось? — испуганно спросил парень.

— Нет, просто пришла поговорить, — улыбнулась Катя. — Не мешаю?

— Нет, конечно! Есть будешь?

— Есть не хочу, спасибо.

Катя налила в кружку воды и села напротив. Помолчала, будто собираясь с силами.

— Вострикова, не томи! — не выдержал вымотавшийся за день Эрик.

— Я вот всё думаю про тётю Галю. Она... какая бы ни была, но нельзя вот так взять и исчезнуть, не попрощавшись. Не по-человечески. Хоть бы письмо ей написать, передать весточку. Что-то подарить на память.

Ветров напряжённо размышлял. Его Катя не была бы сама собой, если бы рано или поздно не затеяла этот разговор. Но он даже представить себе боялся, что Катерина вновь отправится в прошлое. Потому решение напрашивалось только одно.

— Кать, — осторожно заговорил он, — ты права, и я с тобой согласен. Но скажи, тебе прямо очень хочется встречаться с тётей Галей? Или ты по-прежнему боишься её?

— Боюсь, — вспыхнув, прошептала девушка. — Как представлю, что она мне скажет... А может, и на порог не пустит, даже скорее всего. Так же, как мою маму.

— То есть, для тебя было бы достаточно передать письмо, например? И подарок? — с облегчением уточнил Эрик.

— Да! — воскликнула Катерина.

— А что любит Галина Васильевна? Какому подарку она бы точно обрадовалась?

— Такой я не смогу подарить. Деньги любит. Золото любит. Хрусталь.

Пристрастие к хрусталю и его ценность Ветров не мог понять в силу того, что родился и вырос совсем в другие времена. Раздобыть достаточное количество денежных знаков, которые ходили тридцать пять лет назад, тоже не представлялось возможным. А вот золото... Если это поможет Кате хотя бы частично избавиться от чувства вины, то почему бы нет?

— Тогда решим так, Катя, — серьёзно и веско заговорил Эрик, чтобы у девушки не возникло мысли спросить. — Ты напишешь письмо, купим хорошие золотые серьги, и я сам отвезу всё это в Гуровск, один, без тебя.

Глава пятнадцатая
Эрик поехал в Гуровск седьмого марта во второй половине дня: они с Катей высчитали, что Галина Васильевна должна быть дома в это время. Если на фабрике и организовали торжественное мероприятие, то оно прошло днём, а подруг, с которыми тётя Галя могла бы начать праздновать, у неё нет. 

К счастью, каток ещё работал, и Ветров беспрепятственно вышел на улицу, вновь окунувшись в атмосферу самого начала бурных девяностых.

В окне квартиры номер три горел свет, а это означало, что ребята всё рассчитали правильно. Конечно, Катя ни за что не хотела отпускать Эрика одного, долго спорила и упиралась, но уступила. Пришлось уступить, когда Ветров поинтересовался, кем она его считает: мужчиной или хлюпиком, вцепившимся в женскую юбку.

Катя считала Эрика мужчиной, потому сдалась, хотя на душе скребли не просто кошки, а целые тигры. Мысли о том, что портал может не сработать, когда Эрик будет возвращаться, не желали уходить.

Чтобы хоть как-то отвлечься, включила в смартфоне музыку и вставила наушники в уши. Так и сидела, закрыв глаза, потому не только не услышала, но и не увидела,  как в комнату вошла Наталья Львовна.

Мама Эрика сначала стучала в двери, а потом осторожно заглянула и вошла. Коснулась плеча Кати, а девушка вздрогнула от неожиданности и торопливо достала наушники.

— Простите, я...

— Это ты прости, Катя! Я сначала стучала. Думала, ты спишь, но решила всё же заглянуть. Ты как? Всё нормально?

— Да, просто музыку слушаю.

— Пойдём ужинать. Там Денис роллов накрутил в честь наступающего праздника. Вчерашние грехи замаливает: с корпоратива явился во втором часу ночи и сильно подшофе. Ну я и делаю вид с утра, будто обижаюсь.

Наталья Львовна тепло улыбнулась, и Катя тоже не смогла сдержать улыбку.

— Я хотела бы дождаться Эрика, — попыталась робко возразить она.

— Эрик наверняка за полночь вернётся, у него же мероприятие. Он и в одного поест, не переживай, за ним не заржавеет.

У Кати сжалось сердце.

«Только бы вернулся, Господи, пожалуйста!» — впервые в жизни мысленно молилась она.

Наталья Львовна вдруг замерла, склонила голову и прислушалась.

— Можно? — указала она на наушники, в которых до сих пор играла музыка.

— Да, конечно.

— Это же «Шоколад Виктория»! — воскликнула женщина, и её большие глаза, такие же синие, как у Эрика, радостно заблестели. — Песни нашей с Дэном молодости!

— Да, «Шоколад» или «Шоколад Виктория». Я очень люблю их песни, — кивнула Катя, но тут же вспыхнула, прикусив язык.

Так и проговориться недолго!

Но её страхи оказались напрасны.

— Как хорошо, что молодёжь сейчас не воротит нос от ретро-музыки! Мы такими не были, и скорее всего, зря. А сейчас совсем юные слушают старые песни Надежды Кадышевой, Тани Булановой... Даже на их концерты ходят. А мы от этого чувствуем себя намного моложе, будто возвращаемся в юность.

Катя не знала певиц, которых упомянула Наталья Львовна; видимо, они прославились позже того года, из которого она перенеслась в будущее. Но сейчас запомнила имена, чтобы позже найти и послушать песни.

— Кх-кх, — в дверях стоял смущённый Денис Владимирович. — Девочки, я вас жду.

— Представляешь, Дэн, — Наталья Львовна, забыв о том, что она «обижена и очень строга», радостно обернулась к мужу, — Катюша слушает песни группы «Шоколад Виктория»! И ей они нравятся!

— Ого, — обрадованный и «прощённый» Денис Владимирович сел на спинку кресла, в котором устроилась с наушниками жена, и обнял её за плечи. — Это же наша молодость! Пойдём роллы есть, девчонки, а смартфон с песнями возьмём с собой!

...Пока Катя, которая до этого видела роллы только на рекламных иллюстрациях в смартфоне, с восторгом открывала для себя новое блюдо и общалась с родителями Эрика, сам он проводил время далеко не так приятно.

Разумеется, сначала Галина Васильевна даже не хотела его впускать и грозилась вызвать милицию. Только услышав о подарке от Кати, чуть-чуть приоткрыла двери и сразу узнала Эрика.

— Так это ты что ли? Так и знала, что она с тобой таскается, а не просто контрольные за тебя решает. Столько сил в неё вложено, столько лет ей отдала, и всё насмарку. Яблоко от яблони недалеко падает... Вся в мамашку свою. И закончит так же.

Эрик, с трудом подавляя буквально захлёстывающие его ненависть и бешенство, сухо поинтересовался:

— Можно войти ненадолго? Или я тут должен вам всё отдать?

— Зина! — громоподобным голосом крикнула Галина Васильевна, и Ветров от неожиданности даже попятился. — Всё равно же подслушиваешь! Иди сюда ненадолго!

Соседняя дверь открылась. В коридор вышла невысокая темноволосая и черноглазая женщина в пёстром фланелевом халате.

— Чего кричишь, Васильна? Случилось что?

— Идём-ка, Зина! Тут хахаль Катькин припёрся, побудь пока у меня, не хочу одна с этим проходимцем разговаривать.

— А-а, тогда конечно! — обрадовалась соседка, которая даже не пыталась скрыть горячее любопытство. — А Катерина-то сама где?

Они наконец-то вошли в квартиру. Зинаида сразу заняла место у стола, устроилась на табурете, как в первом ряду театрального партера. Эрик остановился на коврике у входной двери, а Галина Васильевна — напротив, сложив руки на груди.

— Так где Катерина-то? — не унималась исходящая любопытством Зина.

— Где ей быть? — недобро усмехнулась «тётя Галя». — Носа не кажет, тварь неблагодарная, и правильно делает! Ей сюда теперь путь заказан. Пропадать будет — не приму!

Зинаида, хоть и покачала головой то ли от удивления, то ли от осуждения, ситуацией явно наслаждалась. А Ветров решил, что с него хватит, пожалуй. Пора убираться отсюда.

— Вот, — парень поставил на пол объёмный пакет с продуктами. — Это  вам от Кати, Галина Васильевна.

Зина вытянула шею, пытаясь  заглянуть в пакет, но Галина Васильевна убрала его за тумбочку. Подальше от любопытных глаз. Она уже начала жалеть от том, что позвала Зинку, — первую сплетницу. Понимала же, что ничего ей этот малахольный пижон не сделает плохого.

— Вот ещё, это подарок от Кати, на память, — Эрик достал из кармана бархатный футляр с серьгами, и Зина охнула.

Галина Васильевна, поджав губы, быстро посмотрела на серьги и сунула коробочку в карман. В глазах её мелькнуло торжество.

— И вот письмо, — Ветров протянул тётке Кати сложенный двойной лист. 

— А это нам без надобности, — хмыкнула Галина Васильевна, открыла дверцу печки и швырнула письмо в огонь. — Мне её извинения не нужны, а объяснения — тем более. Пусть живёт как знает.

У Эрика застучало в голове, а в глазах потемнело. Никогда до этого момента он не испытывал желания физически уничтожить другого человека, не повторялось это и после.

— Я лично позабочусь о том, чтобы у Кати всё было хорошо, — процедил он. — Хотя бы назло вам.

Впечатлённая Зинаида картинно прикрыла ладонью губы.

— Ну-ну, — кивнула Галина Васильевна. — Много вас таких заботливых ходит по белу свету. Прям каждый так и норовит позаботиться. Держи карман шире!

— Да пошла ты... — всё же не выдержал Ветров и с удовольствием закончил начатую фразу.

После этого выскочил в коридор и с силой захлопнул двери. Злоба и тёмная энергия не помещались внутри, искали выхода.

Он не помнил, как добежал до стадиона. Оставалось только повернуть за угол, когда дорогу Эрику преградили три фигуры, возникшие из вечерней мглы.

— А вот и он, — хрипло произнёс один из троих парней, одетых в одинаковые защитного цвета телогрейки.

Эрик уже успел заметить, что в девяностом году многие парни предпочитали такой прикид.

Хорошо, что руку заранее держал в кармане, и электрошокер находился в режиме готовности. Гена Кусакин предупреждал, что чужаку по Гуровску в одиночку ходить опасно, особенно вечером. Закончиться такая прогулка может непредсказуемо, вплоть до самого трагического исхода.

— Что вам нужно? Если закурить, то это не ко мне, я не курю.

Ветров старался, чтобы голос звучал как можно более спокойно и непринуждённо, однако внутри всё сжалось в тугую пружину.

— А мы всё же к тебе, — осклабился второй оппонент Эрика. — Очень интересно узнать, что за фраерок у нас тут бегает без присмотра так смело. Давно тебя заметили, а тут такая удача: встретились на узенькой тропинке.

Руки все трое держали в карманах, и Ветров решил не проверять, что произойдёт, если они их оттуда вытащат. Через пару секунд двое из троих обмякли и сели прямо на «узенькую тропинку», а третьему, самому разговорчивому, Эрик предварительно как следует зарядил в зубы. Всё же выпустил пар.

Ещё через три минуты Эрик уже был в современном Гуровске. Вдохнул полной грудью прохладный почти ночной воздух и посмотрел в тёмное небо. Ну всё, теперь в прошлое ему «путь заказан», как сказала бы Галина Васильевна. В следущий раз с ним там никто разговаривать не станет, просто подкараулят и нападут из-за угла.

...Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить родителей и Катю, Ветров осторожно закрыл за собой входные двери и сразу пошёл в ванную комнату. Нестерпимо хотелось смыть с себя все впечатления прошедшего вечера.

Пришлось, правда, после душа надеть отцовский махровый халат, поскольку сменку Эрик из комнаты не взял. Едва он снова оказался в коридоре, как на него налетел ураган.

— Приехал! — шёпотом повторяла Катя, обхватив Эрика за шею и покрывая быстрыми поцелуями его лицо. — Вернулся! Я чуть с ума не сошла!

— Кать, ты почему не спишь? Второй час ночи! — между поцелуями прошептал парень.

— Да какой сон, Эрик!

— А плачешь зачем? Да что мне будет-то, Катя?! Кому я нужен?

«Так, про тех троих Катерина узнать не должна», — успел подумать Ветров, всё крепче прижимая хрупкую фигурку девушки к себе.

— Эрик, твой папа роллы приготовил, — взволнованно сообщила Катя, которую Эрик теснил в свою бывшую (а теперь Катину) комнату.

— На завтрак останутся, — пробормотал Эрик, подхватил Катю, занёс в комнату и запер двери.

Глава шестнадцатая
После праздников весь университет гудел как улей, и слухи в итоге дошли даже до тех студентов, которые в данный момент не учились, а проходили практику. Главной темой разговоров и разбирательств, к которым были привлечены правоохранительные органы, стало бесследное исчезновение одной из сотрудниц университета Екатерины Валерьевны Востриковой.

Никогда раньше не было такого, чтобы Вобла не появилась на работе без предупреждения. В отпуск она уходила исключительно летом, когда в вузе не было занятий. На больничные практически не ходила. Основной причиной её возможного отсутствия являлась лишь производственная необходимость: командировки, курсы повышения квалификации, участие в научных и образовательных мероприятиях.

Но тут Екатерина Валерьевна просто не появилась на рабочем месте без предупреждения, а её телефон оказался вне зоны действия сети, потому тревогу забили достаточно быстро.

Однако поиски ничего не дали. Вообще ничего, ни единой зацепки. Не помог ни просмотр видеозаписей с камер наружного наблюдения, ни опрос соседей и сослуживцев. Родных у Востриковой не было.

Безусловно, самым странным и наводящим ужас оказался тот факт, что пропала не только Екатерина Валерьевна: из её квартиры исчезли все личные вещи и даже мебель. Осталось только абсолютно пустое помещение с полным отсутствием каких бы то ни было следов.

Забегая вперёд, следует сказать, что выяснить так ничего и не удалось, и по истечении установленного законом срока Вострикова была объявлена пропавшей без вести.

Разумеется, ходило множество слухов, выдвигались различные гипотезы, а студенты и преподаватели университета долго не могли оправиться от потрясения.

Эрик сначала не хотел ничего рассказывать Кате, чтобы не расстраивать её и не волновать, но чуткая девушка сразу заметила перемены в настроении любимого. Когда Ветров под покровом ночи прокрался в её комнату, она сразу настойчиво спросила, что случилось.

Выслушав рассказ, на некоторое время задумалась, а потом начала рассуждать, положив ладошку на плечо Ветрова.

— Конечно, тебе тяжело это принять, ведь ты был знаком с ней лично, в течение долгого времени общался, и мне проще говорить об этом, думать. Но если она бесследно исчезла вместе со всеми вещами... Значит, её  и не было, понимаешь? Ведь она — это я, дожившая до пятидесяти трёх лет. А если я перенеслась из девяностого года сюда, значит...

—...значит, ты ещё не успела дожить до пятидесяти трёх лет, ведь тебе всего восемнадцать! — поднявшись на локте, громким шёпотом воскликнул Эрик.

— Вот именно. Она не исчезла. Её и не было! Если бы я, такая, как сейчас,  оставалась в прошлом, то Екатерина Валерьевна продолжала бы находиться здесь. Но если нет прошлого, то нет и самого человека. Я так думаю.

— Да, это многое объясняет! — кивнул Ветров. — Например, то, что когда мы с тобой уже общались в прошлом, Вострикова меня не помнила, не узнавала. То есть, в её прошлом меня не было!

— Потому она, то есть я, и прожила такую тяжёлую, грустную жизнь. Потому и превратилась в копию тёти Гали. Какое счастье, что в моей жизни появился ты и изменил весь её ход!

Катя судорожно обняла Ветрова и уткнулась лицом в его грудь.

— Не плачь, Катя! Хотя... Если хочешь, то поплачь, но пусть это будут слёзы радости и облегчения. Её нет, а ты есть. Значит, жизнь у тебя будет совсем другая, новая. Но теперь всё зависит только от нас самих. Документы скоро будут готовы, и нужно сразу приступать к подготовке. Ты должна будешь сдать экзамен и выбрать вуз. А ещё... Нужно как следует изучить информацию и хорошо подумать о коррекции зрения, Катюша! Но это, скорее всего, уже после экзаменов, поскольку времени на подготовку к ним и так катастрофически мало. Вся надежда на твои способности.

— А ещё я хотела бы устроиться куда-нибудь на работу, — шмыгнула носом Катерина, — и найти жильё. Сколько можно вас стеснять?

— А вот это — нет, — твёрдо сказал Эрик и покачал головой. — Я говорил с родителями, и они сами предложили, чтобы ты оставалась у нас до полного разрешения ситуации  с поступлением. Когда поступишь, станет ясно, куда и на что ориентироваться дальше, настраиваться. А сейчас лишние телодвижения и организационные моменты ни к чему, их и так хватает.

— Но...

— Кать, эта тема закрыта. Твоя главная задача — подготовка к экзамену. К тому же, мама и папа уже воспринимают нас с тобой как одно целое.

— А... ты? — затаив дыхание, спросила девушка.

— А я... уже давно не представляю свою жизнь без тебя, — прошептал Эрик, прижимая Катю к себе ещё крепче.

— А меня без тебя вообще нет, — глухо пробормотала Катерина.

* * * * * * *

В середине марта в университете, студенты и преподаватели которого уже почти полностью приняли ситуацию с исчезновением Востриковой, состоялось открытие студенческой весны. Так всегда и бывает: что бы ни случилось, жизнь продолжается, и всё идёт своим чередом.

После торжественного открытия и концерта состоялась дискотека, которую проводили Эрик и попросившийся к нему в ученики и помощники Никита Ларионов.

Катя хотела остаться дома, но Ветров настоял на том, чтобы она пошла с ним и немного развеялась. Разумеется, она сидела рядом с диджейским пультом, отказываясь выходить на танцпол. Однако во время какой-то из медленных композиций к Кате подошёл один из знакомых Эрика и пригласил её на танец.

Девушка бросила на Ветрова растерянный взгляд, собираясь отказаться, но Эрик ободряюще улыбнулся ей и кивнул. А когда через несколько минут Катя вернулась, у пульта сидел один Никита.

— А где Эрик? — сразу встревожилась Катерина, хоть и ругала себя в глубине души.

Ну мало ли, куда человек отлучился?!  И всё же ответ Никиты её не успокоил, а наоборот, встревожил ещё больше.

— К нему Кира подходила, ей понадобилась какая-то помощь, — Ларионов махнул рукой в сторону подсобных помещений, в которых хранились аппаратура и разный реквизит. — Помнишь Киру? Она тебя  вызывала на батл, и ты её сделала!

Карие глаза Никиты весело блеснули, но Кате было совсем не до смеха. Конечно, она прекрасно помнила Киру и была уверена, что та затаила на неё злобу. С Эриком Катя ничего подобного не обсуждала, но, будучи женщиной, хоть и совсем юной, чувствовала: спокойствие и доброжелательность Киры были лишь маской.

Возможно, Эрик нравился Кире больше, чем она показывала? Или свою роль сыграл инстинкт собственницы? В любом случае Кате было гораздо интереснее    отношение к ситуации самого Ветрова, чем мотивы Киры. И вот тут вместо рассудительной и скромной Катерины решение приняла обыкновенная ревность.

Катя, сама не понимая, зачем, пошла в сторону подсобки и заглянула в неплотно прикрытые двери. Гремела музыка, и девушка ничего не слышала, но зато ясно видела происходящее.

Эрик стоял, облокотившись о стену, и с усмешкой смотрел на Киру. Кира подвинулась ближе к нему, и он что-то сказал ей. После этого она шагнула вперёд, обхватила ладонями его голову и прижалась губами к его губам.

Катя отскочила от двери и быстро пошла по коридору. Потом побежала,   хотя ей и без того было трудно дышать. К счастью, её куртка была не в гардеробе, а лежала там же, где вещи Эрика, — на одном из подоконников у сцены.

В широкие рукава удалось попасть не с первого раза. Кое-как натянув куртку и намотав шарф, девушка спешно покинула здание и побежала по шумной и суетливой вечерней улице.

Глава семнадцатая
Катя танцевала с Лёхой, одногруппником Никиты Ларионова, а Эрик, хоть и «отпустил» её сам, всё же нет-нет да и бросал быстрые взгляды в сторону танцпола. Кате он безоговорочно доверял, а вот Лёху контролировал, бдил за ним. Мало ли, вдруг тому взбредёт в голову повести себя не слишком скромно и проявить нежелательную инициативу?

Пока танец был в рамках, приемлемых для Ветрова: Катерина скромно положила ладони на плечи партнёра, а тот осторожно придерживал её за талию. Расстояние между танцующими тоже было вполне приличное...

— Эрик! Э-э-эри-и-ик!

Громкий голос Никиты прогремел прямо в свободном от наушников ухе, заставив Эрика вздрогнуть и волей-неволей отвлечься от наблюдения.

Он недовольно взглянул на Ларионова, а тот указал глазами куда-то вбок, и только тогда Ветров заметил Киру, которая стояла рядом с пультом.

— К тебе пришли! — насмешливо крикнул Никита. — А ты на своей волне!

— Встань на моё место ненадолго, Ник, я сейчас вернусь, — скороговоркой ответил Эрик, снял наушники и быстро спустился с невысокой сцены.

— Привет! — непринуждённо улыбалась Кира.

— Привет! Чем обязан? — настороженно спросил Ветров.

Ему не понравилось то, что как только Катя ушла на танцпол, тут как тут появилась Кира, будто следила и выжидала.

— Не переживай, надолго не отвлеку, — улыбнулась девушка. — Я к тебе по делу, помощь нужна.

— Какого плана?

— Твоя помощь как профессионала, консультация. А ты что подумал? Мы с девочками хотим устроить музыкальный сюрприз подруге на девичник, есть вопросы. Но тут очень сложно разговаривать, слишком уж всё громко. Может, хотя бы за сцену пойдём?

Кира указала в сторону каморки, и Эрик, бросив очередной быстрый взгляд на танцпол, кивнул. Он с трудом сдерживал досаду.

— Хорошо, только быстро, Кира, я ведь на работе.

— Ладно, ладно, — согласно закивала девушка, быстро взглянула на Ларионова и незаметно для Эрика подмигнула.

— Так какие вопросы? — нетерпеливо спросил Ветров, как только они оказались в каморке вдвоём, и шум дискотеки отодвинулся на второй план.

— Какой ты серьёзный, деловой! — красивые карие глаза Киры расширились и игриво блеснули. — Неужели так спешишь? За пульт торопишься? Или боишься кого-то одного надолго оставить?

Позже Ветров понял, что уходить нужно было именно в этот момент. Ведь как раз тогда он понял, что его пытаются обмануть. Даже если уже обманули, надо было просто развернуться и уйти. Но, увы, почти все мы крепки задним умом.

Он остался, задумчиво и изучающе глядя на Киру. Отчего бы не потешить собственное тщеславие? Особенно если учесть, что ничего, кроме холодного любопытства, все эти потуги Киры у него не вызывают?

— Что тебе нужно, Кира? Зачем ты всё это организовала? Подключила стольких участников? Лёху, Никиту?

— А ты не понимаешь? — девушка придвинулась к нему почти вплотную, и Ветров почувствовал сложный и немного удушливый аромат духов. — Не надоело тебе ещё изображать то, как ты увлечён хорошей девочкой? Уверена, что твоя Катя — пожизненная круглая отличница. С такой же от скуки можно умереть! Не пора ли взрослеть, Эрик? Пора узнать, что может дать плохая девочка. Что молчишь?

— Слушаю, — пожал плечами Эрик. — Просто интересно, как далеко ты готова зайти.

Вместо ответа Кира обхватила ладонями затылок Ветрова и прижалась губами к его губам.

Он отреагировал тут же — оттолкнул её руки, отпрянул и молча вышел из каморки. Но пошёл не в зал, а в туалет, где можно было умыться. Включил кран, тщательно вымыл руки и лицо. Ему казалось, что запах духов Киры въелся в кожу, и к Кате так идти ни в коем случае нельзя.

Вернувшись наконец в зал, Ветров сразу понял, что всё ещё хуже, чем он предполагал: Кати нигде не было видно. Инстинктивно кинулся к подоконнику с куртками, и картина произошедшего полностью сложилась в его голове.

Из глубины души начал подниматься ужас, но Эрик нашёл в себе силы подойти к пульту и холодно обратиться к Никите.

— Я ухожу. Аппаратуру уберёшь в каморку. За мои диски и накопители отвечаешь головой. Ясно, помощник?

— Понял, — кивнул Ларионов, избегая взгляда Ветрова.

— А я думал, что ты мужик... — всё же не сдержался Эрик, но тут же махнул рукой и быстро покинул клуб, на ходу надевая куртку.

Побежал сразу на остановку и успел заскочить в автобус, который отправлялся на железнодорожный вокзал. Ветров понял, что задумала Катерина, и надеялся успеть. Расписание электричек он выучил наизусть ещё тогда, когда ездил к Кате в прошлое как на работу, потому знал, что последняя электричка отправляется через пятьдесят пять минут. А до вокзала ехать полчаса, если без пробок.

На автовокзал Катя уехать не могла, поскольку не знала ту дорогу. Вряд ли она воспользуется непроверенным методом, раз уж решилась сбежать в прошлое. И зачем он настоял, чтобы она взяла его карту?! Если бы у Катерины не было денег, она бы никогда и никуда не посмела поехать без билета!

Как назло в одном месте было затруднено движение, и Эрик чуть с ума не сошёл от переживаний и страха за Катю. К счастью, всё же удалось приехать на вокзал за пятнадцать минут до отправления электропоезда. О том, что и кто ждёт его в прошлом, он старался не думать.

Ветров первый выскочил из салона в серую придорожную жижу и... увидел на остановке Катю. Автобус прибыл на конечную и должен был, развернувшись, поехать обратно.

Несколько мгновений, и Эрик уже прижимал к себе дрожащую Катю, быстро целуя её заплаканное лицо.

— Прости, Кать! — горячо повторял он. — Прости! Не было ничего, они всё подстроили! Лёха специально тебя пригласил. Но я сам виноват... Сначала тупо повёлся, в потом понял, но решил поиздеваться... Дурак! Как хорошо, что ты осталась! Я так тебя люблю...

Катя перестала дрожать и обняла Ветрова в ответ.

— А я вспомнила, что решила за тебя бороться, — нерешительно улыбнулась она. — Собиралась вернуться на дискотеку. Я ведь... не могу без тебя, Эрик! Меня просто нет,  если нет тебя. Уже говорила это, да, но могу повторить миллион раз. А туда... я ни за что не вернусь. Пока ехала, представила, как туда возвращаюсь, и мне чуть плохо не стало.

— Вот и правильно, — выдохнул Ветров, и в его голову тут же пришла внезапная идея. — Но раз уж мы оба приехали на вокзал... Хочешь погулять по современному Гуровску? Ты ведь там почти не была.

— Хочу, — кивнула девушка. — Но ведь уже поздно.

— Мы переночуем в отеле, а завтра погуляем.

— Да, давай! — обрадовалась Катя.

— Тогда вперёд! Электричка отправляется через пять минут!

Эрик и Катя, взявшись за руки, побежали в сторону выхода на перрон.

...Конечно, на следующий день они не удержались и решили дойти до заброшенного стадиона. Для беззаботной юности свойственно стремление пощекотать нервы или «хапнуть адреналина», как сказал когда-то Никита Ларионов.

На него Эрик уже почти не сердился, хоть и перестал доверять. Ведь именно приглашению Ника он обязан тем, что попал в прошлое и встретил Катю. Что касается Киры, её подружек и Лёхи, — эти люди просто перестали для него существовать.

Ветров и Катя ещё не дошли до стадиона, когда поняли: что-то не так. И их догадка подтвердилась, поскольку территория была обнесена забором, за которым виднелась строительная техника. Катя ахнула и прижала ладони к губам, а Эрик быстро пошёл вдоль забора. Девушка двинулась следом, и вскоре они увидели пролёт, закрытый сеткой-рабицей, а не досками.

«Мы строим новый спортивный комплекс» — гласила надпись на большом плакате, прикреплённом к сетке. А от сооружения, через которое Ветров когда-то несколько раз уходил в прошлое и возвращался обратно, не осталось даже следа.

Глава восемнадцатая (финал)
Январь 2026 года

— До чего же вкусно! Это нечто!

Маша, соседка Кати по комнате в общежитии, взяла очередную «ириску» со смазанной маслом плоской тарелки, отправила в рот и даже зажмурилась от удовольствия.

— Рада, что тебе понравилось, — улыбнулась Катерина, продолжая смотреть в экран ноутбука.

Её пальцы легко и быстро скользили по клавиатуре. Талантливый человек талантлив во всём, как сказал бы Эрик. Всю современную электронику, бытовую технику и гаджеты Катя освоила очень быстро. 

В этот раз, подумав об Эрике, девушка впервые за прошедшие месяцы не расстроилась и не затосковала. Решение принято, самый важный шаг сделан. Скоро они опять будут вместе.

— Где ты нашла такой рецепт? — Маша вывела Катю из задумчивости и вновь потянулась к тарелке. — Эх, прощай, моя фигура!

Не объяснять же, что когда-то для Кати эти простые самодельные конфеты из сметаны и сахара являлись единственными доступными сладостями? Настоящие конфеты можно было купить далеко не всегда, да и денег особо не было. Правда, тётка выговаривала ей за «перевод продуктов», но это можно было пережить.

Утром девушки освобождали холодильник, поскольку обе собирались уезжать, и Катерина приготовила «ириски» из остатков сметаны.

Маша сегодня ночью улетит на каникулы к родителям в Новый Уренгой, а Катя... Катя завтра вечером навсегда покинет общежитие, которое с сентября было её домом. Эрик об этом не знает. Но даже если он не будет рад... Решение принято и обжалованию не подлежит. Катя не может больше находиться так далеко от любимого.

...Успешно сдав прошлым летом экзамены, девушка прошла по баллам в один из самых престижных вузов страны, однако уезжать в столицу категорически не хотела. Но Ветров настоял, смог где-то убедить, а где-то и надавить. Катя достойна учиться в лучшем вузе, ей там самое место! Она хоть и привыкла прислушиваться к его мнению, долго спорила и упиралась, но в конце концов сдалась, о чём пожалела очень быстро.

Катерина безумно скучала, не могла избавиться от тоски. Учёба и удалённая подработка спасали лишь временно. Но теперь всё решено, и в этот раз решение приняла сама Катя.

— Твоей фигуре, Маша, ничего не грозит, — заверила она соседку, выходя из задумчивости. — Она у тебя идеальная. А рецепт нашла в интернете, в одной из ностальгических групп.

Последнее утверждение было ложным, однако Катя давно привыкла обходить острые углы и неудобные темы.

— Можно подумать, у тебя фигура не идеальная! — искренне возмутилась Маша.

— У меня-то? — рассмеялась Катерина. — Меня мальчишки Воблой всегда дразнили.

— Да ну? — недоверчиво усмехнулась соседка. — Кому ты лепишь, Кать? Я же видела твоего блондинчика, когда он приезжал к тебе в Новый год. Настоящий красавчик! И видела, как он на тебя смотрит.

Эрик и вправду прилетал на пару дней, которые они с Катей провели в одном из отелей. Дольше задержаться не смог, поскольку у него, как и у Кати, должна была вот-вот начаться сессия. 

Горячее и трепетное чувство, которое возникло между Ветровым и Катей, давно примирило девушку с её несовершенством, раньше казавшимся чем-то ужасным и непоправимым. Эрик искренне любит её и восхищается ею, и сама она со временем научилась если не любить, то хотя бы адекватно принимать себя. Особенно после того, как ей сделали коррекцию зрения, и она избавилась от очков с толстыми стёклами. Это было настоящее чудо, и подарил его Эрик.   

— Но даже этот красавчик-блондин не является причиной для того, чтобы ты предпочла учёбу в провинции жизни и учёбе в столице, — оседлала любимого конька Мария.

Вот уже три дня, с тех пор, как узнала о решении Кати, соседка выносила ей мозг почти круглосуточно.

— Ни один мужчина этого не достоин! — настойчиво продолжала Маша, поняв, что Катерина опять ушла в глухую оборону. — Даже если он смотрит на тебя, как Том Харди. Ты как будто не от мира сего, Кать! Давно прошли те времена, когда о женщине судили по наличию или отсутствию в её жизни мужчины. Никто не считает свободных женщин неудачницами или старыми девами. Это выбор, понимаешь? Учёба, карьера, свобода! Даже я со своими способностями смогла поступить сюда, вижу для себя огромные перспективы. А ты с твоими возможностями?!

— Маша, ну ты же сама говоришь про выбор, — мягко улыбнулась Катя. — Вот я его и сделала.

Знала Катя таких «самодостаточных женщин с собственным профессиональным выбором»... Тётю Галю, например. Эрик сделал всё возможное и невозможное, но раздобыл для Кати информацию о судьбе тётки.

Галина Васильевна прожила долгую жизнь. Когда их барак расселяли, она долго отказывалась выезжать из своей комнаты. История получилась довольно громкой и резонансной, и Галина Васильевна единственная из всех жильцов дома добилась получения благоустроенного жилья. Потом она была старшей по подъезду на новом месте жительства, а позже — председателем ТСЖ. Не стало Галины Васильевны в две тысячи тринадцатом году.

Да и свою судьбу, которая ждала её, не появись однажды из темноты Эрик, Катя наблюдала воочию. Любимому удалось переломить ход событий, а у Кати появился шанс начать всё заново. Но дело в том, что начинать без Эрика не хотелось.

Мария тем временем протяжно и глубоко вздохнула, развела руками. Ей явно не хватало слов, чтобы выразить своё отношение к поступку соседки.

— Что сказала Ольга Борисовна? — проворчала она через некоторое время.

Замдекана и по совместительству куратор их группы много чего сказала Кате. Например, то, что ждёт её обратно в любое время и постарается сделать всё возможное. И то, что Катя должна подумать ещё сутки. Если не передумает, то будет подписан приказ о её переводе в филиал университета, расположенный в городе, из которого приехала Катя. Но Маше лучше обо всём этом не говорить.

— Ничего особенного, — пожала плечами Катерина. — Приняла мой выбор.

Маша опять вздохнула, но, к счастью, в этот момент кто-то постучал в двери их комнаты, прервав утомительный для Кати разговор.

— Вострикова, — в комнату заглянула дежурная, — к тебе там пришли.

— Ко мне? — удивлённо вскинула голову Катя. — Это точно?

— Нет, я просто развлекаюсь, — подбоченилась дежурная. — Хожу по комнатам и всех обманываю.

— Извините, пожалуйста, — смущённо пробормотала Катерина, поднимаясь из-за стола. — Я не это имела в виду. Просто не жду никого, вот и удивилась.

Маша, которую буквально распирало от любопытства, разумеется, пошла следом за Катей.

На вахте ждали... Эрик, Денис Владимирович и Наталья Львовна.

— Вот и наша Катюша! — воскликнула мама Эрика.

Сам он молчал, только во все глаза смотрел на Катю.

— А мы вот ребёнка в Москву привезли, — подмигнул Кате Денис Владимирович после обмена приветствиями и удивлёнными возгласами. — Ни в какую не разрешал сообщать тебе последние новости. Ладно, вы тут сами, мы с матерью в машине подождём. У тебя ведь уже каникулы, Катя? Погуляем вместе по городу, а вечером мы с Наташей уедем.

Родители Эрика вышли на улицу, дежурная вернулась на свой пост. Даже Маша исчезла, проявив тактичность. Ветров молча схватил Катю за руки.

— Соскучился, — пробормотал он.

— Эрик, что случилось? Что за тайны? — спросила Катя, которая даже не пыталась скрывать собственное счастье.

— Я ещё осенью подал заявку на конкурс, по результатам которого смог перевестись в Московский филиал своего университета. Ничего не говорил, пока не было результатов.

— Ты и потом не говорил, — Катя с нежностью провела пальцами по щеке Эрика. — Наверняка уже знал обо всём, когда прилетал на Новый год.

— Хотел сделать сюрприз. Приехал, заселился в свою общагу и только потом появился перед тобой.

— Это самый прекрасный сюрприз в моей жизни. Хотя с тех пор, как ты появился почти год назад, она вся прекрасная.

— И у меня, — серьёзно ответил Ветров.

Они ещё постояли, держась за руки и жадно вглядываясь друг в друга.

— Значит, тебе нужен здесь, в столице, провинциальный диджей? — Эрик наконец-то немного расслабился, напряжение отпустило, ушло вместе с неуверенностью и страхом перед неизвестностью.

— Нужен везде и всегда! И навсегда!

Катя не стала рассказывать Ветрову о том, что сама едва не перевелась в филиал. Она очень гордилась любимым и его достижениями. Всё-таки хорошо, что Ольга Борисовна дала ей ещё сутки, просто замечательно!

— Тогда беги и переодевайся, — Эрик быстро поцеловал девушку и отпустил её. — Поедем гулять, мама с папой ждут.

— Я мигом! — радостно воскликнула Катя и почти бегом бросилась по коридору.

Девушку ждала прогулка по Москве со своими самыми близкими людьми. А ещё впереди было столько счастья! Целая жизнь...

Конец. Спасибо за внимание!

Мира Айрон