За Кузьминой запрудой

Я спустился с кустистого пригорка, открылась - Кузьмина запруда. Как зелёное блюдце запруда. Небесная голубизна отражается на глади спокойной воды, и от этого кажется, что запруда без дна. Как славно в нём плещется мелкая рыбёшка, снуют туда, сюда мальки, крякают в камышах дикие утки.
Справа из запруды вытекает ручеёк, затянутый густой зелёной стенкой осоки. Ручеёк врывается в лес, долго петляет из стороны в сторону, выбегает на луговину, серебристой нитью прошивает её наискосок, потом снова сворачивает в лес, теряется в болоте.
Над запрудой пролетела, туго вскидывая крылья, чайка  белая - белая, как вырубленная из берёзы. Над протокой кружились синие стрекозы. В ольховнике слышалось хрюканье кабанов.
  За Кузьминой запрудой, тропинка напрямик режет сосновую опушку. Крепко попахивало от сосновых пеньков смолой. В пожарной канаве зеленела осклизлая лягушечья икра.
В густых папоротниках виднелась узкая тропа, ведущая к левому к перекатам. Могучие старцы - дубы обрамляли первый перекат. Узкое горло переката было залито потоками солнечного света. У кустов ивняков нависших над водой чуть шевеля краснопёрыми хвостами, плавали в тени ивняков мелкие окуньки. 
Пение птиц раздавалось в другой стороне, только одинокая пеночка исполнила короткую песенку и стихла.
Певчий дрозд подал голос, за дроздом развеселилась иволга, распевая бархатным голоском. Из ближнего березняка доносятся часто - часто гулкие крики кукушки, как звенело эхо.
Я спустился с берега к самой воде, ополоснул лицо и тут же в черёмушнике густом пискнула одна варакушка. Несколько секунд слышно было какая - та тревога в голосе той странной птички, потом писк стих. Птаха вспорхнула и улетела куда - то. И мне почему - то стало не по себе, душу обуяла неясная тревога.
Потянуло сыростью, прохладой. Молодой осинник в противоположной стороне тревожно всплёскивал густой листвой, словно в нём усаживались поудобней невидимые птицы, на ночлег.
Приближался вечер, солнце пошло на убыль. В березняке грустно просвистела иволга.